Утро, день, вечер

      Ну, здравствуй, любовь моя…       И дальше — как твой день, а твой?       Чем занимался? Я? Да вот… А ты что делал? Устал?       Да, иди поешь и в душ обязательно. Что значит «грязного любить не буду»?       Ах, ты!..       Ах, я…       А потом чистые и сытые, предвкушающе улыбаясь и радостно толкаясь.       Ты усаживаешься и откидываешься на спинку дивана, обманчиво расслабленный, с чуть расставленными ногами. Я собираюсь сесть рядом, но…       Прислонюсь к тебе?       Прислонись — улыбаешься — слон мой — и тихонечко смеёшься.       Я вздыхаю и — а можно на ручки?       Ты киваешь — можно.       Я осторожно усаживаюсь на твои колени, как маленький, бочком, горблю спину, приникаю к груди и плечу, снова вздыхаю.       Тебе не тяжело? В моём голосе звучит надежда и опаска, прикрытая смешливыми нотками — на всякий случай. А вдруг ты засмеёшься и скажешь, что да, ещё бы, мальчик-то давно не маленький, да и не мальчик давно.       Но ты улыбаешься и посмеиваешься необидно, обхватываешь меня и прижимаешь покрепче.       Я сам смеюсь, представляя нас со стороны, а потом ёрзаю у тебя на коленях, провоцируя.       Ты прекрасно всё понимаешь. Все мои поползновения и выходки, шутки и намёки. Но через пару секунд смешливое настроение улетучивается, как не бывало. Уступает место самым незащищённому, нежному и трепетному, что таится запечатанным от всех вокруг и показывается только, когда мы с тобой одни.       Сердце бьётся быстрее, дыхание глубже, чаще, руки ласкают уверенно — этого хочется и тебе, и мне.       Что происходит со мной, я могу только чувствовать и понимать по твоему взгляду — он, словно горячее молоко — обжигает и сладит меня, я хочу, чтобы это продолжалось и продолжалось, я хочу видеть всё, что происходит с тобой, понимать твои чувства, эмоции, считывать желания и радостно угадывать в них свои.       Что там говорила та глупая девица? Мужчины не называют друг друга ласковыми словечками и мимимшными прозвищами? Да откуда же ей, глупой, знать? Её-то точно никто так не назовёт и никогда не полюбит так, чтобы слова эти самые лились не повторяясь весь вечер, и всю ночь и оставалось на утро немножко.