Ночной дождь

[ Включите трек ]

      — Вы ходили к Рей-Рею без меня?! — разобиженный Лунетт окинул отца и своего первого в жизни пациента укоризненным взглядом, под которым обоим стало невыносимо совестно. Говоря на чистоту, Сид и Вернона брать не собирался, но тот вдруг сам попросился: мол, осмотреться и прочее. И, честно, лучше бы Сид не соглашался. Поскольку уже посредине пути Вернон едва на ногах держался и к дому Реймондов пришлось добираться бегом и с Верноном на спине.       — Я тоже хочу его проведать! — заявил юный Лунетт, уперев руки в бока.       — Так и скажи, что хочешь лишний раз увидеть Офелию, — усмехнулся доктор, опуская на стол свою сумку-аптечку. И бросая мимолетный взгляд в сторону молчавшего Оксимирона. Точно, этому мальчишке ведь нравится его сын. Наверно, не стоило упоминать первую и пока что единственную любовь Пэла при нем. Но, право, доктору Лунетту так плевать.       — Окси, ты точно уже в норме? — Пэл переключился на Оксимирона, будто и не было никаких обид. — Папа тебя, считай, притащил… — мальчонка взволнованно потянулся к нему, желая коснуться лба. Тишину комнаты разрезал шлепок, и Сид дернулся, обернувшись на этих глупых детей.       Верн пустым взором глядел на свою руку, которой схватил запястье Пэла, не позволяя себя коснуться. Казалось, он и сам до конца не понял, почему это сделал. Почему грубо сжал чужую руку, едва лба коснулись ледяные пальцы. Всего на миг, но Верн глянул на мальчишку такими глазами, что даже доктору стало жутковато.       — …Температуры нет, — выпалил Пэл. Верн рывком выпустил его руку. — Я… я к Рей-Рею!       Под щелчок двери Сид испустил тяжелый вздох. Эти двое… серьезно…       — Не срывайся на нем из-за своих сердечных проблем, — посоветовал он Оксимирону, так и застывшему с низко опущенной от гнева головой. От гнева на себя самого.       Сид вновь вздохнул, когда вместо ответа Оксимирон скрылся в ближайшей комнате, хлопнув дверью.

***

      Лишь оказавшись наедине с самим собой, Вернон позволил себе расслабиться и сполз по двери, зарываясь руками в волосы. На этом острове, в этом доме, с этими людьми он уже четыре дня. Четыре дня как он стал случайным слушателем диалога Сида и Скама по Ден-ден-муши. Все эти четыре дня доктор Сид безвылазно сидел в своем кабинете, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, и лишь сегодня его покинул — по просьбе Офелии, позвонившей и сообщившей, что отец снова упал в обморок. Той самой Офелии, которая, как оказалось, нравится Пэлу.       Вернон и сам не знал, почему так злится и на что именно. Но от одной мысли об этом в груди нестерпимо жгло. «Прости, Пэл, — выдохнул он, одной рукой сильнее вцепляясь в волосы, другой — в рубашку. — Я не должен был так себя вести».       Сколько он себя помнил, у него всегда был дурной характер. Люди его за это часто ненавидели, но ему было все равно. Но, попав в дом Лунеттов, он впервые не хотел стать ненавистным. В итоге сам же все себе усложнил. Что за придурок? Ведь если эти люди его все же возненавидят… Особенно Пэл…       Решив отвлечься от мыслей, терзавших голову, Оксимирон огляделся. И с неприятным осадком на сердце понял, что находится в комнате Пэла. Из всех возможных дверей открыть именно эту…       Оксимирон подошел к письменному столу, усыпанному книгами по медицине и о различных растениях, мешочками высушенных пахучих трав, тетрадями с записями, совсем свежими — судя по исходящему от них тонкому аромату чернил. Верн провел рукой по неровным символам еще детского почерка, по оставленному рядом перу. Все в этой комнате буквально пропиталось аурой ее хозяина. Лунетт Пэл…       «Не срывайся на нем из-за своих сердечных проблем».       — Ха-а, вот оно что, — Верн убрал пальцы от пера и сжал их в кулак. Доктор Сид понял все раньше него самого. Как же паршиво… «Мне… нужно с ним помириться», — подумал Вернон, разворачиваясь и натыкаясь взглядом на кровать. У аккуратно поставленной подушки лежал старый окровавленный платок. Точно… Помириться с Пэлом, конечно, важно, но избавиться от Рейна — важнее в разы.

***

      Скам сидел во дворе Реймондов, утопая в холодном дожде и собственных мыслях. Впрочем, все до единой были только о Рейне. Как сложилось, что этот глупец так просто профукал шанс на спасение жизни Пэла? Как получилось, что этот гребаный шанс — теперь жизнь самого Рейна? С того их диалога с Сидом уже четыре дня прошло, и пока врач ничего не предпринимал, но… Рано или поздно Сид поймет: столь нужный ему Джехо-джехо не достать без убийства Рейна. А смерть его капитана — единственное, чего Скам никак не может допустить. Ведь его капитан, он…       Чуть не скуля от безысходности, Свит взнял глаза к небу, все так же усеянному дождем и разрываемому молниями на части, как и его душа все эти долгие четыре дня. Узнав от Зака, что Сид недавно приходил к ним, он тут же примчался. К счастью, капитан был в безопасности. Доктор Лунетт ничего ему не сделал. Пока. Но рано или поздно…       «Что же делать?» — Свит вгрызся в собственные ногти. Пробовать поговорить с Сидом? Да тот и слушать не станет… Убедить Рейна стереть Сиду память о фрукте? Но тогда Пэлу точно не помочь… А может, просто уплыть, сбежать в море, которое Реймонд так любит? Да, это лучше всего. Но все же Пэл…       — Дядь Скам? — лицо Пэла вдруг возникло прямо перед глазами. Мысли о побеге тотчас погибли, сгнив на корню. Он не может лишить жизни пятнадцатилетнего ребенка. Но и отдать жизнь любимого человека он тоже не может. — Как там Рей-Рей? — уст Пэла коснулась ласковая улыбка. — Папа и Окси ходили к нему без меня, так что я тоже решил заглянуть. Ему лучше? Я принес немного трав. Заварите чай, и… Дядь Скам, ты чего?       Свит сам не понял, в какой момент по его щекам потекли слезы. Он действительно в полнейшем отчаянии.       — А… это дождь, — Свит наспех вытер лицо и улыбнулся. Навряд ли Пэл ему поверил, но комментировать точно не станет: такой уж он человек. — Сид уже у себя?       — Да, — младший Лунетт кивнул. — Готовится отплывать на соседний остров — доставить людям ваши травы. Спасибо за них, кстати!       — Пожалуйста, — улыбка чудом не дрогнула. Их два года в море принесли пользу всем, кроме того, кто ее больше всего заслуживает, ради кого они вообще отправились в то путешествие. Будто внутреннего раздрая было мало, Лунетт вдруг зашелся кашлем. «Кашляет кровью, — отметил Скам про себя. — Болезнь прогрессирует».       — Иди скорее в дом, — пытаясь избежать диалога, нежелательного ими обоими, старпом отправил мальчика к своему капитану. — Рей-Рей, Офелия и Зак наверняка тебе обрадуются.       Пэл согласился играть по правилам «ничего не случилось» и послушно улепетнул к Реймондам.       «Говоришь, Сид сейчас уплывает…»       Скам еще раз посмотрел на небосвод. Молнии все еще раздирали его на крупицы. Поднявшись на ноги, Скам побрел в потоки рыдающего дождя.

***

      Чудом избежав столкновения со Свитом, Оксимирон сделал последний рывок и оказался у дома «Рей-Рея». Все-таки пойти тогда вместе с доктором Сидом накануне и запомнить дорогу — было верным решением. Потому что по какой-то причине в пути ему вновь стало плохо. А ведь последние несколько дней он чувствовал себя гораздо лучше… «Толку от этого плаща», — фыркнул Верн, ощутив, что одежда промокла, и покосился на подол старого дождевика, кой удалось найти в доме Лунеттов. Он был бы очень полезен, если не проетые молью и временем дыры.       Верн прокрался к ближайшему окну и присел у него на корточки. Вроде отсюда не капает. Прислонившись к стене, чтобы перевести дух, и убедившись что, по крайней мере в ближайшее время, сознание его не покинет, парень слегка приподнялся, чтобы заглянуть в окно. И чуть не рухнул обратно, увидев в нем Пэла. Повезло, что тот сидел к нему спиной и не мог заметить. Впрочем, как и его собеседник, с куда большим интересом изучавший пол. «Совсем забыл, что он здесь, — Вернон опустился в траву. Из-за внезапно сменившегося климата с растительностью Лолетеру сейчас кошмар что творилось. — Нужно тихо попасть внутрь».       Использовав свои навыки вора по полной, Окси успешно проник в дом незамеченным. Передвигаясь максимально бесшумно, он ненадолго замирал у каждой двери, по звукам и голосам выискивая нужную: за которой находится Реймонд Рейн. Но, вопреки его желанию, он нашел ту, за которой был Пэл.       — Да не расстраивайся ты так, — своими словами поддержки Лунетт, казалось, обращался к нему, хотя Окси точно понимал: это вовсе не так. — Зак, ну же? То, что Ларри сказал тебе такое, вовсе не значит, что он тебя ненавидит.       — Но он сказал, что его отец прав, — отозвался другой голос — вероятно, того самого Зака. — И что пираты и правда…       — Но ведь он принес тебя в свой дом, когда ты отключился? — очевидно, Лунетт решил напомнить ему и о хороших моментах. — И он заботился о тебе, пока ты был без сознания, хотя мог этого не делать.       — Ну… Ты прав, но…       — Зак, — Пэл начал говорить тверже. — Я не думаю, что это ненависть. Ни у него, ни у тебя. Вы просто оба запутались. Будь это не так, стал бы он тогда тебя спасать? Стал бы так стараться ради того, кого вроде бы ненавидит?       — …Спасибо, — Вернон не мог утверждать наверняка, но, похоже, таинственный Зак наконец улыбнулся. К слову, эти двое общались так, будто являются близкими друзьями. По крайней мере, Вернону так показалось. — За травы тоже спасибо, — Зак продолжил сыпать благодарности, вырывая его из мыслей. — Надеюсь, папе и Офелии станет легче.       — О себе тоже не забывай, — усмехнулся Пэл.       «Офелии тоже нехорошо, — взял на заметку Окси. — Стоп. Он сейчас сказал «папа»?»       — И все же странно, что тебе, Офелии и Рей-Рею становится паршиво именно на улице, — вздохнул Лунетт. — Папа говорит, это из-за того, что вы стали фруктовиками совсем недавно. Но как-то с трудом верится… Окси, вот, на улице тоже плохеет, — заслышав свое «прозвище», Верн машинально отпрянул от двери. — Может, дело в климате?       — Ты говоришь о дожде? — подхватил его мысль Зак. — Ну… думаю, логика тут есть. Все-таки раньше у нас не бывало таких затяжных ливней.       — Вот-вот.       Оксимирон посмотрел в ближайшее окно через всю комнату.       «Дождь, значит».       …Оксимирон возвращался в дом Лунеттов, думая о том, что убить отца друга Пэла он не в силах.

***

      Первым, кого увидел Пэл, вернувшись от Реймондов, стал тот, о ком думать без боли после последнего разговора не получалось. И увидеть его сейчас на крыльце будто ждущим зачем-то, оказалось слишком внезапно. Пэл даже глаза протер по такому случаю, но Вернон как стоял на пороге, так и продолжил стоять.       — Заходи уже в дом, совсем вымокнешь, — несколько отстраненно проговорил он.       — Окси… — Лунетт закусил губу и отвел взгляд. Неловкость их обоих буквально витала в воздухе. — Как… твое самочувствие? — спросил он, вперившись в землю. Он не знал, чем рассердил Окси тогда, но очень хотел поскорее помириться. Такая натянутость в их отношениях не сулила ничего хорошего.       — А твое? — вместо ответа Окси задал встречный вопрос, и Лунетт вскинул голову. Так папа все ему рассказал… Ну, тем лучше. Долго скрывать от него свою болезнь он все равно бы не смог.       Пэл солнечно улыбнулся.       — Лучше всех. И… насчет того, что случилось недавно… Не знаю, чем разозлил тебя, но про…       — Прости.       Лунетт раскрыл зажмуренные глаза. Что Окси только что?..       — Прости за то, что повел себя так. Я тогда разозлился. Ты не виноват. Поэтому, пожалуйста, прости меня, — Верн виновато склонил голову, а Пэл растерянно моргнул. И тут же бросился к нему со звонким смехом.       Лишь оказавшись под крышей, Пэл вспомнил, что все это время стоял под дождем. Лишь оказавшись в объятиях Пэла, Вернон понял, насколько же сильно покорен этим человеком. И насколько сильно желает сохранить его улыбку и его жизнь.

***

      Скам перерыл почти весь кабинет Сида, но так и не нашел ничего полезного. Удивительно уже то, что ему в принципе удалось сюда проникнуть: по какой-то причине в доме никого не оказалось, а ключи Сид всегда прятал в одно и то же место. Зачем он вообще пришел сюда? Скам бы и сам хотел понять. Он лишь надеялся, что найдет здесь какую-нибудь подсказку, ну хоть малюсенький намек на дальнейшие планы Сида. Ведь просто быть не может такого, чтобы за столько времени он ничего не придумал.       — Черт! — так ничего и не обнаружив, Свит стукнул ладонью по одному из шкафов. Тот отозвался негромким стуком, как если бы наверху что-то упало. Свит задрал голову: на шкафу, что он ударил, и в самом деле лежала перевернутая бутылка, не скатившаяся вниз лишь потому, что оказалась заблокирована книгами. Свит молча потянулся к ним, предварительно поставив бутылку на место.       Книги оказались записными. Ровным почерком Сида на листах были выведены аккуратные буквы.       — Записи о Джехо-джехо… — пролистав первую, Скам отложил ее в сторону. — Учет состояния Пэла… — задержавшись на строке «осталось жить несколько лет», Скам отложил и ее. И чуть не выронил, едва открыв. В ней содержалось то, ради чего он пришел сюда. Дальнейшие действия Сида касательно Пэла и Рейна. — «Ввести Реймонду Рейну изобретение N внутривенно»… «Увеличивать дозу каждый день»… — с каждой прочитанной строчкой Свит сильнее бледнел. — Но ведь без фрукта его так называемое изобретение — просто наркотик…       Блокнот все же выпал.       — Сид собирается убить Рейна наркотиком?       Нет… Почему…       Точно… Наркотик…       Если он накачается, то ведь сможет сбежать с Рейном как ни в чем не бывало?       «Кажется, Сид хранил его в…»       Скам смотрел на ящик маленьких ампул. Хорошо, что он знал, где тайник Сида, иначе в жизни бы не нашел. Взяв одну из них и вытащив из мед.набора на столе чистый шприц, Скам ввел себе первую дозу.       Он спасет Рейна, чего бы ему это ни стоило.

***

      — Пап! Ты еще не уплыл? — Пэл счастливым вихрем влетел в отцовский кабинет и застыл на пороге. — Дядь Скам?..       Взгляд мальчика опустился с пирата на десятки пустых ампул у его ног. Это же…       — Дядь Скам, ты дурак?! Ты же убьешь себя такой дозой!       Прежде чем Пэл коснулся Скама, тот схватил его сам. Вцепился в шею обеими руками и швырнул в стену. Лунетт царапнул его ногтями, понимая, что Свиту от наркоты сорвало башню, а руки на его горле давят только сильнее.       — Д…дь… Ск… Чт…       Леденяще-дикие глаза Свита заглянули в его ошарашенно-испуганные. Лунетту стало поистине жутко.       — Если бы… не ты… — прошипел Скам еле слышно.       Горло нестерпимо жгло. Не вдохнуть…       — Если бы не твоя болезнь…       В глазах темнеет.       — Рейн бы тогда…       «Рей-Рей?»       Из глаз Скама полились слезы. И на сей раз дождь определенно ни при чем.       «Дядь Скам… почему ты плачешь?»       «И тогда тоже…»       «Поче…му…»       — Что ты делаешь?! — кажется, в кабинет вбежал Окси, но Пэл уже не в состоянии соображать.       Темнота поглотила его окончательно.       Вернон не раздумывая вырубил Свита болевым шоком, вложив в касание к нему всю мощь своего фрукта. Этот кретин…       — Пэл! — Вернон поймал его, когда мальчонка начал сползать по стене. В его руках Лунетт обмяк сломанной куклой, и все, что оставалось Оксимирону, это забрать боль Пэла себе и отнести в кровать.

***

      Когда Сид вернулся домой, стояла глубокая ночь. Работы для него на соседнем острове не оказалось, что просто не могло не радовать, так что мужчина поспешил вернуться к больному сыну. Тот, очевидно, уже спал: по крайней мере, свет в комнате не горел. Чего не сказать о лазарете, где наверняка сидел Верн. Глянув на полоску света из щели, Сид решил для начала проведать Пэла.       — Сладких снов, Пэл, — проговорил он с улыбкой, поправив на сынишке одеяло. И внезапно задрав его к черту. Света из гостиной падало маловато, но даже с ним врач четко разглядел темные линии на шее своего ребенка. Такие остаются после попытки задушить.       Сид рывком встал и покинул покои Пэла.       — Верн-кун, — мужчина вошел в лазарет, опустив приветствия. Оксимирон, складывавший разбросанные по полу книги, повернулся на голос и слегка поклонился. — Что случилось? — спросил доктор Лунетт. И оба прекрасно понимали: речь не про разгромленный кабинет.       — Скам, — только и сказал Оксимирон.       — Где? — только и спросил Лунетт.       «Этот придурок… Что он, черт возьми, вытворяет?» — доктор думал об этом, спускаясь в их подвал, где Вернон и запер этого недоумка, не зная толком, что с ним делать и куда деть.       Как и говорил Верн, Скам лежал связанным у стены. Сид не был уверен, в сознании ли этот глупый пират — во всяком случае, на его присутствие тот не отреагировал, — но все же сел перед Свитом на корточки и поднял за веревки, толкнул на стену, чтоб зафиксировать в сидячем положении. Стукнувшись головой, Свит проснулся и поднял взор на врача. Их взгляды встретились.       — Ты совсем из ума выжил?       В тиши подвала прозвенела пощечина. Глаза Сида пылали праведным гневом.       — Ха… ха… — глаза Скама пылали ясным безразличием.       — Смеешься? — гнев Сида набирал обороты. Скам ответил пеной изо рта и кровью из носа, и доктор все понял. — Придурок! — рыкнул он, хватая парня за ворот. — Ты сколько доз себе ввел?! Он ведь еще не закончен! Сдохнуть решил?!       Врач в Лунетте пересилил отца, и мужчина, развязав обидчика Пэла, стал оказывать ему первую помощь в срочном порядке. «Сколько же он наркотика принял? И, главное, зачем?» — размышлял он, укладывая Свита в своем лазарете. Верна здесь уже не было: скорее всего, ушел к Пэлу. Что ж, сейчас это даже к лучшему.       — Зачем ты вообще взял те ампулы? — спросил Сид у пустоты, понимая: в таком состоянии Свит ему точно не ответит. А еще понимая: в таком состоянии Свит мог напасть на первого встречного. И, видимо, Пэлу не посчастливилось стать таким человеком.       — Я… просто… — вопреки ожиданиям, Свит все же ответил. Сквозь кровь и пену, задыхаясь от боли, он все равно продолжал говорить. — Не хочу… я не хочу… смерти Рейна… — кашель заставил его прерваться, а Сида — ускориться с медицинской помощью.       «Смерти?» — растерянно повторил он слова Скама в мыслях.

***

      Пока в лазарете царил хаос, в комнате Пэла преобладали тишина и покой. Юный Лунетт мирно спал, утомленный случившимся, а Оксимирон верным рыцарем охранял его сон. Судя по звукам, доктор перетащил того придурка в свой кабинет, чтобы вылечить. Что ж, Оксимирон никогда не понимал логику врачей, да ему и не нужно.       — Окси… — холодные пальцы Пэла коснулись его руки, возвращая в реальность. Вернон тут же выбросил из головы Скама и Сида и сконцентрировался исключительно на мальчишке перед собой. — Что… с дядей Скамом? — однако сам мальчишка, похоже, решил сделать иначе.       — Он… — Верн решил рассказать правду. И сразу же об этом пожалел: Пэл тут же встал, бросаясь на помощь отцу. — Стой! — Вернон уверенно схватил его за руку. — Тебе лучше сейчас же вернуться в кровать.       — Я в норме, — Лунетт попытался высвободиться.       — И при этом еле стоишь на ногах? — Оксимирон скептично изогнул бровь и сжал его руку крепче.       — Дядя Скам сейчас важнее! — Лунетт, однако, тоже стоял на своем.       — Он пытался тебя убить! — выпалил самый веский аргумент Верн.       — Я сын врача! — увы, глаза Пэла лишь вспыхнули ярче. — Если я могу помочь, я это сделаю! И не важно, кому эта помощь нужна!       Верн разжал пальцы. Пэл убежал.       Оксимирон никогда не понимал логику врачей. Но, похоже, ради этого ребенка придется научиться.       Они потратили всю ночь, но Скама все же спасли. И пусть вывести наркотик полностью не удалось, по крайней мере, теперь его доза в крови Скама совместима с жизнью.       — Отныне будь осторожен, — сказал ему Сид, когда их наконец оставили наедине: Пэл окончательно вымотался и с первыми лучами отключился, так что Верну пришлось отнести его отсыпаться. — Наркотик все-таки успел повлиять на твой разум из-за того, что доза была слишком велика для одного раза… Так что порой тебя будет глючить. Как в случае с Пэлом недавно.       — Хочешь сказать, я теперь псих и особо опасен? — фыркнул Свит с язвительной ухмылкой.       — Именно это я и говорю, — совершенно спокойно подтвердил Лунетт. — Так что, пожалуйста, контролируй свои вспышки гнева. Иначе однажды точно кого-нибудь убьешь.       Ухмылка с лица Свита сползла. Выходит, он теперь и правда болен? И он опасен для Рейна?       В памяти сами собой всплыли картинки задыхающегося в его руках Пэла. Пальцы дрогнули. Он совершенно не помнил, чтобы делал подобное. Но руки все еще ощущали тепло чужой шеи и бешено колотящийся пульс.       Скам вцепился в свою мокрую от пота футболку.       Возможно, он теперь для Рейна даже опаснее Сида.       — …Поспи пока, — предложил ему Лунетт, и Свит вяло кивнул. Уже тогда они оба знали: Свит уйдет сразу же, как дом Лунеттов ляжет спать. И потому, увидев утром пустой лазарет, Сид только вздохнул. Он предпочел бы не видеть эту аккуратно застеленную постель. И предпочел бы не слышать кровавый кашель сына за стеной.

      «Почему? Почему все так?»       Скам лежал на кровати, скрутившись клубком и вцепившись ногтями в волосы. Собственный дом казался как никогда мрачным и чужим, слишком тесным и будто в чем-то упрекающим. А может, это безумие наконец взяло над ним верх.       В мертвой тишине часы отбивали секунды.       «Почему? Почему? Почему?»

***

      — Что-то Скама не видно, — протянул Рейн, переворачиваясь на подушке. — Мы в Лолетеру уже вторую неделю, пора бы отчаливать…       — Когда сможешь дойти до корабля, не упав по дороге, тогда и поговорим. А пока сиди дома и будь хорошим мальчиком, — сказала Офелия, опуская на тумбу у постели родителей поднос с едой.       — Я мог бы поесть и на кухне, со всеми, — проворчал Рейн. — Я не настолько беспомощный.       — Ты вторую неделю не можешь вылезти из дома без обморока.       — Вы с Заком тоже. Кстати, где Зак? — мужчина покосился на дверь из спальни, предполагая возможный ответ. — Снова сидит в своей комнате?       Офелия промолчала, тем самым подтверждая его догадки.       — Они с Ларри так и не поладили, да?       В ответ вновь тишина.       — Молодо-зелено, — Реймонд вдруг улыбнулся. — Ну, пора бы заценить стряпню моей любимой дочурки! — и с жизнерадостной усмешкой взял в руки тарелку супа.       Офелия тоже взглянула на дверь. После визита Пэла к ним пять дней назад, Зак окончательно отгородился от семьи, скрывшись в четырех стенах. Она носила папе еду в постель, чтобы тот не узнал: Зак пятый день игнорирует ее подносы под своей комнатой. Пятый день за обеденным столом ели только она и дедуля.       Улыбнувшись папе, Офе вышла из родительской спальни. И посмотрела на так и не тронутый поднос у двери Зака. Пятый день она напрасно переводит продукты.       «Своим паршивым характером он пошел весь в отца».       Дождавшись, пока дочь отвлечется на мытье посуды и за шумом воды ничего не услышит, Реймонд покинул дом. Его старпома не было слишком долго, чтобы не начинать волноваться. Вчера ему повезло найти в доме зонт, так что грех не воспользоваться. В конце концов, если Зак прав, и дело правда в дожде… Надо будет поделиться этим со Скамом. Может, он тоже смог что-то узнать.       Возможно, дождь действительно здесь как-то замешан, поскольку в этот раз Реймонд добрался до нужного ему места без труда и ухудшения самочувствия. «Странно уже то, что за две недели погода только ухудшилась», — вздохнул он, замирая на крыльце дома Свит. Собравшись с духом, он толкнул двери.       Внутри оказалось на удивление… затхло. Как если бы в доме неделями не проветривали. Мебель погрязла в пыли, а потолки — в паутине, словно дом забросили, оставив на произвол судьбы. Все было тихо, неподвижно… брошено. Молчали даже часы: похоже, села батарейка, а сменить просто некому. «Он точно здесь, — отмел Рейн мысль о побеге. — Корабль все еще на пристани, да и наши накама в городе», — вспомнил капитан Хилла, встретившегося ему по пути. Хилл сообщил, что их люди уже хотят плыть и ждут соответствующую команду. В конце концов, они изначально планировали только отдать заказ. А вот, как все обернулось… Пришлось сказать пареньку, что он как раз идет за Скамом, чтобы решить этот вопрос, и что Хилл может подтянуться к ним за ответом позже.       Рейн стукнулся о что-то в темноте, и мысли сосредоточились на ушибленном мизинце. И надо было ему разуваться…       Реймонд заглядывал во все комнаты подряд, но те оказывались пустыми. Наконец, замерев пред оставшейся — спальней, — Реймонд уверенно шагнул внутрь.       — Скам, ты здесь? Это я, Рейн! Ну и темень же тут у тебя…       Скам, лежавший под одеялом, шевельнулся.

***

      С их разговора со Свитом прошло пять дней, и за это время Сид ни разу не покинул своего кабинета. Последний приступ Пэла, начавшийся сразу после ухода старпома, оказался серьезнее, чем любой до этого, и мужчина денно и нощно отслеживал его состояние, забыв про сон и еду. Похоже, Пэл тогда вымотал себя слишком сильно. Настолько сильно, что до сих пор лежал в коме, даже не думая просыпаться. Периодически из носа мальчика текла кровь, затрудняя дыхание, но никаких других изменений не происходило.       — Доктор Сид, — в кабинет заглянул Вернон, все это время следивший за тем, чтоб Лунетт ел хоть раз в сутки и не слег вслед за сыном. Он тоже беспокоился за Пэла, но понимал: единственное, на что он сейчас годен, это снимать Пэлу боль и готовить Сиду.       — Уже время обеда? — врач натянуто улыбнулся и поглядел на часы. Вернон молча поставил на стол тарелку и подошел к Лунеттам. Пэл бледнее обычного, и это просто не могло не пугать.       — Как он?       — Все так же.       Их диалог повторялся изо дня в день.       Сид провел Верна взглядом, мыслями будучи уже не здесь. Без Джехо-джехо созданное им вещество — опасный наркотик с ужасными последствиями. Ведь если принять слишком много, то с телом произойдет то же самое, что происходило с телом Пэла сейчас. Пускай часть они вывели, Скам все еще может находиться в опасности. Нестабильный рассудок — меньшее, что ему грозит.       Сид посмотрел на белое лицо Пэла. Все эти долгие пять дней от Скама не было ни весточки.       — Верн-кун, присмотришь за Пэлом? Мне нужно ненадолго отлучиться.       — Могли не спрашивать.       «Позаботься о нем для меня, Верн-кун».       Взяв с собой медицинскую сумку, доктор вышел из дома.       Двери дома Свит всегда были для всех открыты, но сейчас они буквально нараспашку, хотя ни во дворе, ни в прихожей ни души.       — Скам? — Лунетт ступил в гостиную, из которой можно попасть в любую комнату. Заметив, что дверь в спальню слегка приоткрыта, Лунетт направился туда. Как и во всем доме, шторы в спальне были плотно задвинуты, что не позволяло протиснуться и капле света. — Ты здесь?       Ответа не последовало, но Сид сумел различить слабый шорох. Отлично, этот придурок хотя бы жив. Заранее подавив вздох, Сид потянулся к выключателю.       — Эй, почему ты сидишь в темно…       Старая керосинка осветила одинокий силуэт Свита, сидевшего к Лунетту спиной, на полу перед кроватью. Его одежда, сам пол, стены, мебель — все было в крови.       — Скам! — Сид со всех ног бросился к старому знакомому. — Что здесь… — и застыл. В кровати, у которой сидел Свит, лежал Реймонд Рейн. Белый и неподвижный, тоже испачканный кровью, со сложенными на груди руками, он выглядел, словно мертвый.       — Можешь больше не пытаться убить Рейна, — с некой насмешкой пробормотал Скам. И Сид все понял. В кровати вовсе не Реймонд. Там его труп.       Сид думал, что нестабильный рассудок — меньшее, что грозит Скаму. Сид ошибался. И эта глупость стоила жизни Рейна.       Без Джехо-джехо созданное им вещество — опасный наркотик с ужасными последствиями. Ведь если принять слишком много, то с телом произойдет то же самое, что происходило с телом Пэла сейчас. Поскольку нужный ему фрукт был внутри Рейна, Лунетт решил попробовать завершить лекарство через самого мужчину: раз уж фрукт в наркотик не добавить, то остается добавить наркотик во фрукт.       — Рейн бы не умер. Его кровь бы просто стала антидотом.       Антидотом, что смог бы продлить жизнь Пэла.       Лунетт осел на окровавленный пол, понимая: очередной ключик к спасению сына канул в небытие.       Молчавший пять дней дом заполнился диким смехом Скама, измазанного в крови, слезах и боли от утраты самого любимого человека на свете, погибшего от рук его безумия.