Аделаида

***

      — Так значит, враг настиг вас у опушки леса? — задумчиво спросил гном, представившийся Гроином, когда мы снова собрались в путь после короткого привала.       — Да. Хотели взять нас в кольцо, но Вала Оромэ предупредил нас. Основное войско зажало их быстрее.       Я ловила каждое слово, только теперь яснее понимая, что произошло сутки назад.       — Очень… неожиданно, что Валар решили вмешаться в ход событий, — протянул Нар, задумчиво оглаживая пышную каштановую бороду. Металлические шайбочки, вплетенные в косы в его бороде, радостно звякнули.       — Лишь отчасти… Больше похоже на то, что они позволили близким к ним силам вмешаться, — ответил Куталион, бросив на меня мимолётный взгляд и улыбнувшись. — Притворное перемирие хуже тяжёлой войны.       Он встал и помог подняться мне. Я сидела на плоском приземистом валуне на сложенной мантии — ноги гнулись с трудом и сесть на землю я бы не смогла.       — Соглашусь, — кивнул Гроин. — Нападений сейчас стало даже меньше; последние несколько десятилетий не могли ни одного каравана отправить без опаски…       Гроин осёкся, и все внезапно замерли. Куталион и Таурендил переглянулись, и последний что-то тихо прошептал, так, что я ни слова не услышала.       — Вы были одни? — спросил он у Гроина. Тот кивнул, медленно доставая из-за пояса секиру из цельного темного металла. — Мы тоже, — добавил он, вручая мне какой-то плотный плащ. — Адель! Накройся этим под валуном.- Он подтолкнул меня, и я, совсем забыв про гудящие от напряжения ноги, бросилась на колени под огромным замшелым камнем, который, казалось, вот-вот собирался скатиться вниз; накидка, которую я накинула, оказалась полупрозрачной, но почти в точности повторяла замшелые узоры на камне, а я отчётливо видела затаившихся тут и там гномов и Куталиона. — Сиди тихо, их не много.       Я кивнула, хотя не понимала ничего. Кого не много? На нас снова напали? Таурендил хотел было отвернуться, но на секунду снова наклонился ко мне.       — Могу я попросить тебя не смотреть?       Я кивнула. Слова не хотели произноситься, страх сдавил горло стальными тисками. Таурендил исчез куда-то, а потом я услышала беспокойное ржание лошадей и стук копыт по камням. Видимо, Таурендил отправил лошадей вперёд без нас. Секунда тянулась за секундой невыносимо медленно, и я прижималась к камню спиной всё сильнее и сильнее, стараясь слиться с ним в единое целое. Чем больше времени проходило, тем сильнее мне хотелось в панике бежать. От чего мы прячемся?..       Происходящее дальше слилось в одну огромную кляксу. Всё началось, когда через один из валунов перескочил кто-то чужой. Гномы выскочили из своих укрытий так резко, будто тренировались для этого всю жизнь, и сделали это вовремя — на месте нашей стоянки стало слишком людно. Я закрыла рот ладонью, боясь своим громким дыханием привлечь к себе внимание. Мысль о том, чтобы достать оружие и броситься на помощь я отмела сразу же — я знала, что была самой лёгкой добычей, а шантажировать мной можно было целые королевства.       Чужаки были другими. Цвет кожи, резкий говор, даже запах — всё отвращало и пугало. Их лиц совсем не было видно, их головы были покрыты чем-то, на подобие тюрбана, а лица были скрыты до самых тёмных прищуренных глаз, горевших азартом. Первый мужчина, самый крупный, сцепился в бою с Куталионом, а Таурендил куда-то исчез так внезапно, что я даже не поняла, где видела его в последний раз. Пока я лихорадочно искала глазами друга, секира гнома встретилась с лицом другого лазутчика, а секундой позже, когда моё внимание снова вернулось к полю боя, Куталион невероятно сильным движением снёс голову первому. Я сразу прижалась лицом к коленям. Таурендил был прав, лучше было не смотреть. Я не готова была к этому. Какое-то отвратительное чувство толкнулось где-то глубоко внутри, и я не смогла сдержать слёз. Гномы и эльфы сражались молча. Люди вопили, вгоняя меня всё дальше в ужас, и я закрыла уши руками, хоть это и не помогло никак. Я не хотела быть здесь. Я хотела к своему будущему мужу. Чтобы он спрятал меня от всех проблем. Я не была готова к войне, но я сомневалась, что другие тоже готовы. Как можно быть готовым к этому? Воевать — это работа воинов, их долг, который они выполняют с честью, но разве они были готовы к этому во время своего первого боя? Вряд ли. Но у меня в этой войне тоже есть роль, а потому моя готовность была не так важна.       Я не заметила, когда всё закончилось, и вскрикнула, когда кто-то коснулся моего плеча, стягивая с меня ткань, которую, как я поняла, эльфы использовали для маскировки. Я закричала от испуга, отшатываясь, и пребольно упала на пятую точку.       — Ида, ну ты что, ласточка? Всё закончилось, — Куталион мягко вернул меня в исходное положение, обнимая. Он выглядел слишком взволнованным. Кажется, я вообще выглядела не лучшим образом, даже гномы, оттирающие секиры от крови за его спиной, смотрели на меня обеспокоенно. — Скоро мы будем уже внутри, ты отдохнёшь…       Я, чтобы не икать в голос, лишь покивал, вытирая пыльными рукавами лицо и совсем не заботясь о том, какие разводы останутся на щеках. Вряд ли я буду выглядеть опрятнее. Куталион помог мне встать, и тут лишь в поле нашего зрения появился Таурендил, весь растрёпанный, будто после долгого бега. Кровавое лезвие его меча отразило на секунду яркие лучи закатного солнца, окрашивая их в опасный алый.       — Не будем терять времени. К сумеркам здесь будет не протолкнуться… — пробормотал Нар, носком сапога откидывая что-то, лежащее у его ног. Разглядывать это таинственное нечто мне не хотелось.       Я отвернулась, чтобы не видеть место побоища, когда гномы начали расходиться. Мимолётом я увидела, как Таурендил молча показал четыре пальца Куталиону: видимо, он погнался за лазутчиками, чтобы не дать никому уйти и открыть местоположение секретной тропы в гору.       Я еле переставляла ноги, но память о словах Нара заставляла меня идти вперёд. Таурендил крепко держал меня за руку, потому что я постоянно оскальзывалась на выпавшей росе и влажной траве. Постепенно темнело, и вскоре, когда солнце окончательно опустилось, а туман рассеялся, я увидела в дали огни. Целый ровный строй тусклых факелов вдали и несколько — совсем близко от нас, на равнине, где мы были ещё пару часов назад. Моё зрение было не таким острым, как у эльфов, но разглядеть пламя с высоты я всё же могла, и эти огни меня пугали. Но вход в гору был уже близок.       Гномы были удивительно хорошими мастерами маскировки в горах. Нар даже подшутил над нами, остановившись, и на наш удивленный взгляд ответил «пришли». И долго смеялся, когда мы начали озираться в поисках входа. Оказалось, что еле заметный рычаг у основания помогает сдвинуть огромный валун, а под ним была ещё одна хитроумная дверь. Нар достал ключ, больше похожий на кривой каменный штырь, и механизм сдвинулся с места без единого шума, открыв для нас длинную лестницу, уходящую вниз под очень резким углом.       — Леди лучше помочь, — посоветовал самый молодой гном, ступая первым. Он чиркнул камнем, и вот в самом внизу один за другим зажглись с обоих сторон длинные ряды факелов с невероятно ясным для огня светом.       — Ой, а где же кони? — внезапно спохватилась я.       — Должно быть, уже в наших конюшнях, вычищенные и накормленные, миледи, — улыбнулся Нар. — Мы оставили двух товарищей у входа.       Куталион пошёл следом. Сделав несколько шагов вниз, он подхватил меня и через пару секунд поставил на ноги в самом низу лестницы. Я оглянулась. Пещера не была темной или грязной. Благоустроенная и теплая, с ровными сухими стенами, она шла под наклоном вниз, и чем дальше, тем выше поднимался потолок. Пока я оглядывалась, все спустились следом, а ход закрылся так же бесшумно, как и открылся ранее.       — Вот мы и прибыли, — провозгласил Нар, выходя вперёд и жестом подзывая нас следовать за ним. — Беженцев сейчас много, да и сами понимаете, время военное, но место у нас всем найдётся… — он на секунду замолчал. — Давно у нас эльфов не было. Очень давно.       — Пришло время исправлять ситуацию, так? — спросила я, оглядываясь. Гном улыбнулся, и вокруг его черных глаз собрались веселые морщинки.       — И это удивительно! Король был немало удивлён, получив послания сразу из нескольких эльфийских государств…       — Поссориться много ума не надо, — произнёс Гроин с тяжким выдохом. — Король отправил к нам под защиту свою невесту, а для меня нет чести большей, чем иметь честь вас защищать… — он посмотрел на меня, подмигнул и крякнул, хлопнув ладонями, так, что я чуть не подскочила. — Эльфы в Эреборе… Видели бы это мои покойные старики, удивились бы немало!       Я рассмеялась. Гномы мне нравились всё больше и больше.       Пока мы шли по длинному ходу, гномы рассказывали о беженцах, о строе жизни в подгорной стране и о начале осады. Оказалось, что осаждать гномье королевство на самом деле довольно глупое занятие. Взять гору штурмом совсем не возможно, а потому весь запал истерлингов разбивался о каменные стены твердыни. Вся надежда врага была лишь на то, чтобы взять гномов на измор, но своевременная реакция Подгорного народа и приближающийся конец войны не давали истерлингам и шанса на победу. Получается, главной целью было не испортить эту положительную динамику чьим-то упрямством. В невоенное время гномы занимались добычей руды и драгоценных металлов, их обработкой, торговлей и в принципе всеми теми делами, которыми занимаются и люди, и эльфы. Боевую секиру в руки брали лишь при необходимости — благо, условия труда многих и так подразумевают физический труд, который гномы любят и чтут. Как раз именно один из наших провожатых и был одним из торговцев и часто водил торговые караваны в разные уголки Средиземья. Он рассказал, что Эребор в сравнении с другими царствами гномов не самое большое их поселение. Считалось, что те, что расположены в цепях гор, намного больше, ведь им есть, куда расширяться. Мория и Гундабад, ныне находящиеся под контролем врага, как раз были самыми могущественными поселениями в истории гномов.       По правде говоря, мне было сложно представить себе такой размах. Все эти истории нам были рассказаны, пока мы шли по тайному проходу, что был выдолблен в скале относительно недавно, и масштабы горы уже не помещались в моём сознании, но вскоре размышления пришлось прекратить — мы прибыли в конюшни. Аластор сразу же вскинул голову, приветствуя нас звонким ржанием, и я не смогла сдержать радостного визга при виде уже любимой животинки. Как и обещали гномы, мой конь был аккуратно вычесан, вычищен и накормлен, как и его собратья. Из низеньких загонов на нас пучили глаза миленькие упитанные пони. Пока эльфы и гномы решали, что дальше, я решила отложить все свои тревоги и потискать в живность, которую нашла. Конечно, кроме боевых гномьих козлов — их закрученные в спирали рога выглядели немного пугающе.       — Гляньте на это! Неужели это эльфийка? — раздался глубокий грудной женский голос, когда я сюсюкалась с низеньким белым пони в яблоко. — Отродясь таких мелких эльфов не видела!       По другую сторону от пони стояла молодая женщина-гном с вилами, намного превышающими ее габариты. Её глаза цвета светлой охры невероятно красиво контрастировали со светлой кожей и каштановыми тугими локонами.       — Добрый день! — я улыбнулась, и, обойдя пони, присела в реверансе.       — Ну это как сказать, времена сейчас не самые спокойные, — ответила она, недоверчиво оглядывая меня. — Ты, значит, с эльфами прибыла?       — Да, мои товарищи сейчас там, решают, как нам добраться до вашего поселения быстрее.       Пока я говорила, женщина отложила вилы в угол стойла, стянула с себя длинную тунику, больше напоминавшую балахон, и накинула на вилы. Под балахоном оказалось довольно симпатичное бархатное платье терракотового цвета.       — Это мой пони, — объяснила она, вытряхивая из сапога клочки сена. — Глупое животное не знает меры, а потом мучается несварением, поэтому я сама за ним ухаживаю. Пойдем, — она открыла калитку, и я послушно вышла, на последок потрепав милое создание по холке.       — Так, значит, нормально добрались, без потерь? — спросила она сразу же, как только закрыла за собой низкое стойло.       — На нас напали в двух часах пешего хода, госпожа, но всё прошло быстро, — ответила я. Мы завернули за угол, где пристроилась тройка наших коней, и я увидела, как гномы и моим товарищи запрягают телегу, больше похожую на колесницу, гигантскими козлами.       — Вполне ожидаемо, — вздохнула женщина, останавливаясь под ярким факелом и осматривая меня с головы до ног. — Моя ж ты дорогая! Да на тебе лица нет! Ты вообще спала? — голос женщина сразу взлетел на октаву, и она прижала руки, с нанизанными на ухоженные пальцы перстнями, к щекам.       — Мы скакали очень быстро, госпожа. Боялись не успеть к закату.       — Ох уж эти эльфы! Затаскали бедную девчонку до потери сознания… — бормотала она, ведя меня к уже запряженной карете. — Во имя Дурина! — она снова остановилась, и длинное платье волной крутанулось у её ног, когда она повернулась ко мне с огромными глазами. — Не ты ли, милая, та самая невеста Короля Трандуила?       — Да, госпожа, — я снова улыбнулась. — Аделаида, к вашим услугам, — я решила, что моя фамилия и родословная вряд ли даст ей что-то, скорее просто породит кучу вопросов.       — Да простит меня Махал! — она замахала руками в мою сторону, кажется, совсем не веря своим глазам. Интересно, что она ожидала увидеть? — Ты же совсем худющая, деточка! Твой король с нас три шкуры спустит! Я, кстати, Марис — невестка короля Даина… Он сказал, что прибудет эльфийка! Ничего старому доверить нельзя!..       Я чуть не вприпрыжку шла за очень активной и эмоциональной принцессой Марис, которая теперь ругала всех вокруг — каждого за отдельные заслуги.       — Моя госпожа! — расцвёл Нар, как только мы показались возле них. — Вижу, вы уже успели познакомиться!       — Да как тут не успеть… — буркнула Марис, озираясь в поисках кого-то. И нашла. Мои товарищи о чем-то говорили с Гроином, и Марис не смогла оставить их без внимания. — Вы, красавчики! Да-да, которые эльфы!       Таурендил и Куталион с непонимающим видом хлопали глазами из-под шлемов, переводя взгляд с Марис на меня и обратно.       — Рады приветствовать, госпожа Марис, — первым «отмер» Таурендил; теперь засмущалась Марис, видимо, не до конца понимая, откуда они знают её имя, но быстро взяла себя в руки.       — Добро пожаловать! — кивнула она. — Вы девчонку вообще не кормили? Посмотрите на неё, как её ещё ветром с горы не сдуло?       Двое взрослых эллонов, кажется, совсем растерялись от таких внезапных вопросов.       — Ну да ладно, поход не дамское дело, — смилостивилась Марис, махнув рукой; я с извиняющимся видом улыбнулась друзьям. — Давайте поедем скорее, ваша госпожа еле на ногах стоит…       Ехать в козлиной упряжке оказалось вполне интересным занятием, если бы она не подпрыгивала вверх и вниз в такт шагам животных. Я сидела между Куталионом и принцессой Марис; несколько гномов из встретившей нас компании тоже поехали с нами. Сначала я любовалась выдолбленным в скале городом — многоуровневый, с обилием длинных массивных лестниц, небольших фонтанов и растений, он был потрясающе красивым и многонасленным. Тут и там в стенах располагались огрмоные зеркала — видимо, наличие солнечного света даже п Подгорном царстве являлось важным условием жизни. Видела людей и гномов, маленьких детей, играющих в широких проходах. Когда мы проезжали через одну из площадей города, я даже увидела небольшую рощицу в самом центре! Но моё внимание из-за усталости уже было невероятно рассеянным, и в какой-то момент все краски смешались. Мерное покачивание колесницы усыпляло, и очень скоро моё уставшее тело уморил сон, и я потеряла связь с реальностью.

***

      Меня разбудили доносящиеся снаружи голоса. Кто-то ругался, женщина, судя по голосу, а другой голос, отвечавший ему, словно пытался оправдаться. Я скинула теплое одеяло, под которым было неимоверно душно. Утеплённая походная одежда неприятно липла к телу, и я с внутренним содроганием подумала о том, какая я, должно быть, грязная. Я не могла понять, где я, скорее всего меня уложили спать сразу же, но кромешная темнота не позволяла увидеть ничего. Я села, чуть не охнув в голос от болезненных ощущений в теле, и, не успела я убрать с лица растрёпанные пряди волос, как голос снаружи зазвучал, кажется, на максимально высокой ноте:       — Что… здесь?!       Я испуганно застыла, но дверь открылась очень медленно. Только в этот момент я увидела убранство комнаты — круглый небольшой стол с расставленными вокруг стульями, да несколько соф придвинутых к стенам. Стол был заставлен какими-то приборами — большие увеличительные стёкла, весы разных размеров и разнообразные золотистые гирьки.       Небольшое помещение стало ещё теснее, когда внутри прошли несколько гномов во главе с сердито сдвинувшей брови Марис, державшей в руках сложенную стопку каких-то тканей, и два моих товарища. На их лицах снова было отпечатано глубокое недоумение. Кажется, это выражение вообще приклеилось к ним с тех пор, как мы оказались в гномьем царстве.       — Да накажет нас всех Махал! Старый дурень, ты куда девчонку определил?       Гном, к которому она гневно взывала, совсем стушевался.       — Но Марис… драгоценность моя… ты просила отправить эльфов в свободные комнаты…       — В гостевые, болван ты эдакий! В гостевые комнаты! Не в комнаты гильдии торговцев! Ты себе на камнеломнях мозги последние отшиб?       — Марис, дорогая, ты так быстро исчезла…       — Неужели без меня сообразить не можешь? — кажется, аргумент супруга стал последней каплей в чаше терпения принцессы Марис. — Невеста короля! Торин, ты оставил невесту короля Трандуила в гильдии торговцев вместе с её сопровождающими! Они сюда не камешки продавать пришли!        Названный Торин, судя по всему наследник короля Даина, даже не стал отпираться и оправдываться.       — Э-э-э… Здравствуйте? — я решила первая прервать недолгое молчание.       — Доброе утро, моя дорогая, — Марис улыбнулась мне по-матерински нежной улыбкой. — Прости, что вам пришлось провести ночь здесь, я была занята детьми беженцев… — она снова бросила полный ярости взгляд на мужа. — Это мой супруг, принц Торин Третий, и наш король — Даин Железностоп. Господа, это Аделаида — будущая владычица Эрин-Гален.       Отец и сын были неимоверно похожи друг на друга, разве что король был немного грузным, а в ярко-рыжей бороде отчётливо виднелись белые пряди. Они склонили головы, с любопытством рассматривая меня, а мне сразу стало стыдно — я ведь даже не умылась с похода!       — Простите, что не смогла поприветствовать вас как следует, — промямлила я, нервно комкая одеяло.       — Пустяки, девочка, время военное, — пробасил король Даин так, что стулья чуть не подпрыгнули. — Главное, что вы доехали в целости и сохранности. Марис подберёт вам хорошие комнаты — видит Махал, места сейчас мало, но для вас мы комнаты приберегли. А Марис лучше нас всех разбирается в делах замка, да, Торин? — он хлопнул сына по спине и оба басисто захохотали. — С твоими спутниками мы уже поговорили, а с тобой увидимся за ужином… расскажешь, каково тебе жить с эльфами, — Даин снова коротко хохотнул в бороду, поклонился и вышел. Торин не стал задерживаться, и тоже вышел, поклонившись сначала супруге, потом мне. Марис лишь осталось молча метать взглядом молнии ему в след. Убедившись, что больше им делать здесь нечего, мои спутники тоже вышли, не забыв перед этим театрально склониться в поклоне за спиной у Марис. Я чуть не прыснула, но вовремя взяла себя в руки.       — Вставай, дорогая, — Марис дёрнула маленький рычажок в стене. На секунду вспыхнули искры и одна за одним в комнате зажглись свечи, наполнив её тем же ярким мягким светом, однако, не слепящим глаза. — Я провожу тебя в бани. В ваших покоях сейчас убираются, ты как раз успеешь привести себя в порядок с дороги. Но не волнуйся — общественные бани на других уровнях, мы идём в купальни для знати, так что народа будет не много.       Я послушно кивала, с трудом двигаясь и заставляя себя встать. Всё тело ныло и я чувствовала себя так, словно за ночь задеревенела. Моя походная сумка была тут же на одном из стульев, и я переложила в маленький мешок на шнуровке платье и чистое белье, после чего мы, наконец, вышли в свет в самом сердце Эребора.       Как ни странно, в коридорах пока было не так людно. То ли было ранний час, то ли в этом крыле расположилась знать, но я увидела лишь двух гномов, что уважительно склонили головы, да молодую человеческую девушку, которая смущённо кивнула нам и юркнула в открытую дверь, откуда доносились голоса. Идти до купален было не долго. Марис рассказывала мне о целебных свойствах воды, которая образовывалась глубоко в недрах земли и подавалась во все купальни. В глубине души я надеялась, что после купания в волшебной воде я смогу ходить нормально, а не в раскорячку. В самом конце длинного коридора, когда двери в жилые комнаты совсем исчезли, была большая дверь из цельного камня. Марис открыла её лёгким движением руки, и мы оказались в большом помещении с обилием зеркал по стенам и чередой низеньких шкафов-ячеек в центре. В один из них Марта уложила принесенные ею полотенца, и я оставила платье там же. В одной стене располагался гигантский камин, вокруг которого были расставлены круглые столы и глубокие кресла. — Я оставлю тебя на мою сестру, Марту. Она поможет тебе и проводит на обед, как раз успеешь привести себя в порядок и отдохнуть.       Марис велела мне раздеваться, и я, уже привыкшая к постоянным купаниям в присутствии посторонних, сняла уже порядком испачкавшуюся походную одежду и медленно расплетала волосы, когда в купальню зашли еще несколько молодых женщин. Марта, самая высокая и ярко-рыжая, с еле заметным пушком на подбородке, застыла, как только увидела меня, укрытую длинной гривой полурасплетенных волос у зеркала. Остальные дамы тоже встали как вкопанные. В своём удивлении Марта была почти точной копией своей старшей сестры, разве что яркость волос и глаз отличала её, и я слабо улыбнулась ещё не успев смутиться тому, что меня голую сейчас разглядывает целая толпа незнакомых женщин.       — Что вы застыли? Никогда эльфиек не видели что ли? — бодро спросила Марис, взяв самую верхнюю из стопки глубоких плетёных корзин в углу и складывая туда мои пожитки.       — Видели, но не таких тощих! — в тон ей ответила Марта, подходя ближе. Она заняла соседнюю ячейку рядом со мной, ни на секунду не отрывая раздумчивого взгляда от моего лица, и, как и её подруги, тоже стала быстро снимать одежду. — Ты Аделаида, верно?       — Да, очень приятно познакомиться, — я старалась придать своему голосу бодрости, которой во мне на самом деле не было. Ужасно хотелось помыться и переодеться в чистое.       — Марис, а она точно короля Трандуила невеста? Он, вроде как, богатый, а она прозрачная вся…       Несмотря на то, что Марта задала вопрос вполне серьезно, без тени намёка на шутку, несколько девушек весело прыснули от смеха.       — Вот и я о том же, — вздохнула Марис. — Отмойте её и ведите на обед, а то её сквозняк унесёт, — Марис взяла уже полную корзину под руку и обернулась к нам, стоящим уже в чём мать родила. — А ты их не слушай, дорогая, они весь день отъедаются и завидуют… — девушки, нисколько не обидевшись, рассмеялись во весь голос, и даже я не смогла уже удержаться.       Как только Марис вышла за дверь, Марта позвала меня в купальни. Дверь в помещение была низкой и едва не касалась моей макушки, но внутри пространство оказалось очень просторным. Каменный грот, местами совсем не обработанный, но с ровным мраморным полом со множеством стоков, несколько бассейнов с минеральной водой, вполне высокие сооружения с золотистыми трубами, похожие на душ — в сочетании с натуральным тёмно-зелёным камнем картина просто радовала глаз! Тут даже были окна, пропускавшие яркий дневной свет — Марта сразу объяснила, что это новое приобретение для купален — глубокие окна не позволяют свету проникать так далеко, но система зеркал, отражающих свет, позволяет посетителям купален насладиться дневным светом. Яркие лучи пересекали пространство и рассыпались тысячей искорок от небольших, похожих на чешуйки с хвоста ундины, камней разнообразных оттенков зелёного и золотого, вправленных в стены. Атмосфера тут была торжественной из-за этого света и загадочной из-за клуб пара, поднимающегося клочками от бассейнов, полных горячей воды.       От этого вида, казалось, всё моё тело внезапно засвербело. Так хотелось сразу же окунуться в горячую воду! Но сначала нужно было смыть с себя всю грязь и пыль, и мы устроились в низкой каменной нише, где в углублении была дюжина серебристых ковшиков и тёплая вода. Волосы отказывались пениться и я раз за разом вычесывала из них мелкий мусор, который собрала в основном в последние дни во время своих частых падений, пока наконец не почувствовала лёгкость.       Девушки, в отличие от меня щеголявшие очень аппетитными и натренированными формами, непрестанно удивлялись моей худобе и рассматривали меня чуть ли не со всех сторон. Меня такое внимание к моей персоне сначала смущало, но я очень быстро привыкла.       Гномьи женщины если и не работали в рудниках наравне со своими мужчинами, но занимались каким-либо другими обязанностями, и для них многих плотное телосложение было не столько приятной особенностью, сколько жизненно важной необходимостью. Я подумала, что в таких, казалось бы, не очевидных деталях, и крылся корень неприязни, что до недавнего времени была между народами эльфов и гномов. Не тех глобальных проблем, что возникли между народами тысячелетия назад из-за упрямства и глупости обоих, а тех глупых предрассудков, что до сих пор витали в воздухе. Эльфы считали гномов постоянными узниками своей жадной любви к труду, которая не позволяла им видеть красоту окружающего мира, мастерами, что не умеют созидать ничего, кроме орудий, а гномы, привыкшие зачастую выживать и полагаться лишь на себя, не понимали, от чего эльфы, готовые сутками напролёт слушать шорох дождя и любоваться звёздами, считают себя лучшим творением Эру.       Но, видимо, общая беда мирит лучше близкого соседства, так что сейчас я сидела в горячей, полной ароматов парилке с пятью молодыми гномессами, которые не давали мне практически никакой воли и лишь причитали, что мой жених будет очень недоволен моими торчащими рёбрами.       Вскоре, отмывшись и промокнув мои волосы какой-то тягучей мазью и заколов их на макушке, мы переместились в глубокие купели. Я выбрала тот, который снимает боль, надеясь, что хоть это позволит моим одеревеневшим мышцам расслабиться. Вода была нежного розового цвета и её пары пахли чем-то свежим. Мягкие потоки приятно щекотали тело и я то и дело выпадала из реальности, когда мои глаза зацеплялись за какой-нибудь искусный узор на камне, совсем теряя нить беседы.       — Адель, а правда, что король Трандуил очень красивый? — с хитрой улыбкой спросила самая взрослая девушка с иссиня-чёрными волосами до самых пят, Лита, подплывая ближе ко мне и опираясь локтями о золотистый бортик. — Он приезжал сюда с визитами несколько раз и произвёл очень яркое впечатление тогда.       — Да, красивый, — пропищала я, опускаясь в воду по самый подбородок. Почему-то вопросы о Владыке смущали меня как ни что другое.       Девушки мечтательно вздохнули.       — Хоть у нас и разные вкусы, но эльфы и правда красивые, — протянула Марта задумчиво. — Глупцы те, кто думают, будто мы совсем не видим эльфийской красоты. Просто мы оцениваем своих мужчин по другим критериям, ну и… э-э-э… сама знаешь, были некоторые разногласия раньше…       — Понимаю, это всё равно откладывает отпечаток на восприятие.       — Но вот ты, например, очень красивая, — Лита подмигнула мне. — Хоть и худая. Но это ясно — война, походы, переживания. Но все равно невероятно красивая, я даже потеряла дар речи, когда увидела тебя.       — Ты как нимфа, — подхватила Марта, и её подруги согласно закивали, ещё больше заставляя меня смутиться. — Мне вчера Марис так и сказала, клянусь! Хотя я тебя представляла совсем другой, более… эльфийкой. Потому что принц Торин был уверен, что ты тоже из эльфов.       Я рассмеялась, стараясь скрыть смущение.       — Хочу увидеть вас с королём Трандуилом вместе, — снова мечтательно выдохнула Лита. — Я уверена, вы прекрасно смотритесь как пара.       Девушки ещё долго выспрашивали у меня об эльфах. Всё им было интересно — и убранство дворца, и королевский сад, и обстоятельства, при которых Леголас решил присоединиться к походу, в котором оказался и один из гномов Эребора. Все эти ещё совсем молодые леди были дочерями местной знати, хозяев купеческих гильдий и правящей верхушки, но даже среди них про планы Братства и основной корень проблемы было известно очень мало. Они не до конца понимали, как так получилось, что я оказалась здесь, а не осталась на поле боя со своим женихом, но, кажется, для них вполне очевидным ответом было то, что моя «высокочувствительная» по словам Литы натура не могла присутствовать во время битвы в самой её гуще. Я не стала разубеждать их. Версия казалась вполне себе правдоподобной, и я боялась, что необдуманные вести могли как-то изменить ход осады. Не хотелось своими словами давать гномам лишний повод для внезапной атаки (тем более учитывая их вспыльчивый нрав и дерзкую натуру).       Усталость и боль постепенно покидали моё тело, словно вместе с пузырьками, щекотавшими кожу и поднимавшимися с шипением на поверхность воды, уходили и все неприятные ощущения. Я смыла маску с волос, обернулась в огромное полотенце и мы вышли обратно в общую комнату. Там кто-то успел растопить камин, и вскоре я уже сушила волосы, слушая рассказ Марты о её непутёвом поклоннике.       Было неимоверно приятно вновь чувствовать себя чистой и переодеться в платье, заботливо подготовленное Куэ. Я убрала волосы по-эльфийски, нацепила венец, что Таур Трандуил преподнёс на нашу помолвку и отправилась вместе с девушками на обед.       Город гномов был настоящим произведением искусства. Я боялась, что толстые стены и отсутствие постоянного дневного света будут плохо на меня влиять, но никаких тревожных ощущений каменный город не вызывал. Солнечный свет так же падал на каменные строения и дышать было легко. Тут горели факелы и эти чудные гномьи лампы, похожие на эльфийские светильники; в помещениях и коридорах было тепло и сухо, а каменные колонны, чьи вершины исчезали высоко-высоко вверху, были увиты цветущим плющом. Обед проходил в небольшой столовой, отделённой от общей огромной трапезной. За круглым столом уже сидели владыка и принц с принцессой. Ещё около десятка богато одетых мужчин сидели тут же поодаль и с небольшим подозрением осматривали моих спутников, уже расположившихся за столом. Марис заулыбалась, жестом подзывая меня к себе, и все присутствующие привстали, приветствуя меня кивком. Девушки захихикали, подталкивая меня ближе к королевской семье. Таурендил и Куталион продолжали стоять, вытянувшись в струнку. Куталион галантно отодвинул для меня стул, и они оба, синхронно поклонившись, сели после меня. Весь этот процесс был таким странным и непривычным, что я еле удержалась от того, чтобы пихнуть Куталиона локтем и попросить их обоих перестать расшаркиваться передо мной. Я, пылая от изучающих взглядов, с трудом улыбнулась и поздоровалась, стараясь не заикаться.       Почему-то мой, оттачиваемый с самого рождения, опыт ведения светских бесед совсем не помогал не здесь, в Средиземье. Я очень мало знала о мире, в который попала, хотя бы потому, что с момента моего прибытия сюда не прошло и года, а этот древний мир обладал на редкость богатой историей, которая, не приукрашенная, сохранилась до наших дней. Благодаря стараниям Марис, Марты и Литы, я быстро освоилась и уже смелее отвечала на многочисленные вопросы уже знакомых мне владык и их приближенных. Некоторые из почётных престарелых гномов, чьи бороды едва не касались блестящего мраморного пола, совсем не владели всеобщим языком, и лишь одобрительно кивали и улыбались, глядя на меня. Мне постоянно подкладывали самые аппетитные кусочки и совсем не заговаривали о политике или о ситуации на границах — видимо, все необходимые беседы уже были проведены с моими друзьями. Да и что бы я могла сказать? Владыка как мог ограждал меня от этих дел — видимо, боялся моей излишней инициативности. В отличие от меня, общающейся с окружающими о самых незначительных вещах (в основном о моих впечатлениях от проживания с эльфами), мои друзья то и дело переговаривались с королями о чём-то. Тихо и быстро, так, что не подслушать даже при большом желании, но я, откровенно говоря, и не хотела этого знать — очень хотелось небольшой передышки от всех этих проблем.       Трапеза окончилась ещё очень не скоро. Гномы предпочитали трапезничать долго и основательно, более того сейчас, когда государство было в состоянии осады, других занятий у них не было. Девушки вызвались проводить меня в покои, недвусмысленно намекая моим друзьям, что им не обязательно присутствовать при женских разговорах, и повели меня обратно по дороге, по которой мы шли, но с одной значительной разницей — поднимались мы на верхний уровень на вполне удобном лифте. Как ни странно, в этой конструкции не было ни шахты, ни стенок и дверей, так что мне оставалось лишь молиться Эру и стоять строго в середине.       Подгорный город был невероятен. Обилие зелени и драгоценных камней, небольшие фонтанчики и мастерски обработанный камень — очевидно, гномы ценили помпезность и дороговизну так же, как и труд. Мои глаза радовались новым видам, но почему-то что-то глубоко внутри всё же тянуло меня вниз, словно в груди застрял камень, не позволявший сделать вдох. Мои глаза искали что-то в чужих лицах, и уже почти забытое чувство шевелилось где-то в животе, как свернувшаяся кольцами змея — чувство холодное и отвратительное. Я поняла, что не так, когда Марис гостеприимно открыла передо мной двери по-королевски огромной спальни — мне не хватало присутствия Трандуила.       Я невероятно редко общалась с ним. Часто случалось, что мы не разговаривали днями и не виделись неделями, но, с момента моего появления здесь, я была при его дворе и знала, что могу найти его в любое время. А сейчас он был невероятно далеко, и я даже не знала, как он и что с ним.       Однако покои были невероятными. Даже сквозь свои не самые радужные размышления я не могла этого не заметить. Камин с ажурной дверцей, свечи в медных подсвечниках и невероятно огромная даже для человеческого роста кровать, вероятнее всего, выдолбленная прямо из камня. На трёх стенах висели гобелены, изображавшие горные вершины и пейзажи гномьих городов, а четвертая стена была необработанной, и в неровной поверхности сверкали осколки драгоценных камней, то и дело вспыхивавших от бликов пламени.       Чуть глубже в комнате, прямо на одном уровне с каменным полом, был источник с голубой водой, над которым склонялись невысокие деревца, растущие тут же. Я охнула от восхищения — так чудесно это выглядело! В глубине мелькнула боком маленькая золотая рыбка, и я склонилась поближе, надеясь рассмотреть дно, но ничего не увидела, кроме голубой сияющей породы, которая и придавала воде такой чудесная оттенок.       — Тебе нравится, да? — восторженно спросила Марис. Будто эти покои хоть кого-то могли оставить равнодушными! — Смотри, что здесь есть!        Она отодвинула воздушные шторы из органзы, и я увидела окно! Перспектива увидеть солнечный и лунный свет прямо в покоях вмиг вернули мне радостное расположение духа. Марис потянула за толстую плетёную верёвку и рама мягко уплыла куда-то вверх, позволяя ветру ворваться в нагретое камином помещение. Даже не окно, а почти целый балкон!       — Оно слишком высоко, чтобы быть доступным любому оружию, а из-за выступающих пиков отсвета почти нет, — рассказывала Марис, прикрывая стекло наполовину. — Мы, гномы, обычно предпочитаем жилища поглубже, поэтому эти покои мы обычно бережём для почётных гостей…       Я снова выглянула в окно, ловя пробивающиеся между облаков лучи солнца и холодный ветер. Лес темнел где-то вдали, еле заметный из-за свинцовых облаков, нависающих низко над землёй у самого горизонта. Ближе к подножию горы долина была завалена крупными валунами, а большую часть равнины занимало Долгое озеро, с высоты казавшееся чёрным зеркалом, отражающим грозовые тучи, которые, казалось, вообще не двигались. Сердце снова на секунду сжалось. Где-то там дорогие для меня эльфы боролись со злом. Рука машинально метнулась, чтобы сжать холодный камень ожерелья — того единственного, что у меня было от короля Трандуила. Но я не могу раскиснуть, не говоря уже о том, что не имею на это никакого права, пока другие сражаются на пределе сил за стенами дворца.       — Комнаты просто прекрасны, думаю, Владыка Трандуил тоже высоко оценит ваше гостеприимство, — улыбнулась я, пропуская сквозь пальцы волны золотистой огранзы с серебряным шитьем.       — Очень скоро, дорогая, — Марта успокаивающе похлопала меня по руке. — У меня каждую секунду такое ощущение, что всё начнётся с минуты на минуту. Камни тревожатся… — девушки при её словах переглянулись и затаили дыхание. — Мы все это ощущаем. Последняя битва уже близко…       Я кивнула, хотя меня от её слов пробрала дрожь. Но… я ведь тоже чувствовала то же самое в моменты опасности, не так ли? Наверно, нет ничего необычного в том, что дети Ауле слышат камни, ведь фактически они дети гор. Девушки довольно споро разложили мои вещи в гардеробной, которая была тут же, спрятанная от чужих глаз. Как оказалось, сделано это было для того, чтобы в случае опасности гости королевства могли укрыться и спастись. Механизм был довольно прост — как и любые гномьи двери, эти дверца тоже была невидима и открывалась, только если опустить вниз до упора один из подсвечников, торчащих из стены. Помимо этого я стала обладательницей нескольких прекрасных нарядов — Мариc распорядилась, чтобы самые прекрасные из готовых нарядов подогнали под мой рост ещё этой ночью! Как и всё, что создавалось гномами, платья были шикарными — насыщенные цвета и россыпь мелких, как песок, драгоценных камней, вышитых необычайно тонкими нитями, делали их невероятно привлекательными. Помимо этого гномья мода довольно ощутимо отличалась от эльфийской любовью к высоким разрезам и глубоким декольте. Если подумать, это вполне объясняло их желание отгораживать своих женщин от чужих взглядов.       Весь день мы провели, осматривая залы и переходы подгорного дворца. Сейчас всё свободное пространство, не считая тронного зала и главной площади, было занято беженцами из близлежащих поселений. К счастью, все они прибыли с провизией, поэтому гномы и люди не испытывали ни нужды, ни неудобств. Как бы прискорбно это не звучало, потери и лишения были привычными для людей, живших в небольших селениях тут и там. Часть этих селений была так отделена от культурных и торговых центров, что их жители имели лишь смутные представления о том, к какому государству они имеют отношение. Частые орочьи набеги привели к тому, что им приходилось отстраивать свои жилища и поднимать хозяйства несколько раз на протяжении жизни, и потому скорое окончание войны было для них даже большим событием, чем для всех нас, живущих в укрепленных твердынях и под защитой постоянной армии. Беженцы ютились в больших залах и старались не создавать никаких неудобств для остальных. Дети изобретали свои игры и веселились под присмотром старших, женщины занимались стиркой и помогали на кухне по мере необходимости, а некоторые мужчины ушли с гномами в камнеломни, чтобы даже в такой час постараться заработать для нужд своих семей.       Пока мы раздавали горячий обед для беженцев, я убедилась, что они совершенно не имели понятия о том, кто я, и какую именно роль играю в борьбе против Саурона. Внезапное и абсолютно неожиданное сокращение жертв войны до абсолютного минимума (не считая, конечно, того, что люди больше других были подвержены смертельно опасным болезням — а в условиях этого мира, которые больше всего походил на Средневековье, смертельным могло стать любое заболевание), люди считали, что боги, наконец, пощадили их и отвадили от них любые опасности. Конечно же, разубеждать их было бы занятием глупым и бессмысленным, хотя бы потому, что вера многих людей в помощь Валар была шаткой. Одно то, что увидев Таурендила спешащего ко мне с его великолепными эльфийскими данными, многие потеряли дар речи, говорило о многом.       — Моя госпожа, — Таурендил поклонился нам (мы уже были заняты заменой свечей в подсвечниках и совсем потеряли счёт времени, разговаривая обо всём сразу). — Прибыли вести от Владыки, — моё сердце ухнуло и упало вниз; Таурендил оглянулся на людей, что в немом изумлении смотрели на него, не в состоянии оторвать взгляд, подошёл ближе и заговорил на грани шёпота: — Истерлинги собираются штурмовать гору. Войско держится на расстоянии, но уже совсем скоро, до завтрашнего заката, они будут здесь…       — О, Боже, — так же тихо выдохнула я, чувствуя, как от волнения начинают холодеть руки. — И что же нам делать? Я не знаю, что мне делать, Таурендил! — затараторила я, совсем потеряв контроль над собственной паникой; несчастный Таурендил аж задёргался от того, что я рьяно тянула его за рукав. — А вдруг у меня не получится удержать их внутри горы? Вдруг они сломя голову кинутся в бой? Что тогда?       — Адель, им так или иначе придётся вступить в бой… Главное — не позволить им сделать этого до того, как люди выдвинутся к Чёрным вратам, понимаешь?       По правде говоря, я не сильно соображала от страха, но я кивнула. Удержать их внутри, а потом выпустить в атаку. Что может быть легче? Да всё, с учётом того, что я уже трясусь как лист на ветру!       — Nin mellon, ты придаёшь этому слишком большое значение. Зажатые в тиски истерлинги не будут биться до последней капли крови, это всего лишь… — Таурендил осёкся. Кажется, он хотел сказать «люди», но мы сейчас были окружены людьми — представителями того же рода, хоть и совсем не похожими на тех, от кого тут скрывались. — Как бы там ни было, конец уже близок, и тебе всего лишь придётся удержать их в стенах замка.       — Ты думаешь, они согласятся отсиживаться здесь, когда остальные пойдут в бой? — я так сильно укусила себя за щеку, что почувствовала привкус крови во рту.       — Если честно, то нет. Но мы с Куталионом уже думаем над этой проблемой.       — Если вы выйдете за стену, я пойду с вами, — эти слова сорвались с языка быстрее, чем я успела их обдумать.       — Исключено! Владыка велел тебе сидеть внутри. Адель, для них ты — главная мишень! — Таурендил сразу нахмурил брови, и я даже подивилась тому, несколько это выражение лица делало их с Мириэль похожими. — Если ты окажешься без защиты…       В голову сразу же пришли слова Айнона, сказанные мне перед самым отъездом, и чувство стыда сразу отогнало все другие мысли. Я снова кивнула, ковыряя носком туфли идеально ровный стык плит пола.       — Прости. Просто я… — я не смогла подобрать слова и сморщила нос. Захотелось поплакать — то ли от всепоглащающей тревоги, то ли от моего бессилия перед неизведанным. — Я не знаю, а вдруг что-то пойдёт не так? А так всегда и бывает — стоит что-то запланировать, как всё идёт не так, как надо.       Хоть моя жалоба и прозвучала по-детски, Таурендил сразу понял, о чём я говорю.       — Я понимаю, — серьёзно ответил он. — Поэтому и тебе нужно понять, почему тебе стоит с осторожностью принимать решения об участии в битве: благодаря тебе мы знаем нашу судьбу, но твой путь является загадкой даже для мудрейших. Когда ты оказалась в плену… — Таурендил запнулся, и мне стало ещё горше от этого упоминания, -… Владыка готов был обменять душу на хоть какие-то вести о тебе. А он за всю жизнь потерял немало бойцов. Даже в момент, когда он осознал, что унаследовал престол, половина армии погибла вместе с его отцом. Поэтому даже если придётся вступить в битву, я тебя прошу, держись рядом. Хорошо?       Я кивнула, не поднимая головы. Он был прав. Лимит удачного исхода моих опрометчивых решений не бесконечен, а с учётом того, что это не просто стычка с небольшим отрядом неорганизованных орков, а целая война, мои шансы выйти из боя живой и невридимой стремились к минимуму.       — Вот и отлично. Не думай об этом слишком много, не позволяй страху захватить твои мысли.       Таурендил помог нам отнести запачканные воском подсвечники на чистку, и вскоре мы отправились на трапезу. К моему большому счастью, я играла лишь роль почётной гости, и ведение светских бесед выпало на долю моих друзей. Мы же с девушками тихо сидели поодаль, готовые улизнуть, как только владыки встанут из-за стола. Аппетита не было совсем, и я лишь вяло делала вид, что заинтересована обедом, хотя всё выглядело невероятно вкусно. Тревога не позволяла расслабиться, и мне то и дело чудились звуки марша и тяжёлых шагов. Душа невероятно жаждала тишины и покоя, но, с другой стороны, перспектива оказаться в огрмоных покоях в одиночестве почему-то пугала. Марис, видимо, лучше других видя мою растерерянность, предложила принести ужин в мои покои, и я с радостью согласилась. Всё же, наверно, мне не помешало бы побыть этим вечером в одиночестве и привести свои мысли в порядок.       Девушки проводили меня до покоев, и вскоре я осталась в полном одиночестве. Возможно, это всё же было не самой лучшей идеей. Я незаметно для себя привыкла к постоянному присутствию эльфйиской магии, и сейчас отсутствие оной было для меня весьма ощутимым. Я сразу попала в самое сердце эльфийских земель, а северные синдар и лесные эльфы больше других были наделены магией понимать природу. Несмотря на то, что всё, сотворённое Эру было наполнено магией, моему сердцу не хватало той энергии, что ощущалась в Эрин-Гален, и я постоянно ловила себя на том, что ищу её, утерянную магию, которую оставила дома. Мне невероятно не хватало Трандуила, но помимо этого я до дрожи боялась предстоящей битвы и её исходов. Тоска и чувство неопределённости были худшими союзниками в этом одиночестве, и я, как птица в клетке, металась между окном и камином, то застывая, то в панике глядя на море огней, которые уже окружили гору.       Уже ближе к ночи, не выдержав накала мыслей, я вышла в коридор. Стены гномьей твердыни были довольно массивными, поэтому шума из соседних покоев я не слышала, да и покоев в этом крыле было очень мало. Мои товарищи были на военном совете, который обещал затянуться до утра, и я, честно говоря, не решилась бы отойти далеко от покоев — тут было столько ответвлений и коридоров, что заплутать было делом не сложным. Я осмотрелась и уже собиралась вернуться к себе, как дверь ближайших ко мне покоев отворилась, и в коридор выглянула молодая девушка, на вид едва ли старше меня. Она посмотрела сначала в противоположную от меня сторону, и, когда я уже собиралась закрыть дверь, заметила меня.       — Здравствуй!       Я лишь хлопала глазами несколько секунд, вспоминая наставления Куталиона, который предостерегал меня от общения с посторонними. Но это всего лишь молодая девушка, да ещё и в крыле для знати. Что может случиться? Я вышла обратно.       — Здравствуй…       — Ты невеста владыки Трандуила, Аделаида, так? — девушка осторожно прикрыла за собой дверь и направилась ко мне. Шла она как-то странно, будто переваливаясь, и я на секунду подумала, что она была ранена или, возможно, больна. Но стоило ей выйти из сумрака и попасть под луч светильника, как я поняла, что она беременна. Округлившийся живот был явно велик для её хрупкой фигуры, но девушка улыблась так мило и светло, что я на секунду подивилась тому, какая она красивая.       — Да, а ты?..       — Я младшая дочь короля Бранда, Линнея, — она присела в неуклюжем реверансе. — Моя сестра помогает беженцам, и меня оставили приглядывать за племянниками, — она махнула рукой в сторону покоев, а я вспомнила двух ребятишек, что посетили Эрин-Гален во время последнего визита делегации людей. — А это правда, что ты посланница Валар, и родилась не на этой земле? — девушка задала вопрос, который, видимо, беспокоил её, а потом спохватилась: — Ты не подумай, что я верю всем слухам, просто ты очень красивая, и когда ты приехала сюда, я… почувствовала. Будто стало спокойнее.       Я растерялась. От моего присутсвия стало спокойнее? Мириэль говорила мне, что многие это ощущают, но мне было как-то легче поверить в это, пока мы были в зелёных лесах Эрин-Галена, наполненных магией. Хотя беременные всегда чувствительнее к таким тонким ощущениям.       — Да, слухи не врут, хоть это и должно было остаться тайной, — я рассмеялась. — Но сейчас это уже не так важно.       — Не волнуйся, наши люди любят придумывать байки от скуки. Ты бы слышала, что они об эльфах говорят, просто умора, — она захихикала. — Просто мне и отец рассказывал много про тебя, и теперь я вижу, что всё это абсолютная правда.       Мы быстро разговорились с Линнеей и она поведала мне об их пути в гору и о событиях, из-за которых люди решились оставить свои города и укрыться в твердыне гномов.       Несмотря на то, что Линнея проявила инициативу в общении, она оказалась очень робкой и тихой девушкой. Её муж был одним из военачальников короля, и из-за его постоянной занятости ей приходилось коротать дни в одиночестве. Мы только собирались отправиться куда-нибудь и присесть — я видела, что девушке нелегко стоять — как к нам бесшумно приблизился Куталион.       Увидев девушку, он растерялся, а заметив её положение, совсем, кажется, забыл, за чем пришёл. И не удивительно — вряд ли он часто встречает беременных женщин, будь то эльфийки или люди.       — Я э-э-э… — пока мой друг силился подобрать слова, девушка неуклюже присела в реверансе.       — Куталион, познакомься, принцесса Линнея. Линнея — мой друг и начальник стражи короля Трандуила — Куталион.       Взяв себя в руки, Куталион вытянулся в струнку.       — Принцесса Линнея, — Куталион по-солдатски шустро поклонился, а девушка залилась румянцем и смущённо заморгала. — Я распоряжусь об ужине. Я думаю, будет лучше, если вы отправитесь в покои.       — Ты вернёшься обратно на совет? — я была бы очень рада, если бы Куталион и Таурендил составили нам компанию.       — Да, мы только начали составлять тактику и набрасывать расположение войск так, чтобы нас не прижали к стенам Эребора.       Право слово, от одной мысли об этом мне становилось дурно. Как же хорошо, что меня не привлекли к этому делу! Вряд ли от меня был бы хоть какой-нибудь толк.       — Хорошо, я буду у себя.       Куталион торопливо кивнул, поклонился и был таков.       Мы просидели до глубокой ночи в моих покоях, расположившись у кромки воды. Из открытого окна слегка тянуло, отчего листья растений приятно шелестели, создавая ощущение открытой местности, но камин исправно грел, а потому мы даже не заметили, как бежит время, и расстались только тогда, когда за моим окном начали петь какие-то ночные птицы, коих я никогда раньше не слышала. Было приятно среди всей этой суеты и спасения судеб целых народов просто поболтать с ровесницей, которая настолько далека от магии, бессмертия и других тяжёлых решений, насколько это вообще возможно в сложившихся условиях. Линнея была поздним ребёнком и её оберегали как могли, поэтому нрав её был лёгок, а понимание ситуации совсем не полным — она жаловалась на то, что ей ничего не рассказывают, ссылаясь на её положение.       Этой ночью мне не удалось нормально выспаться. Не успевала я закрыть глаза, как сознание услужливо показывало мне орды дикарей и орков с факелами в руках, которые потом превращались в доблестных эльфов, закованных в броню. Я просыпалась, и снова засыпала, и казалось, что эти короткие урывки сна уже превратились в долгие часы, но когда я решила не мучать себя больше, заря только начинала заниматься. Я сидела на широком подоконнике, завернувшись в плед, и неосознанно крутила маленькое кольцо на мизинце. Как мне выстоять? Как защитить всех? А самое главное — как не разгневать короля своими порывами? Ведь он совсем не одобрит мои планы. Интересно, а если он всё же будет на меня зол, он просто отругает меня в присутствии Совета или запрёт в покоях? Хотелось бы знать… Хотя, если это будет единственными последствиями моих выходок, это не так уж и страшно. Как бы там ни было, вряд ли он надеется на то, что всё пойдёт строго по плану.       Мне было невероятно тяжело не отчаяться от столь долгого ожидания. Инетерсно, что он скажет мне, когда всё закончится? Он ведь что-то определенно скажет! Такое короткое расставание, а я уже не могу представить и даже вспомнить, как я вела себя рядом с ним и даже о чём мы говорили. А ведь мы не только разговаривали, он часто держал мою руку, касался почти невесомо и нежно, целовал и даже… Эру!       От переизбытка чувств я завернулась в плед с головой. Мой жених сам король! Как к такому вообще можно привыкнуть? Каждый раз, когда я вижу его, меня накрывают такие же эмоции, как в первый раз, и я лишь могу благодарить Эру за то, что Трандуила это не только не раздражает, но он ещё и проявляет ангельское терпение, которое я раз за разом испытываю и выхожу буквально сухой из воды. Ох, видят Валар, когда-нибудь мне это аукнется…       Я выглянула из своего кокона. Ярко-белый солнечный диск уже оторвался от линии гаризонта, и теперь потолок команты заливал яркий свет, который ещё не коснулся равнины внизу. Лучи просвечивали рваные тучи, разгоняя мрак и словно насмехаясь над тьмой, что стучалась в наши ворота и пыталась окутать наши жизни. Новый рассвет, полный надежды на победу. А где-то там владыка Трандуил… Наверно, уставший, ведь короли в таких походах всегда начеку. Интересно, он думает обо мне? Хотя бы изредка? Жаль, что мой осанвэ ещё так слаб… Я могла бы отправить сообщение, если бы умела. Хотя что бы я сказала? Я не могу связать двух слов при личной встрече, что уж говорить о такой связи…       Интересно, а если попытаться? Ведь могучие эльфы передают друг другу послания ветром и птицами. Айнон рассказывал, что для умелых первородных даже деревья и насекомые могут стать источником информации!       Я закрыла глаза. Что же мне сказать ему? Порыв ветра растрепал лёгкие занавески и запутался в волосах, кружа их вихрем вокруг меня. Я выдохнула, когда первый робкий луч упал на веки, на секунду согревая.       Сегодня такой прекрасный рассвет, чтобы сказать, как безнадёжно сильно я влюблена…

      ***

      Земля дрожала. Я чувствовал её возмущение под ногами, чувствовал запах чужеземцев в ветре, а птицы молчали даже перед рассветом. Великие и древние камни, чувствовать которые эльфов не обучали уже давным давно, скорбно роптали на нарушителей мира в этом уголке Средиземья. Воины были сосредоточены и молчаливы. Лишь изредка возле какого-нибудь походного костерка можно было услышать чью-то усмешку, и разговоры тоже быстро сходили на нет. И дело было совсем не в страхе перед отродьями тьмы и теми, кто по глупости своей к ней примкнул. Нам предстояла битва. Возможно, последняя крупная битва на этих землях, но даже не это было причиной угрюмости эльдар. Дело было в наших врагах — орках и людях. Орки, обделённые fëa, уже давно стали мишенью для эльфийских стрел и кинжалов. Многие даже воспринимали охоту на орочьи отряды как своеоборазную забаву. Да, опасную, но от того не менее азартную. Проблемой были люди. Младшие дети Эру должны были стать нам братьями, учиться у нас, а местами даже обучать. А сейчас мы готовились к тому, что положить конец их бесчинствам силой. Сколько людской крови прольётся в эти дни? Почему люди настолько разные? Мне не понять, да я и не автаюсь уже давно…       Я отвёл взгляд от кромки солнца, что начинало подниматься за горизонтом. Ещё немного, и эльфы двинутся в путь, в последний переход перед решающей битвой. Скорее всего, завтра днём всё закончится, хотя, вероятно, ещё несколько недель нам придётся сталкиваться с остатками людских групп. Если так оно и случится, я буду невероятно разочарован в этих народах.       Гора возвышалась прямо перед нами. Солнце осветило покрытую ледяной шапкой верхушку горы, которой предстояло стать молчаливой свидетельницей будущих событий. Хотя молчаливой ли? Как бы эльдар не пытались принизить достоинства гномьего народа, но камень на самом деле был к ним благосклонен. Они черпали силу из стен своей твердыни, молились камням, и, как бы странно это не звучало, получали поддержку. Эребор выстоит. Это битва и её история будут передаваться из уста в уста в обоих народах, и начнутся благодатные дни, когда ночная темень наконец перестанет пугать детей Эру, как им и было задумано изначально. Мы искореним скверну Саурона, посадим новые деревья взамен выжженных, а будущие дети моих подданных будут обладать магией, которую мы потеряли. Эру поможет нам. Он уже помог мне, и за его самый великий и щедрый дар мне я благодарен каждую секунду. Его дар, к которому я обещал вернуться живым и невредимым.       Над моей головой пролетела, коротко чирикнув, пёстрая иволга, и уселась над входом в мой шатёр, разглядывая меня чёрным глазом-бусинкой и нетерпеливо подпрыгивая на месте. Как необычно! Вокруг моей твердыни было немало их гнёзд, но эти птицы редко вылетали за пределы леса, тем более в такую даль. Я протянул руку, и жёлтая пернатая соседка эльфов юрко спрыгнула на мой палец, ласково цепляясь тонкими лапками. Она внимательно всмотрелась в меня, коротко чирикнула, и вспорхнула, напоследок мягко пройдясь крылом по моей скуле, и через секунду уже исчезла из виду. Я улыбнулся. Переживают. Проверяют, всё ли у нас хорошо. Что ж, приятно, что даже животным и птицам не всё равно. Айнон сообщал, что многие лесные звери нашли приют в широких садах при дворце. И это не удивительно, ведь они — часть природы, даже больше, чем сами эльфы. Они чувствую чужаков намного сильнее.       Я вернулся в шатёр и быстро облачился в оставшиеся части доспеха. Корона, перевязи с запасными кинжалами, меч и пара коротких клинков — вот и всё, что мне было необходимо. Воины уже были готовы, и мы выдвинулись, оставив для охраны обозов один отряд. Солнце уже лениво поднималось, и я выехал во главу войска к зеленеющему на фоне надвигающихся туч знамени. Внезапный порыв ветра принёс с собой запах первых цветов.       Сегодня такой прекрасный рассвет, чтобы сказать, как безнадёжно сильно я влюблена…       Чужие, не мои, слова, прозвучали где-то внутри, кажется, не в голове даже, а прямо в душе, если это возможно. Я мог бы распознать этот голос из тысячи других голосов, а цветочный запах был настолько тонким и неуловимым, что я судорожно вдохнул снова, чтобы снова его почувствовать. Увы, порыв ветра унёс его дальше, туда, под сень Великой Пущи, но мои ощущения меня не обманывали — это Адель передала мне свои слова через ветер. Или же ветер принёс мне то, что считал необходимым принести. Что-то перевернулось глубоко внутри от одного осознания произошедшего. Любит меня? Мне давно не говорили таких слов. Наверно, уже несколько тысячелетий. Даже женщины, с которыми я был дольше всего. Любит… А ведь она даже не знает всего обо мне. Я оттягиваю этот разговор, хотя не стоило бы. И не из-за того, что я готов был уверенно признать, что тоже влюблен. Мне жаль, что на неё все это свалилось, мне боязно за неё, у меня внутри всё холодеет, когда она плачет или когда ей больно, и это ещё не говоря о том, что всё моё естество желает её, когда она рядом. Адель мне дорога; наверно, для её счастья я готов сделать всё, что угодно, но разве это любовь? Вряд ли. Хотя меня вряд ли можно назвать знатоком чувств. Видит Эру, я никогда не любил по-настоящему, и никогда не был по-настоящему любим женщиной. Раньше. Не теперь. Теперь всё иначе, и спасая жизнь моего народа, Адель делает невероятно много для меня, столько, сколько никто другой для меня не делал. Это даже больше, чем простое признание. Но я был готов услышать эти слова. Наверно, если она сделала это осознанно, она даже не надеялась, что я услышу её. Но я бы услышал её, даже если она была на другом конце света, через море, по другую сторону пустыни, да где угодно!       Я не смог сдержать довольную улыбку. Совсем скоро я буду рядом. Уже совсем скоро…

***

Я спустилась на завтрак чуть раньше, чем положено. Вежливый мужчина-стражник проводил меня в трапезную и я застала Марис за сервировкой королевского стола. В четыре руки мы справились намного быстрее, и Марис повела меня боковым коридором показать, где находятся кухни. Это было огромное помещение, или, точнее сказать, несколько помещений, отделённых доуг от друга арочными перегородками. Сейчас тут трудились и люди, и гномы, и было довольно шумно и суетливо. Благодаря огромным вытяжным отверстиям, закрытым сеткой, жар от очагов не ощущался так сильно. Забрав Марту, которая только закончила сортировку посуды, мы вернулись обратно в трапезную, где стало намного люднее. Вскоре начали по одному подтягиваться утомлённые после совета мужчины, и, дождавшись всех, мы приступили к завтраку. Куталион и Таурендил выглядели уставшими, второй так вообще явственно клевал носом, и я решила непременно отправить их отдыхать, как только завтрак будет завершён. Конечно, сделать это оказалось не так уж и легко, но мои мольбы и угрозы возымели успех, и я была оставлена на попечительство Марис. Я переживала за них. Они взяли на себя львиную долю наших общих обязанностей, поручив мне буквально лишь выполнять роль знамени победы. Если бы я была больше подкована в военных делах, им не пришлось бы одним мучаться на советах и смотрах войск… Но некоторая мелкая работа по помощи беженцам тоже здорово отвлекала, поэтому я постоянно старалась быть занятой чем-либо. Поначалу всё было хорошо. Мы помогали на кухне (самым необычным и желанным на данный момент было то, что никто не знал, кто я и откуда), потом снова занялись заменой подсвечников, но нас прервал запыхавшийся стражник. Юноша выглядел испуганным и растерянным, и его страх за мгновение передался и нам. Руки задрожали, и я с грохотом выронила охапку позолоченных подсвечников.       — Госпожа! Вы — Аделаида? — вопрошал юноша, пытаясь отдышаться.       — Да… Да! — сердце забилось так быстро, что задрожали ладони. — Что случилось?       Юноша обрадованно выдохнул, вытирая пот со лба.       — Госпожа, прошу вас, последуйте в покои принцессы Линнеи! И вы, принцесса Марис. Это очень срочно, она…       — Что с ней? — Марис схватилась за сердце.       — Она рожает! — воскликнул юноша в панике. — Вся её семья отправилась на смотр войск и я не успею до них дойти быстро! Она просил вас…       Мы лишь переглянулись и бросились бегом к подъёмным лифтам. Редкие встречные удивленно расступались, когда попадались у нас на пути, и я надеялась, что никто не воспримет нашу спешку куда-то неправильно. Хотя волноваться об этом не стоило — здесь мало кто знал, кто я и откуда, потому что я старалась не выделяться и даже не носила венца, хоть этого и требовали правила. Порядком запыхавшиеся, мы добежали за рекордно короткое время. Стражник остался возле двери, и я, быстро умыв запачканные руки, подошла к мягкому дивану, где полусидела утсавшая и бледная Линнея, опираясь на подушки.       — Ой, девочки, вы тут? — еле прошептала она, пытаясь приподняться. Я подложила ей за поясницу еще одну подушку, чтобы было удобнее, и взяла её за руку. Несмотря на бледность, руки у неё были горячими, словно у девушки был жар. У меня сжалось сердце. Наверно, ей очень больно… У меня не было большого опыта общения с молодыми мамами, все мои кузины были моими ровесницами, и единственной, у кого родился ребёнок в мои осознанные годы — это мой старший кузен. Его супруга еле ходила, и, говорят, родила быстро и без проблем, но больше ничего я не знала.       — Как ты? — сочувственно спросила Марис, промокая лоб девушки смоченной тряпицей и убирая с лица влажные завитки волос, пока вокруг нас суетились молчаливые женщины.       — Терпимо, — прошептала Линнея, напрягаясь и сжимая мою руку крепче. — Сестра хотела помочь с размещением наших воинов, а я очень боюсь быть одной…       — Не переживай, мы будем с тобой столько, сколько понадобится, — заверила я её, хотя на самом деле готова была разреветься. У неё родится ребёночек! Но как долго она будет мучаться? Вряд ли это быстрый процесс…       — Спасибо! — Линнея улыбнулась чуть живее, и я присела рядом с ней, убирая её длинные волосы и заплетая их в косу.       Процесс рождения малыша ещё не был в самой активной фазе, и девушке пока приходилось просто терпеть, и я собрала всю свою силу воли. В голову пришла замечательная идея, и я, чтобы отвлечь Линнею, начала рассказывать ей смешные моменты из моей жизни в обители эльфов. Марис сразу поняла, что я задумала, и рассказала кучу историй о своём муже, начав с той, где нас разместили в кабинете для встреч гильдии торговцев. Мы смеялись так, что даже у меня начало болеть лицо, а уж бедная Линнея вообще то краснела от смеха, то бледнела от болезненных спазмов. Когда она устала от долгого сидения, мы, взяв её под руки, помогли пройтись несколько раз по комнате и вышли погулять в коридор, и вскоре стало понятно, что ждать больше уже нельзя.       Что тут началось! Линнея старалась прислушиваться к советам лекарей, но этот процесс всё равно был очень сложным. Я держала её руку, и молилась, как могла. Маленькое колечко на моём пальце искрилось в свете гномьих ламп, и я чувствовала, как силы возвращались в утомлённое тело девушки, и дыхание её становилось глубже, а сознание светлее. Молчаливые лекари суетились вокруг нас, таскали пелёнки и поили девушку разными отварами, а мы с Марис только и делали, что держали её за руки и подбадривали. И вот всё закончилось так внезапно, что я опешила — секунду назад Линнея тужилась, и тут внезапно общее «о-ох!» и и раздался тонкий и тихий детский плач. Младенца сразу завернули в простыни, а мы помогли новоиспечённой матери чуть приподняться, чтобы ей передали малыша. Девочка. Она плакала и хмурила маленькое личико, но я еле его видела, потому что ревела. Как и Марис, у которой дрожали руки.       — Она такая крошечная, — плакала Марис, — настоящая маленькая принцесса!       Это был момент абсолютной радости. Мы забыли об ордах врага у нашего порога, об опасности, обо всём на свете. Просто невероятно, будто долгая ночь внезапно сменилась ярким солнечным днём. Дети такие светлые! Одно их появление разгоняет даже самую удушливую тьму…       Я возвращалась в свои покои уставшая, но довольная. У самого порога меня перехватили друзья. Наконец, выглядели они отдохнувшими.       — У принцессы Линнеи родилась дочь! — мне хотелось со всеми поделиться этой новостью. — Она такая малютка, я даже поверить не могу!..       Таурендил радостно хлопнул друга по плечу.       — Это добрый знак! — Куталион расплылся в улыбке. — Валар с нами, даже дети чувствуют эту благодать и стремятся к жизни в новом мире.       Хоть я и не думала над этим событием с этой точки зрения, но это определённо было верным наблюдением. Улыбка так и рвалась с губ, и я позволила себе на секунду забыть обо всех проблемах, нынешних и будущих. Я стала свидетелем такого необычного события! В мир пришла новая жизнь, новая незапятнанная страхами душа. Если мне повезёт и я благополучно переживу грядущий день, я стану свидетелем того, как юная принцесса растёт, взрослеет, создаёт свою семью, а потом, как и замыслил Эру Единый, передаёт своё наследие будущим поколениям. Это то, за что мы боремся — спокойное течение жизни.       — Получается, теперь дело за малым, так? — я открыла дверь в покои, но Таурендил удержал меня, потянула за руку обратно.       — Мы как раз из-за этого тебя и искали… — он замялся, на секунду кидая взгляд на друга. — Войска подступили ещё несколько часов назад. Гномы в смятении. Жители и беженцы пока не в курсе того, что окружены, но если они узнают, начнётся паника…       Вдох застрял где-то внутри, и колени чуть не подогнулись. Я знала, что этот момент настанет, но так быстро?.. Я сильнее схватилась за ручку двери, но пространство всё равно пошло ходуном от внезапного головокружения. Таурендил сразу же поддержал меня, а я постаралась сосредоточиться на голосе разума, чтобы совсем не терять над собой контроль. Словно издалека я услышала свой голос.       — Если я сумею их успокоить, не начнётся…       — Да ты сама еле стоишь! — воскликнул Куталион. — Адель, nin mellon, чтобы вселить уверенность в людей, ты сама должна быть уверена в нашей победе. Ты зря опасаешься. У нас всё получится, вот увидишь!       — Я уверена… — я замялась, нервно выкручивая пальцы и думаб обо всех своих страхах разом, — просто… просто мне очень нелегко без владыки, — промямлила я, чувствую, как в уголках глаз набираются слёзы. — А вдруг все будет совсем не так, как мы ждём?       Таурендил положил руки мне на плечи, слегка сжимая и заставляя посмотреть на него.       — А что, если я скажу тебе, что так оно и будет? Наш враг хитёр, и я уверен, что случится что-то непредсказуемое, но мы или будем в панике ждать этого момента, или же соберём волю в кулак, признаемся себе, что мы не властны над некоторыми вещами и подготовимся к войне. Понимаешь?       Я кивнула. Он был прав, абсолютно прав. Плохие сюрпризы будут и нужно лишь морально подготовиться к тому, что с этим придётся справляться быстро и без лишней паники.       — Вот и отлично, — Куталион растрепал мне волосы на макушке и на несколько секунд исчез в моих покоях; вернулся он с моей неизменной саблей и ловко нацепил её на меня прямо поверх платья. — А пока мы в режиме ожидания. Битва может начаться в любой момент. И Адель, ради Валар, никакой самостоятельности!       Я снова кивнула. Как болванчик, о Эру! И такова моя большая роль в жизни этого мира? Не мешаться под ногами, быть спокойной, вселять уверенность и всё такое прочее. Хотя, спрашивается, на что ещё я могу сгодиться? Задания вполне по моим силам. Вместе мы спустились на нижний уровень. Я бывала здесь лишь дважды — вид огромных ворот, высоких и тяжёлых, сейчас укрепленных горизонтальными балками, меня пугал. Здесь постоянно на страже был отряд людей и гномов, вооружённых до самых зубов и сурово глядящих на всех, кто проходит мимо. Сейчас здесь было намного больше солдат, но, в то же время, было тихо настолько, что по спине побежали неприятные мурашки. Солнца не было, но в бойницы просачивался слабый дневной свет, а порывы ветра выли на разные лады где-то высоко над головой, словно запугивая. Мне рассказывали, что силы одного из самых могучие духов майар было достаточно, чтобы пробуждать бури и ветра, так что была некоторая вероятность, что Саурон так хотел запугать людей ещё больше. Я хотела спросить, есть ли другой выход на случай, если нужно будет отогнать врага от ворот, когда над головой раздался грохот сродни взрыву пушечного ядра, и кто-то толкнул меня за колонну. Я взвизгнула и зажмурилась, когда почувствовала, как сверху посыпались мелкие камешки. В воздухе стояла пыль, и я не сразу смогла распознать в высоких фигурах своих товарищей, что смотрели на ворота. Я дернула одного из них за рукав.       — Не ворота. Они привезли осадные сооружения. Это ядра.       Таурендил выругался сквозь зубы.       — Надеются нагнать страха на людей и спровоцировать атаку…       Сзади послышались торопливые шаги. Короли Даин и Бранд с принцем Торином спешили к воротам в окружении стражи. Я взмолилась Эру, чтобы паника не поднялась на уши всех мирных жителей под горным царством и успокоила их сердца в моменты страха. Рука с кольцом на мизинце в неосознанно жесте легла на галопирующее в груди сердце.       — Началось? — пророкотал владыка Даин, осматривая слой пыли и осколков камня под ногами. — Они могут стрелять в эти стены годами, но гору им не сломить… ещё ни одной силе, кроме великих Валар, это не удавалось…       Он погладил пышную бороду.       — Дорогая миледи, тебе не нужно здесь быть… поле битвы не место для благородных девиц!       Я бы и не была здесь, но горячность гномов не оставляет мне выбора!       Я склонила голову.       — Я дала обещание Валар сохранить жизнь гномов и людей, господа. Я не смею отговаривать вас, если вы считаете нужным вступить в бой, но я буду сопровождать ваших подданных в этой битве, чтобы защитить их.       Куталион еле заметно переступил с ноги на ногу, и мне показалось, что мои слова не сильно его обрадовали. Король Бранд выглядел встревоженным, но улыбнулся сквозь бороду.       — Даже в самый тяжёлый час, когда само солнце не может пробиться сквозь тьму врага, Валар остаются на нашей стороне… — он покачал головой, поворачиваясь к владыке Даину. — Друг мой, мы в ловушке, которую враги не смогу захлопнуть, пока защитники твердыни живы и держат в руках мечи. Не спеши открывать врата сейчас.       — Да будет так! — звучно произнес владыка Даин. Его гномы чуть дыша слушали слова своего предводителя. Краем глаза в тени колонны я увидела встревоженных Марис и Марту. — Мы вступим в битву утром, когда первые лучи солнца осветят долину. Выставьте дозорных на стены. Новобранцев отправить к тайным ходам. Остальные пусть готовятся в битве.       Владыка Даин кивнул сам себе, потом чинно поклонился мне, улыбнувшись и качая головой. Наверно, ему странно было слышать, что я собираюсь защищать его воинов. Мне и самой было странно это говорить, потому что это звучало намного возвышеннее, чем оно было на самом деле.       — Я не выйду за ворота, если ситуация не будет критической, честно! — я обернулась к друзьям, которые с мрачным выражением лица смотрели на меня.       — Ты ведь знаешь, какова вероятность, что ситуация будет критической? — спросил Куталион.       — Почти сто процентов, но что это меняет? — я всплеснула руками. Кончики пальцев щипало от волнения и пережитого короткого испуга. — Мне нужно не позволить владыкам погибнуть во время битвы, так? А ещё мне велено не вступать в бой. Ну и как мне совместить одно с другим?       Таурендил и Куталион молча переглянулись.       — Будем молиться, чтобы владыка не увидел нас там. Иначе не сносить нам голов…       Я даже не успела как-то отреагировать на слова Таурендила, когда в каменную толщу прилетел ещё один снаряд. Я зажмурилась, закрывая лица руками и подпрыгнув от грохота. Сомнений не оставалось — этот шум, скорее всего, растревожил всех жителей. Кто-то стряхнул с моей головы пыль и каменную крошку.       — Нельзя оставаться здесь…       Таурендил потянул меня обратно к широкой площадке, которая начиналась за воротами. За колоннами я заметила пару женщин, они с ужасом выглядывали, шепчась, и с не меньшим страхом оглядывали нас, покрытых пылью. Я старалась не поднимать глаз, чтобы не встречаться с немым вопросом, повисшим в тишине — я не знала, как объяснить ситуацию напуганным жильцам Эребора и несчастным беженцам. У самых покоев нас нагнали девушки.       — Ох, Адель, что же это творится, а? — Марта беспокойно комкала длинные рукава платья. От тревоги она не могла усидеть на месте и кружилась по моим покоям так быстро, что волосы беспокойно вились за ней рыжеватой в свете ламп лентой. Раздался грохот и мы все вместе подпрыгнули на месте. Марис держалась за сердце, бледная как отрез ткани. — Что же это, началось? Как же так…       Внезапно Марта застыла.       — Он в дозоре! — воскликнула она, схватившись за голову. — Он в дозоре, а я даже не сказала ему, что я… я…       Она застыла, переводя взгляд широко распахнутых глаз с меня на сестру, а потом резко развернувшись, бросилась за дверь.       — Марта! — закричали мы синхронно. Я собиралась бежать за ней, но Марис остановила меня, схватив за запястье.       — Дальше ворот не пустят, — она покачала головой. — Владыка запретил подходить близко к воротам…       В дверь тихо постучались.       — Девушки, можно к вам? — раздался тихий голос Линнеи.       — Линнея! Конечно, проходи…       Она держала в руках маленький свёрток и двигалась всё ещё медленно и с трудом, но позитивный нрав не покидал её даже в этой ситуации. Линнея улыбнулась, на секунду застыв и сильнее прижав к себе младенца, когда раздался очередной грохот от снаряда. Когда дверь закрывалась, я успела увидеть одного из друзей, облаченного в полный боевой доспех. Видимо, они решили караулить мои покои, чтобы знать, что я задумала. Я подвинулась, освобождая место для Линнеи, и она с облегчением села, молча и с улыбкой протягивая мне крохотный свёрток, вышитый серебром. Я осторожно взяла его в руки, удивлясь тому, какой он маленький и лёгкий. Девочка тихо сопела, смешно вытянув губы в трубочку. Светлые волосы, крохотный носик и пока редкие детские реснички. Я улыбнулась, глядя на девушек. Марис снова смаргивала слёзы, а Линнея светилась внутренним светом, совсем необычным для других, дарованным лишь тем, кто способен произвести на свет новую жизнь.       — Такая невесомая… Я даже не знала, что дети рождаются такими крохотными! — я передала девочку Марис, которая взяла её намного увереннее чем я. — Она будет расти в мире и процветании. Когда-нибудь ты расскажешь ей, что с её рождением на эти земли пришёл мир.       Линнея улыбнулась, сжимая мою ладонь.       — Я боюсь за тебя. Отец рассказал, что ты будешь на поле боя… Адель, но ведь это несправедливо! Ты не можешь одна отстаивать жизни всех. Тебе самой бы жить и радоваться солнцу…       — Я обязательно буду, — я постаралась улыбнуться как можно искреннее, хотя любые напоминания о приближающейся битве вызывали во мне внутреннюю дрожь. — Эта война может отнять у нас всех слишком много, и я готова встретиться с врагом, даже если мне придётся выйти с ним один на один. Но я тебя очень прошу — не спускайся на нижние уровни во время битвы. А я сделаю так, что твой супруг и твой отец вернутся к тебе с победой.       Внутри что-то перевернулось, что-то тёмное и холодное. Чем чаще я планировали те или иные события битвы, тем отчётливее я ощущала какую-то смутную тревогу. Какое-то предчувствие заставляло меня теряться, а волны отвращения к чему-то пока неизведанному нагоняли больше жути, чем войско за каменной стеной.       Я не могла найти себе места. Спать не хотелось, хотя чувство усталости преследовали попятам. Иногда сонливость накатывала, но она исчезала так быстро, уступая место невероятной панике, что мне приходилось присаживаться и считать до ста, чтобы успокоить раскаленные до предела нервы.       — Адель, ты так совсем себя изведешь! — причитала Марис, которая время от времени сама впадала в апатию и молча смотрела в стену с отсутствующим видом. Марта вернулась, и теперь сидела у самой кромки фонтана, обложившись подушками. Линнея, чьи родственники активно готовились возглавлять войска, ушла к себе — в глубине души я надеялась, что битва закончится до того, как она проснётся, чтобы не причинять ей дополнительных тревог.       — Я просто чувствую… скверну. Эти люди совсем не похожи на других. Они не прямые союзники Саурона, а преследуют свои цели. Я пытаюсь понять, но не могу, — я подошла к окну и отодвинула занавески в сторону. Кромешная тьма. В отражении промелькнуло моё бледное лицо, и я поторопилась открыть окно. — Я чувствую всю тревогу, которая накопилась здесь, а ещё я знаю, что мне придётся выйти на битву, хоть я и обещала всем тысячу раз, что буду сидеть тихо…       Марис встала рядом со мной.       — Не пытайся понять их, дорогая. Они здесь — значит, свой выбор они сделали.       Я кивнула. Наверняка, эльфийское войско уже прижало их достаточно, чтобы поселить в сердцах людей страх. Но они всё ещё здесь, как гиены, загнавшие в тупик жертву, даже не заботящиеся о том, что среди них есть женщины и дети.       Мы разошлись далеко за полночь. Я вышла в коридор, и Таурендил тут же шагнул из темноты ко мне навстречу.       — Ты выглядишь уставшей, — в его голосе сквозила жалость, и я еле заставила себя улыбнуться.       — Не могу спать, — пожаловалась я, понимая, что мой голос от усталости звучит ужасно плаксиво. — Я чувствую, как он ломится в мою голову…       Я сказала это совсем неожиданно для самой себя, и посмотрела на Таурендила с ужасом, совсем не успев обдумать сказанное. Он вздохнул как-то отчаянно, и я пожалела о сказанном сразу же.       — Ох, Адель… — прошептал он. — Он в отчаянии. Чем ближе кольцо к Ородруину, тем больше он извергается. Владыка говорил, что уничтожение Кольца — самый неожиданный поворот для Саурона, и, думается, он не понимает, что происходит. Отчаяние толкает его на это…       Я кивнула. И всё же, он пока не добрался до меня. Если я усну и мой разум будет ослаблен, у него это получится намного быстрее…       — Пойдем, пройдёмся до врат…       Мне пришлось крепко держаться за руку друга, чтобы не посчитать ребрами лестницы и косяки. Меня периодически мотало, и я то и дело заставляла себя держать глаза открытыми. Ситуация внизу совсем не поменялась. На полу у главного входа лежала куча острых и блестящих осколков камней, а мозаичный узор вообще не был виден под слоем блестящей пыли. Стражи стояли, вытянувшись в струнку, и даже их доспехи и волосы были припорошены серой пылью. Увидев нас, все зашептались. Ближайший к нам гном улыбнулся из-под густой рыжей бороды, и я улыбнулась им в ответ. Пальцы бездумно гладили тонкий ободок на пальце, и еле заметное тепло, совсем не похожее на тепло от моего тела, согревало их кончики. Видимо, камней в долине осталось меньше, и снаряды теперь выпускались многим реже, чем вечером. Таурендил говорил, что слышит голоса людей, но мой слабых слух не мог уловить их криков, а подходить ближе они не решались — по словам Марты, владыка велел опрокинуть на врага горящее масло, что смело несколько рядов смельчаков и оттеснило их от стен крепости.       Усталость неимоверным грузом давила на плечи, и по спине то и дело пробегали толпы холодных мурашек от любого дуновения ветра. Сонливость забирала последние крупицы тепла, но я боялась отходить от ворот и упустить что-нибудь важное. Потоптавшись немного внизу, я под строгим наблюдением вернувшегося с совета Куталиона поднялась к себе. Пламя свечей радостно мерцало, а огонь в камине ревел яростнее обычного, но я совсем не могла согреться. Несмотря на ужасное желание закрыть глаза и погрузиться в сон, адреналин и страх не позволяли мне и секунды усидеть на месте, и я металась по комнате как птица в клетке. Холод, мучительный холод был моим спутником на протяжении всей войны, которая как нарочно выпала на мою долю с того самого момента, как я здесь оказалась.       Было бы абсолютно неправильным сказать, что моя прошлая жизнь дала мне хоть какой-то жизненный опыт, который я могла бы применить хоть где-то. Я видела много прекрасных мест, получила лучшее (для своего положения) образование, изучила вдоль и поперёк все правила дворцового этикета, которые тут никому не были нужны. Но я была ограничена во многом, что было по умолчанию положено всем простым людям. Валар не экзаменовали меня на предмет знания всемирной истории и основ квантовой физики; Трандуилу не нужно было, чтобы я знала, сколько видов бокалов существует и как серивировать стол для высокопоставленных особ. С первого же дня этот мир сам начал обучать меня жизни здесь, и я познала страх войны, ужас перед непоределенностью, первую влюблённость и опасения остаться отвергнутой. От меня ничего не требовали, и даже мои промахи списывали на что-то другое. Трандуил, Оромэ, Элронд, Галадриэль, Леголас и тысячи простых воинов из числа эльфов, людей и гномов, чьих имен я не знала, заботились о моей безопасности и вытаскивали меня из лап самой смерти, хотя я даже не принадлежала этому миру и по началу даже не успела ему помочь. Галадриэль считала, что причиной этого было то, что моя душа в прошлой жизни была незапятнаной и страдала в отчуждении, но мало ли вокруг таких душ? Но оказалась тут я. И я даже не знаю, везение это или нет, и вряд ли даже мудрейшие могут дать мне ответ на этот вопрос. Я попала в самое начало военных действий, и, судя по холоду, что стягивал рёбра, заставляя дробно стучат зубами, моих сил осталось совсем мало — буквально на последний рывок. Но силы мои таяли…        О Эру, прошу, на оставляй нас в час тьмы. Даруй своим детям сил и отваги…       Молитвы успокаивали, помогали сосредоточиться на чем-то другом, и я бездумно вращала тонкий ободок кольца на пальце. Оно не было магическим или обладающим хоть отделённо теми свойствами, что некогда было вложено в Великие кольца людей, эльфов и гномов. Это было лишь талисманом, напоминающим мне о том, что любое страдание конечно; оно даровало веру и силы в трудные часы. Из истории Арды я знала о ещё одном артефакте, подаренном с похоже мотивацией — о кольце Барахира, но моё, конечно, ещё не успело оставить советов следа в истории. Оно успокаивал меня. Валар видят этот мир совсем по-другому, и в глубине души я надеялась, что они знали, на кого возлагают надежды. У меня не было жизненного опыта, чтобы знать, чем может закончиться эта ночь и следующий за ней день. Я не знала себя настолько хорошо, потому что я ничего не успела сделать в этой жизни, но я надеялась, что Валар знают меня лучше, чем я сама.       Ночь была неспокойной, и это беспокойство передавалось всем. Я не видела смысла в том, чтобы сидеть у себя. После короткого визита к Линнее, которая тоже маялась бессонницей, я спустилась вниз. Ветер свистел, непонятный гул беспокоил камень, и я то и дело видела беженцев, с испугом прижимавших к себе детей. Марис была там же. Увидев меня в дорожном плаще и с моим единственным оружием, она нахмурилась, но ничего не сказала. Видимо, её беспокоили мои частые посещения ворот, но я не могла ничего поделать с этой тревогой, а перебежки создавали хоть какое-то ощущение активной деятельности, ненадолго остужая загруженную голову.       Мои чувства были накалены до такого предела, что я почувствовала рассвет ещё до того, как первый луч ещё не взошедшего солнца коснулся густых свинцовых туч. Сердце затрепетало, и я застыла под воротами, сжимая в правой руке рукоять меча, и стараясь дышать глубоко и медленно, чтобы справиться со страхом. В полной тишине раздавались гулкие ритмичные удары где-то в глубине горы — то стройные ряды гномьей армии поднимались к воротам от кузниц. Облаченные в тяжёлые доспехи, разительно отличающиеся от лёгких эльфийских, они были настолько тщательно закованы в серый металл, что даже лиц их разглядеть было почти невозможно. Гора, сейчас населённая как никогда раньше, была тиха и словно пустынна, лишь придворные дамы и знатные леди жались по углам, бледные и напуганные. Я медленно осматривала собравшихся, думая про себя, что Марис, наверно, сейчас с принцем и королём, когда в медленно редеющей толпе женщин мелькнула и исчезла рыжая грива распущенных волос. Я отшатнулась, возвращаясь из своих мыслей в реальность. Дыхание сбилось, и, кажется, земля начала ходить ходуном…       -… Адель?! АДЕЛЬ! — услышала я сквозь гомон, и еле понимая, что делаю, посмотрела на Куталиона, который материализовался буквально из неоткуда. — Что с тобой?       — Куталион? — пробормотала я. — А что со мной не так?       Он посмотрел на меня немного ошалело и что-то крикнул в сторону. Я помотала головой, внезапно понимая, что никакого гомона нет, а в огромном холле такая же тишина, что и раньше. Гномы стояли плотными рядами, судя по тихому шуму в глубине, люди вступали в бой сразу следом.       — Ох, что-то я немного… задумалась, — язык не слушался, и я сама еле поняла, что сказала.       Таурендил, которого, видимо, и звал Куталион, выглядел таким же озабоченным. И вообще, они были очень похожи. Интересно, почему я этого не замечала раньше? С удивлением я смотрела, как лицо Таурендила тронула какая-то рябь, и не успела я удивиться, как вместо него на меня уже смотрел Куталион. Два Куталиона? Я сглотнула, чувствуя, что, кажется, схожу с ума.       — Адель? — позвал меня голос Таурендила; я отчётливо слышала панику в его словах. Я моргнула, нарочно долго не открывая глаза, а когда открыла, передо мной снова стояли два моих друга. Разные, но оба высокие, схожие лишь тем, что одинаково красивые — весёлый темноволосый Куталион и золотволосый Таурендил. Как и должно быть.       — Кажется, я немного уснула, — уверенно сказала я, растирая лицо ладонями.       — Может поднимешься к себе? — без особой уверенности и надежды в голосе предложил Таурендил.       Я покачала головой, следя глазами за тусклой полосой света высоко над головой. Друзья тоже посмотрели туда. Таруендил сжал моё плечо и как-то обречённо выдохнул, обмениваясь взглядом с Куталионом.       — Начинается.       — Держись рядом, поняла?       — Я буду стараться.       Гремя сталью, подошли короли Бранд и Даин. Человеческие доспехи были не такими лёгкими и воздушными, как эльфийские. Грубый металл отдавал синевой, и мне сразу вспомнились людские полководцы из старых человеческих легенд. Кольчуга звякала при каждом шаге короля и я невольно отступила на шаг. Благородство людского рода, не павшего во тьму под давлением Мелькора, была видна невооружённым глазом и отличала верных заветам Эру от тех людей, что мы видели на склонах горы. Даин Железностоп же был закован в гномий металл так, что видно было лишь сияющие азартом тёмные глаза. Длинная борода была заплетена в тугую косу и аккуратно заправлена под доспех. Тяжёлая секира отбивала каждый шаг глухим звоном. Я натянуту улыбнулась — мышцы лица словно не готовы были к такой эмоции. Вместе с владыками, мы повернулись лицом к вытянувшимся длинными рядами воинам. Настало время речи.       Громогласные кличи гномов наверняка разбудили тех, кто ещё не почувствовал приближение скверны. Я всё время молча произносила молитвы, моля Валар о снисхождении к жизнями невинных воинов. Ужасная усталость, казалось, тянула меня к земле, и, видит Эру, если бы кто-то объявил о конце войны, я бы уснула там же, где и стояла. Но битва ждала нас впереди.       Владыка Даин решил отправить меня в центре войска, зажатой между гномами и эльфами, и я с товарищами заняла свою позицию. Проследив глазами за действиями остальных, я неуклюже вытащила из ножен своё единственное оружие. Полк двинулся вперёд, и снаружи послышались улюлюканья и топот. Возобновился барабанный бой где-то вдали. Первые многочисленные ряды гномов на огромных закованных в броню козлах уже летели вперёд с боевым кличем, отпугивая врагов и заставляя их отступать, но я лишь слышала их: глаза ужасно щипало и от волнения, и от усталости, и я яростно моргала, стараясь убрать мешающую ясно видеть пелену. Вскоре мы вышли в монументальные ворота и оставили их позади. Впереди началось какое-то движение, но из-за вышедших вперёд людей я не могла разглядеть, что происходит впереди. Зато мои друзья могли.       — Какой у нас план? — спросил Куталион, и я заметила, как он отвёл назад руки с клинками, а его взгляд сосредоточился на чём-то, чего я определённо не видела.       — Следить за владыками и не дать им погибнуть, — ответила я, удобнее перехватывая рукоять.       — Ничего сложного, следить за гномом и человеком — что может быть легче? — усмехнулся Таурендил. — Они отправились вперёд. Будем следовать за ними?       — Да, — я выдохнула, стараясь придать бодрости своему голосу, но вряд ли у меня получилось обмануть опытных воинов, которые тысячи лет до моего рождения вели в бой целые отряды. — Удачи нам.       Мы без разговоров сорвались на бег, и сразу же огрмоный механизм войны вокруг словно пришёл в действия. Истерлинги пытались создать брешь в наших рядах, выпуская из катапульт большие ядра из коры с вонючей жижей внутри. Разбиваясь о землю, они вспыхивали высоким пламенем, заставляя нас отшатываться и отклоняться от курса, и эти небольшие пространства сразу же заполнялись людьми из вражеского лагеря. Такие же, какими я их запомнила при первой встрече — темнокожие, обмотанные по самые глаза, с изогнутыми саблями, они пытались попасть во дворец, вероятно, привлечённые его сокровищами. А ещё орки — тысячи смердящих за милю хрипящих существ, которые следовали за людьми, хоть я не была уверена, что их так же привлекает нажива. Мои товарищи разили врагов так, будто валили траву — лишь взмах меча, одна секунда — один поверженный враг. Я же старалась отыскать владык, которых мы потеряли в пылу битвы и огня. Моя юбка уже пылала и я периодически пыталась её затопатать, пока Средиземье не увидело мои кружвевные подъюбники, а потом просто отрезала пылающий подол.       — Адель, они там! — крикнул Таурендил, и я обернулась ровно в тот момент, когда он лишил дурной головы своего противника.       Я пригнулась, когда над головой пролетела очередная огненная ловушка, которая подорвалась совсем недалеко от нас — благо все успели вовремя разбежаться. Поблагодарив Эру за то, что внимает моим мольбам, я перелезла через валун и побежала туда, где боролись короли, но на моём пути встал орк. Не успел он осклабиться, а я — испугаться, как его голова тут же слетела с плеч.       — Дорогая, вам бы сейчас вышивкой заниматься, а не бегать по полю боя! — я узнала голос Нара и спустя пару секунд увидела и всю его компанию. Гроин с неприсущей ситуации воодушевлённо-счастливой улыбкой помахал рукой. Нар уже нашёл себе нового противника, а меня оперативно затолкали под огромный валун. Я тихо, но с гулко бьющимся от адреналина сердцем смотрела на поединки воинов, иногда вылавливая в толпе то Таурендила, то королей, то Куталиона. Пока всё шло так, как должно было, хоть я и ловила себя на мысли, что пока не вижу других эльфийских воинов. Гора осталась уже позади, но я даже через смрад и копоть видела ровный прямоугольник отряда, что остался на страже входа в гномье государство. Адреналин, почти ощутимо прожигающий кожу, не позволил сидеть на месте и вскоре я начала выискивать себе противников. Я не могла представить себе, как можно было убить человека, даже одного из этих людей, окончательно погрязших во тьме, поэтому принялась помогать товарищам, отгоняя от них орков, коих стало намного больше, чем было вначале. Владыка Трандуил вряд ли был бы доволен, увидев меня среди воюющих, поэтому я держалась рядом с нашим небольшим смешанным отрядом и лишь стояла на подстраховке. Мне было и жутко, и страшно, и я сдерживала себя от желания разрыдаться прямо на месте — в моей голове крутилось одно и то же — это последние часы войны. Некоторые моменты начисто выпадали из моего сознания, в какой-то момент я даже одолела пару орков, благо моё оружие не нуждалось ни в моём боевом мастерстве, ни в умениях стратега. Я действовала так, словно моим телом руководила чья-то невидимая воля, которая отводила беду от других и прятала меня от ненужных глаз, когда это было необходимо. Это неясное ощущение транса словно было передышкой (хоть и своеобразной) в череде тревожных и бессонных дней и ночей — оглядываясь назад, я могла бы с уверенностью сказать, что эта картина кровопролития стала бы одним из моих худших кошмаров.       Тем временем битва уводила нас в сторону первых построек Дейла, и местность тут была каменистой и неровной. Город был многоуровневым, и чем выше мы поднимались, оттесняемые битвой, тем больше моему взоры представлялась картина битвы — тысячи воюющих, выжженная и полыхающая земля. Лишь пустошь перед вратами Эребора была свободной от военных действий — её обороняли защитники замка, не подпуская никого близко.       В отличие от орков, уровень интеллекта которых наверняка оставлял желать лучшего для тех, кто встречался с ними чаще меня, люди очень скоро заметили, что им не удаётся ранить или одолеть своих противников. Но эти люди всё же были более изощрёнными в своих деяниях, и вскоре я поняла, почему дикари, невежественные и толком необученные военному ремеслу, всё же были более опасной угрозой. чем орки.       Король Бранд сражался с истерлингом, и именно его появление вывело меня из состоянии онемения, как хлёсткая пощёчина. Недоброе предчувствие затопило с головой и застучало в висках, и я сорвалась с места, не до конца понимая, что делаю, но причину этого чувства я поняла, как только оказалась на расстоянии десятка шагов. Магия. Древняя, как земная твердь, грязная и злая, она как тараном прошибла меня, когда кинжал, ещё не успевший испить крови защитников Эребора, обагрился кровью короля Бранда. Он осел, хватаясь за бок, а я закричала так, как не кричала никогда в жизни. Истерлинг отвлёкся лишь на долю секунды, когда я налетела на него сшибая с ног. Мы покатились с небольшого плато, прямо по каменной крошке, и я почувствовала, как до мяса ободрала колени и локти, но сразу же вскочила на ноги, как только пинком откинула от себя руки мужчины.       Истерлинг поднимался медленно. Его тёмные, почти чёрные как смоль глаза вперились в меня и он медленно осклабился. Я выставила перед собой катану, хотя понимала, что у меня нет ничего против этой магии. В душе клокотало странное предчувствие. Тусклое солнце на минуту вырвалось из удушливого кокона облаков и снова затерялось.       — Брось мечь, девчонка, — наречие истерлингов явно откладывало печать на их говоре, и меня затошнило от незнакомых интонаций. Было в его речи и манерах что-то неприятное.       — Война почти закончена, — мой голос дрожал. — Уходите из наших земель и облегчите свою судьбу…       Воин рассмеялся. Его лающий смех, леденящий душу, был хуже любых речей. Буквально ща эти несколько минут поле боя охватил молочно-белый густой туман — мловно он лишь ждал того, чтобы я отделилась от своих товарищей. Вот я вижу всю равнину и гору, а вот белая пелена отрезала нас от всего остального мира, оставив лишь этот пятачок голого камня. Под небольшим обрывом, где я оказалась, больше никого не было, и я почувствовала, как от ужаса по щекам поползли горячие слёзы.       — Так это ты невеста эльфа? Положи оружие и я сделаю тебя своей первой наложницей… в качестве дани уважения тому, кто научил тебя искусству любви, — он зашептал что-то, не отрывая глаз от моего лица, и поняла, что попала.       Его магия снова начала заполнять собой всё пространство вокруг нас. Как удушливый газ, она притупляла волю, мысли и оишало сил. Я хотела поднять оружие выше, но не могла. Я хотела бежать, но мои ноги словно приросли к земле. Время остановилось. Шёпот на тёмном наречии лишал сил, и я даже не могла закричать, чтобы как-то обозначить своё присутствие. Наверно, это могло бы быть последним мгновением моей недолгой жизни, но внезапно сверху, так же как и я парой минут раньше, скатился рослый мужчина. Он ловко приземлился на ноги, и его доспех громыхнул о камни. Вероятно, он оступился в этом густом тумане, но его появление отвлекло истерлинга. Я выдохнула, глотая слёзы, а мужчина моментально бросился в атаку. Как вихрь два противника кружились, то отдаляясь, то приближаясь, и совсем скоро кинжал блеснул под протянутой рукой темного мага, вонзаясь ему прямо в сердце. Магия развеялась тот час, словно её никогда и не было.       Оттесненная боем к каменном уступу, я устало опустилась на колени, не скрывая рыданий, а юноша тот час оказался рядом со мной. Его лицо, отчасти закрытое броньёй, показалось мне смутно знакомым. Эльф. Значит, они здесь.       — Вы в порядке, миледи? — испуганно спросил он, поднимая меня на ноги.       — Всё хорошо, я жива, — ответила я, позволяя ему поднять меня обратно на уступ, с которого я так не аккуратно слетела, — спасибо тебе… — я замешкалась, потому что не помнила его имени.       — Айрион, госпожа…       — Айрион, — я икнула, стирая с лица слёзы и наверняка оставляя грязные отпечтаки. — Ты спас мне жизнь…       Юноша смущённо улыбнулся.       — Ты не знаешь, где король Бранд?       — Его увели обратно в гору, миледи. Куталион и Таурендил искали вас, они должны быть где-то рядом.       Я кивнула, не в силах ответить что-то хоть немного внятное.       — А ты не знаешь, где…? — я не смогла договорить, умоляюще глядя на воина. Я только в этот момент заметила, что все его доспехи в пыли, тёмные волосы уже выбились из-под шлема, а на парных мечах застыла наверняка уже не свежая кровь.       — Владыка Трандуил, миледи?       Я кивнула. Я не знала, зачем мне эта информация. Я была уверена, что с ним всё в порядке, но я так боялась увидеть страх за мои необдуманные поступки в его глазах, что у меня даже промелькнула мысль бежать обратно в гору и просить помощи у Марис.       — Я видел его, когда мы присоединились к войску людей и гномов, госпожа…       Я снова кивнула, опасливо вглядываясь в туман.       — Аделаида!       Голос Куталиона прогремел как выстрел из пушки. Он и Таурендил появились из клуб тумана так же неожиданно, как Айрион.       — Как хорошо, что ты нашёл её, Айрион, — выдохнул Таурендил, похлопав воина по плечу.       Айрион с облегчением передал меня в руки товарищам, перебросившись с ними парой фраз на синдарине, поклонился и через секунду исчез там, откуда доносились звуки битвы.       Кажется, один лишь мой испуганный и заплаканный вид удерживал юношей от желания отчитать меня и отправить обратно в гору, и я лишь удостоилась выговора на чистом синдарине от Таурендила.       Битва продолжалась. Судя по всему, объединённые армии начали оттеснять врага, и мы оказались у них на пути, потому что в один момент крики и скрежет металла обступили нас со всех сторон. Я крепче сжала в ободранных об камень ладонях саблю, а друзья встали спиной ко мне, защищая от озверевших от ужаса истерлингов и орков. Как загнанные в угол дикие звери, люди бросались на противников, в попытках бежать, и теперь в их глазах больше не было азарта — лишь желание оказаться как можно дальше отсюда. Но ещё оставались орки. Ведомые чужой злой волей и жаждой насилия, они не знали страха, и мы отбивались от них в непроглядном тумане почти вслепую, лишь уповая на волю Эру и Валар. Я уже не задумывалась над тем, что делаю. Солнце уже стояло высоко в небе, и предчувствие скорого конца всё ощутимее щекотало лёгкие, и иногда я останавливалась, чтобы отдышаться, потому что ожидание сдавливало лёгкие и я ловила себя на том, что не смею вдохнуть от благоговения и ужаса. Какой-то, ещё соображающей частью сознания, я понимала, что в более спокойные времена магия Трандуила удерживала меня в стороне от магии Средиземья, от силы Леса, к которой я не была готова настолько, чтобы открыться им полностью. Он ограждал меня от всех этих чувств и предчувствий, которые сейчас навалились на меня неподъёмным валуном, и лишь воля Эру сейчас поддерживала во мне силу духа.       Я ощутила то, что случилось, так сильно, словно меня окунули в холодную прорубь. Дыхание перехватило, и, кажется, на мгновение установилась полная глухая тишина. Я ахнула, оседая на землю. Катана выпала из ослабевших пальцев, и звон металла о землю стал единственным звуком в оглушающей тишине. Куталион тут же оказался рядом со мной, огромными глазами всматриваясь в моё лицо. Он был бледен как никогда.       — Конец. Мой еле слышный шёпот прорезал пространство не столько своим звучанием, сколько значением слов, которые я произнесла неосмысленно.       Куталион нервно кивнул, окликая Таурендила.       — Война окончена.       Слова Ктуалиона были финальной точкой в этой битве. Таурендил выглядел потрясенным, и на его лице как в колейдоскопе отражались тысячи эмоций. Казалось, он не поверил, но мой застывший взгляд говорил яснее любых слов.       Полурослики победили. Мы победили. Орки уже бежали, трусливо обегая воинов, которые преследовали их, стараясь по возможности вырезать большую их часть. Люди метались. Вопли отчаяния доносились со всех сторон, когда Куталион подобрал мой меч и словно пребывая в трансе начал помогать мне подняться с земли. И всё было бы замечательно, если бы не очередной снаряд, прилетевший прямо к нашим ногам. Эльфийская реакция спасла мне жизнь — Куталион оттолкнул меня в сторону, прежде чем начиненная осколками мина превратила бы нас в решето, отпрыгивая сам, но я снова оступилась, не сумев удержаться на ногах, и свалилась куда-то вниз. Грохот от взрыва оглушил меня. Удар выбил из лёгких весь воздух так резко, что я не почувствовала больше ничего, и с десяток долгих секунд не могла вздохнуть. Воздух попал в мои лёгкие только тогда, когда пелена уже почти подернула весь мир, и я закашлялась, чувствуя нарастающую пульсирующую боль в голове. Я застонала, поднимаясь на саднящих локтях и осторожно вставая на ноги. Вроде, всё работало как нужно и я, спотыкаясь, побрела на поиски хоть кого-то, кто мог бы помочь мне найти наши войска и вернуться в Эребор. Но вокруг почему-то было оглушительно тихо.       Я остановилась, хотя уже было сорвалась на бег. Прислушалась. Где-то далеко выл ветер, но я могла поклясться, что буквально минуту назад вокруг нас были сотни воинов. Неприятная дрожь скользнула по спине.       — Куталион? Таурендил?! — я старалась не кричать, несмотря на панику, поднимающуюся в душе, но звала достаточно громко, чтобы эльфы могли услышать меня даже на приличном расстоянии. Но чем дольше я не слышала ответа, тем бессмысленнее становились крики.       Я снова побежала. И я бежала бы, покуда не вырвалась бы из этого тумана или не наткнулась бы на какую-то постройку или что-нибудь ещё, если бы не единственный услышанный мною звук, который внезапно донёсся до меня. Я снова остановилась, моля глупое сердце не стучать так громко и сдерживая дыхание, потому что иначе не слышала ничего, кроме стучащего в ушах пульса. Где-то в тумане кто-то дышал. Громко и надрывисто, с хрипами, словно раненный. Страх, который навязчиво прелседовал меня все эти дни, усилился снова, и я разрывалась между необходимостью помочь раненному и страхом. Какие-то смутные подозрения терзали меня, но я не успела сделать выбор.       Глупая девчонка. Он никогда не полюбит тебя. Твои ожидания так же слепы, как и твоя любовь. Смотри же, во что превратится этот мир. Смотри, за что ты боролась…       Голос в моей голове сгинул так же быстро, как и появился, но это было не важно. Я озиралась по сторонам в панике, ища в густом тумане признаки опасности, и мне везде мерещились какие-то смутные силуэты. Хриплое дыхание становилось всё чаще. Казалось, этот звук то отдалается от меня, то приближается, и я, постаравшись определить его направление, двинулась в обратную сторону. Я понимала, что это морок, последняя месть от Тёмного Властелина, но я не хотела видеть то, что он хотел мне показать. Я не знаю, бэло это предчувствием эльфа или интуицией человека, но нечто, скрытое в тумане, пугало меня до дрожи в сердце. Но сделав несколько шагов в сторону, я сотановилась. Туман вокруг меня начал клубиться и внезапно стал реже, а потом и вовсе пошёл клочками, открывая обзор. То, что открылось мне, заставило меня открыть рот в немом крике — голос, казалось, снова меня покинул от ужаса. Из земли, раздирая её стертыми до кости пальцами, восставали эльфы. Полуистлевшие, в покрытых испражнениями и ржавчиной доспехах, с облезшими с полуголых черепов длинными волосами. Глаза, подернутые смертной пеленой, в глубоко запавших глазницах, смотрели, казалось, в самую душу, вытаскивая наружу все ужасы и детские страхи. В панике, не понимая себя, не способная больше мыслить, я бросилась прочь, но куда бы я не бежала, везде видела одно и то же. Я понимала, что это морок, но, казалось, панический ужас затмил все мысли, и я кидалась, как раненный зверь в клетке, из стороны в сторону, пока весь мир вокруг снова не поглотил туман. Хрипы снова начали доноситься из молочной белизны, и я почувствовала, что моё сердце уже готово остановиться от ужаса и безысходности. Я не знала, куда бежать. Слёзы текли по щекам, и я зарыдала, не в силах связно мыслить, и единственной моей идей стало кричать. Мертвецы всё равно меня найдут, если на то воля Саурона. Но я была на грани того, чтобы умереть от страха, и другого выбора у меня не было.       Я закричала так громко и надрывно, как никогда в жизни. А потом снова. И снова…       Из тумана медленно появилась высокая фигура, еле переставлявшая ноги. Рука мёртвого воина висела на сухожилия; широко распахнутые, некогда голубые глаза на покрытом струпьями лице без выражения уставились на меня. Я снова побежала. Из-за слёз я сама не видела, куда бегу. Лёгкие саднило, надорванное криками горло болело, и внезапно я врезалась во что-то твёрдое как камень. Приземлившись в очередной раз на многострадальные локти, я снова завопила — кажется, в тумане я налетела на очередного восставшего из мёртвых эльфа. Мой голос оборвался, и я принялась отталкиваться пятками, отползая назад, хотя сзади и слышала хриплое дыхание других. Эльф, что не отставал от меня, вытащил из ножен меч, я в ужасе смотрела, как ржавое лезвие взмыло вверх и начало опускаться вниз… и разлетелось на две части, встретившись с орудием владыки Трандуила. Еле заметный выпад, и голова бледного рослого орка, что замахнулся на меня ятаганом, полетела на землю, отсеченная от дурного тела.       Никакого тумана не было. Взгляд моментально выхватил людей и эльфов вдали — оказалось, я убежала на приличное расстояние. Трандуил опустил меч и, всматриваясь в моё ошалевшее лицо, медленно опустился рядом. Не совсем в состоянии объяснить свою реакцию, я шарахнулась от него, отталкиваясь ногами и стирая в кровь ладони, и он остановился, поднимая руки.       — Адель? Nin sell… Ты узнаешь меня?       Я кивнула. Конечно, я его узнавала. Я еле разлепила пересохшие губы, чтобы попривествовать короля как следует, но не смогла издать ни звука. Слёзы снова бесконтрольно поползли по щекам. Совсем не так я представляла себе нашу встречу после разлуки...       — Я знаю, что ты испугалась, — Трандуил говорил успокаивающе и ласково, медленно подходя ближе, и вскоре осторожно взял в руки мою ладонь. — Адель… — я кивнула, пытаясь не плакать. Я не хотела, чтобы он думал, что я спятила от ужаса. Но картинки увиденного до сих пор стояли перед глазами. — Ты позволишь мне помочь тебе?       Я снова кивнула, потянувшись навстречу, и уже через мгновение оказалась в стальных объятиях короля. Магия, нерушимая, как сама Великая Пуща, окружила меня кольцом его рук, и я тут же лишилась чувств.

***

      Сквозь сон я ощущала как кто-то аккуратно расчесывал мои волосы и смывал грязь и кровь с моего тела. Раны пощипывали, но усталость и тяжесть тянули меня обратно в сон, и я засыпала то под тихий говор, то под треск поленьев. Но самое главное - это ощущение дома. С приходом эльфов и короля на моей душе стало так спокойно, словно все переживания вчерашней битвы были лишь фантомом, ничего не стоящим воспоминанием. Даже запах чистоты в покоях сменился его запахом, и я сквозь сон впитывала в себя этот полюбившийся мне аромат, и все мои страхи покидали меня. Я спала, кажется, целую вечность, иногда отдавая себе в этом отчёт, а иногда совсем теряясь в своей усталости, но проснулась я быстро и окончательно. Самое первое, что я услышала — шорох бумаги. Такой знакомый и полюбившийся звук, означавший, что владыка рядом. Я осторожно пошевелила пальцами рук, проверяя их наличие. Немного саднили локти, на которые я приземлилась несколько раз, но, кажется, все конечности были на месте. Колени не болели, и я сразу подумала про эльфийскую магию. Тёплые пальцы невесомо отвели от моего лица уголок одеяла, в которое я укуталась, и я открыла глаза, сразу же заслезившиеся от дневного света. Казалось, всё вокруг стало другим, и даже в воздухе витал дух освобождения от скверны, дух победы.       Владыка склонился надо мной, и я сразу же попыталась принять приличную для приветствия позу.       — Рада видеть вас в добром здравии, Господин.       Мои слова повисли в тишине как бусины, нанизанные на прозрачные нити. Я смутилась своего еле звучавшего голоса и опустила голову, пытаясь убрать волосы с лица.       — Как ты себя чувствуешь? — неподдельное беспокойство в голове Трандуила заставило меня устыдиться. Я снова нарушила его запрет, и я не удивлюсь, если по возвращении домой он и правда запрет меня в покоях.       — Я в порядке, ваше Величество, — пробормотала я еле слышно, изучая взглядом свои руки. Царапины на ладонях совсем затянулись. Скорее всего, это сделал он. — А я… долго спала?       — Почти сутки. Сейчас уже вечер. Владыки организовали ужин по случаю победы, думаю, тебе нужно подготовиться, — я не слышала даже тени упрёка в голосе Трандуила и от этого было ещё горше. — Мне нужно обсудить пару вопросов с владыками, я встречу тебя внизу в начале пиршества.       Я снова кивнула, и подняла голову лишь чтобы увидеть, как Трандуил покидает спальню. Жгучие слезы сразу брызнули из глаз, лишь дверь за его спиной закрылась. Я зло вытерла их ладонями — сама виновата, никто не просил меня лезть в самую гущу битвы! Ещё наверняка подвела Таурендила и Куталиона!       Еле взяв себя в руки, я напилась воды и побрела в купальню. Волосы были абсолютно чистыми, и я лишь окунулась в тёплую воду. Несмотря на мои переживания, внутри разливалась удивительная лёгкость. Мы победили! Больше не будет войны и постоянного страха. Да, скорее всего, нас ждёт ещё не мало стычек в Эрин-Гален и за его пределами, но я не чувствовала тревоги из-за этого.       Когда я пыталась выбрать платье, на мою подмогу пришли Марис, Марта и Лита, уже готовые к пиршеству. Они сначала отчитали меня за безрассудство, потом долго охали и ахали, описывая, как Трандуил заботился обо мне весь прошедший день, а потом в три в три руки одели меня и красиво убрали волосы в нежную причёску с переплетением воздушных кос и нескольких завитков у лица. Зелёное платье, похожее на букет свежих листьев в тенистом лесу, идеально скрывало ещё не затянувшиеся раны и было лёгким и воздушным. Вышитое из лёгких зелёных тканей разных оттенков, от изумрудного до сумрачно зелёного, оно идеально подходило мне, и я даже удивилась тому, как отвратно выглядела вчера на рассвете и как царственно чувствовала себя сейчас. Края лифа и воздушные широкие рукава удерживала на спине, обнажённой до пояса, лишь тонкая золотая цепочка, а по правой стороне до самого бедра поднимался разрез — словно просвет среди зелёных листьев. Совсем скоро, когда сумерки уже опускались на исцеляющийся мир, мы вышли из покоев. По дороге мы встретили Таурендила и Куталиона. Эллоны выглядели отдохнувшими и, к моему счастью счастливыми, но я все равно долго и слёзно извинялась перед ними за мою глупость. Однако друзья заверили меня, что уже говорили об этом с владыкой — он лишь подтвердил, что ожидал этого от меня, и нисколько не удивился. Оказалось, Трандуил искал меня с самого начала битвы, очевидно, предполагая, что я всё же окажусь в самой её гуще из-за мороков Саурона, который вдали от магии Леса мог легко обманут и запутать меня. Я была до слез рада, что их не наказали за мою глупость и на душе стало чуть легче. Как и обещал, Трандуил встретил меня внизу, у самых дверей большого обеденного зала. Я даже застыла, когда увидела его - он возвышался даже среди эльфов, а люди и гномы смотрели восхищенно. Он молча поклонился мне, и я присела в реверансе в ответ, чувствуя на себе взгляды множества сотен людей, что собрались здесь на праздник. Девушки и благородные знатные дамы тихо перешептывались и удивленно смотрели на то, как я смущенно цепляюсь за предложенную руку. Я стыдилась поднять глаза и лишь вложила дрожащую руку в его ладонь, позволяя увести себя дальше. Это был огромный холл для праздников, с одной стороны спускавшийся вниз амфитеатром с достаточно большими площадками, на которых могло разместиться несколько круглых столов и оставалось бы и место для танцев. Здесь разместились королевские семьи и главные командующие войсками, а так же приближенные королей Бранда и Даина. Я с радостью помахала ладошкой Айриону — как мне позже объяснил Таурендил, он был командиром второго отряда, который охранял рубежи между владениями Трандуила и правящей четы Лориэна посменно с отрядом Таурендила. Линнея радостно улыбалась мне, сидя рядом с отцом — владыка Бранд ещё не до конца оправился от ранения, но оно было не столь тяжёлым, и он лишь старался хохотать не так громогласно, как всегда — волновался, что разойдутся швы. В благодарность за спасение, он подарил мне невероятно красивое и нежное ожерелье из изумрудов — ходили легенды, что когда-то давно это было первым изделием, произведенным в только зародившемся Дейле из камней, самыми первыми найденными в недрах Эребора. Линнея считала, что Эру отправил меня, чтобы спасти ее семью и народ от большого горя и долго благодарила меня, и смущалась, когда Трандуил ловил нас на переглядываниях. Рядом с принцессой сидел ее муж — молодой высокий юноша с тёмными волосами. Он, казалось, не мог налюбоваться на свою новорожденную дочь, которую держал на руках — малютка-принцесса сладко спала, сложив губки бантиком.       Мы уселись на удобных круглых скамья, обложенных мягкими подушками — моя отбитая задняя часть была благодарна такому решению — и короли сразу завели беседу о политике и торговле, и я, поклонившись, ушла искать Марис, Марту и Литу — чутье подсказывало мне, что они распоряжаются на кухне, и я хотела чем-нибудь помочь. На кухне было жутко людно. Праздник должен был вот-вот начаться, а так как даже работники и прислуга тоже отдыхали в этот невероятно важный день, поэтому все, у кого были силы и возможности, помогали на кухне. На столах уже высились кувшин с вином, но девушки дали мне стопку тарелок. Маленькая девчушка, племянница короля Бранда, вприпрыжку несла следом корзинку с приборами. Лита и Марис катили две большие тележки с блюдами, а Лита несла вино, подняв его высоко над собой. Мы раскладывали приборы и блюда, и я то и дело ловила на себе задумчивый взгляд своего будущего мужа и прятала глаза. Казалось, после этих нескольких дней разлуки что-то изменилось, но я не могла понять, что именно. Он всё же злится на меня? Или может что-то другое? Может, за время похода он понял, что я буду лучшей подданной или придворной дамой, чем королевой?..       Я не успевала до конца уходить в свои мысли, потому что девушки меня постоянно смешили. Мы снова пошли на кухню, забрать последние приборы и блюда, и вскоре стол был накрыт и просто ломился от невероятных блюд и напитков. Мы встали чуть поодаль, делясь последними новостями, потому что кричать через весь стол было бы неудобно, и Марис с упоением рассказывала, как Марта принялась колотить своего благоверного, который вернулся со сломанной рукой — бедолага как и я оступился в тумане и свалился с валуна, на котором стоял. Я чувствовала кожей взгляды короля, но не оборачивалась, и вскоре мы разошлись по своим местами, и праздник официально начался. Короли произнесли свои речи, и это был первый раз, когда гномы, эльфы и люди прислушивались друг к другу не потому, что так велит долг, а потому, что теперь мы были связаны одной большой историей победы. Десятки раз в воздух взмывали кубки с вином, десяики раз звучали хвалы Валар, десятки раз выкрикивали моё имя, и я вставала, чтобы поклониться бравым воинам и выслушать тосты в мою честь. Но официальная часть вскоре закончилась, и мы приступили к ужину. Шутки и смех за столом не смолкали. Несмотря на мои страхи и тревоги, Владыка заботливо набрал мне кучу самых аппетитных блюд и заверил, что я никуда не уйду, пока не поем. Предательница-Марта, которую не мог смутить даже сам владыка Великой Пущи, тут же успела ввернуть, что все эти дни я выживала лишь на воде и совсем не притрагивалась к еде, что, конечно же, было не правдой, но я решила припомнить ей за это позже. Марта лишь хихикнула и отсалютовала владыке бокалом вина.       Вскоре Линнея решила отправиться в покои — она всё ещё не окрепла после родов, а тревоги войны не особо способствовали нормальному отдыху. Умиротворяющая картина матери с ребёнком повела разговор в новое русло — и все начали обсуждать свои дальнейшие планы и назначать скорые визиты. Начались танцы и пары разбрелись по танцполу — кто-то остался тут же, обок нас, кто-то ушел вниз. Я уже попробовала сразу несколько блюд и осторожно потягивала вино, когда почувствовала, как Трандуил осторожно обхватил мои плечи и притянул ближе к себе.       — Не устала? — я почувствовала легкий поцелуй в висок и мое сердце затрепетало.       — Нет, всё в порядке, господин, — прошептала я, чуть не тая от его тепла. Как же мне этого не хватало, Эру!       — Скажи мне, когда захочешь уйти, хорошо?       — Хорошо, — согласилась я, прижимаясь щекой к плечу Трандуила. Даже ощущение прохладной вышивки серебром на ткани мантии казалось лучшим, что могло случиться. — Вы злитесь на меня?       Вопрос вылетел из моих уст против моей воли, и даже меня удивили слезливые нотки, которые прозвучали в нем. Я напряженно застыла, вслушиваясь в повисшую между нами тишину.       — Нет. Нет, Адель. Я не зол на тебя. Конечно, я бы хотел, чтобы ты хоть изредка прислушивалась к моим приказам, но я понимаю, что ты чувствуешь ответственность за судьбы, которые защишаешь. Ты юна и иногда опрометчива, но это не какая-то плохая черта. И я уверен, что никто бы не сделал то, что ты сделала, лучше. Но я зол на то, что ты увидела то, что… Я бы не хотел, чтобы ты это видела, хоть это и было всего лишь мороком развоплащенного Саурона.       Я кивнула. Одинокая слезинка сорвалась с ресниц. Я медленно выдохнула. Я не всё помнила из вчерашней битвы, но потревоженные злой волей мертвецы стояли перед взором постоянно.       — И всё же простите меня. Я не хотела вас расстраивать.       — Ты меня не расстроила. Ты сделала всё ради нашей победы и я перед тобой в неоплатном долгу. Я сделаю для тебя всё, что ты захочешь, лишь скажи…       Я на секунду зажмурилась. Мне ничего не нужно было. Единственное, о чем я молилась в тайне даже от себя, он не мог мне дать, и я лишь радовалась тому, что он не испытывает ко мне отвращения.       Еще один поцелуй, теперь уже в макушку, и страхи снова отступили. Теплая рука спустилась с моего плеча на спину, и от прикосновения к обнажённой коже что-то внутри сорвалось и упало в пропасть. Ладонь владыки словно невзначай коснулась моего бедра, проведя вверх, и я уверена — моё лицо запылало не хуже, чем угли в отопительных печах, которые располагались в колоннах вокруг нас. Всего секунда, и я уже думаю совсем не о том, о чем думала до этого.       — Красивое платье. Гномья работа? — спросил Владыка как бы невзначай.       — Да, — сдавленно прошептала я, пытаясь держать себя в руках. — Марис принесла мне сегодня…       Владыка хмыкнул и снова провел ладонью вдоль моего позвоночника, пуская по спине толпы мурашек. Что он делает? На нас же смотрят…       — Тебе холодно? — спросил он с участием, но я не могла не услышать усмешку в его голосе.       — Нет, мне… — я прикусила язык вовремя, пока не сказал лишнего. — Мне нормально.       Кажется, мой ответ развеселил Трандуила. Я потянулась к вину и осушила бокал двумя глотками — в горле ужасно пересохло, и он сразу же налил мне ещё. Святые белочки, что же он делает?!       Я готова была снова лишиться чувств, и Трандуил перестал так неприкрыто распалять меня, снова обняв, но я то и дело чувствовала его внимательный взгляд.       Танцы продолжились, и скоро гномы начали исполнять свои любимые танцевальные песни. В ход шло всё — и барабаны, и лютни, и другие инструменты, названия которых я не знала — вырубленные из дерева флейты и трубки, и даже предметы обихода, такие как днища стаканов и ложки. Ритмичные песни подхватывали и знать, и воины, а король Даин пригласил на танец Марту. Вскоре танцевали почти все — и что это были за танцы! Обычно неспешные гномы кружились в танце так лихо, что дрожал аж сам камень (а может это гора так праздновала долгожданную победу), и мы хлопали и смеялись вместе со всеми. Вино лилось рекой, казалось, топот и грохот барабанов должен был перебудить всё Средиземье, и я в какой-то момент чуть не пустила слезу от осознания того, что я что-то смогла. Нигде я не чувствоваласебя такой живой и любимой, как в Средиземье, и ничто не радовало меня сильнее, чем счастье тех, кому я помогла.       На этомзаканчивается часть моей истории, полной войны и страхов. Следующая часть будет совсем другой…

***

      Я искал её по всей пустоши. Проклятый туман усложнял нашу задачу, но на нашей стороне были сами Валар и мы прорывли кольцо обороны врага, заставляя их разбегаться, пещерах гоблинов от дневного света. В условиях плохой видимости эльфы сразу же взяли на себя командованием малыми группами людей и гномов, и никто не сочел это оскорблением — наполеенная потерями история наших народов не один раз показала нам, что важно и нужно пользоваться преимуществом союзников. Другой напастью были взрывающиеся шары. Наследие Сарумана. Некоторые из них просто вспыхивали пламенем, но некоторые были начинены стеклом и кусками металла — пара таких ловушек успела ранить нескольких людей и эльфов. Раны были не смертельными, но защита дочери Валар изнежила нас настолько, что мы боялись даже царапин, полученных на поле боя. И всё же мы прорывались вперёд. В каждом вскрике и голосе я искал Адель, и с каждой минутой во мне нарастила смутная тревога. Я не мог ожидать, что она осталась в укрытии, но я надеялся, что у неё хватит внимательность не потеряться в густом тумане. Владык тоже было не видно, как и других их военачальников. Вовремя я изловчился поймать какого-то молодого паренька. На мой взгляд, даже слишком юного для воина.       — Скажи мне, доблестный защитник крепости, где ваши короли?       Паренёк уставился на меня огромными серыми глазами, и на его лице отразился шок. Но солдатская выдержка не позволила ему потерять самообладание даже при виде Дивного народа, и он легко встряхнул головой.       — Короли, милорд? Короля Бранда ранили, и владыка Даин отправился вместе с ним в гору…       — Насколько серьезно он ранен? — я был уверен, если они оба выжили, это значит, что Адель была где-то рядом.       — Господин Таурендил сказал, что если быстро оказать ему помощь, то он уже завтра будет на ногах, милорд!       Я даже перестал дышать, когда понял, насколько я близко к тому, чтобы найти её. Эру, лишь бы она была в порядке…       — Где сейчас Таурендил?       — Это было не так давно в той стороне, милорд, — паренёк махнул рукой куда-то в туман, а потом спохватился. — Я вас проведу, господин, я знаю эти места как свои пять пальцев!       Я позвал с собой пару воинов, и мы двинулись в ту сторону, куда нас вёл юный воин. Кажется, он был неимоверно горд своей миссией, и я вспомнил, как сам таким же юнцом бегал к стражникам и докучал им своими бесконечными вопросами. Пару раз нам пришлось отбивать атаки орков, но эти стычки заканчивались так же быстро, как и начинались, и совсем скоро из тумана на нас выскочил Куталион. В его распахнутых глазах плескался бесконечный ужас, а щека была рассечена от виска до подбородка.       Из его сбивчивых объяснений я понял, что их с Адель разделил взрыв Саруманова огня, и мы тут же принялись искать её, разойдясь в разные стороны. Этот туман не был простым. Но притуплял природное чутье эльфов, и если бы не местный паренёк, которому никакие развитые чувства не были нужны, я бы ушёл в поисках своей невесты совсем не туда куда нужно. Но сейчас, когда я понял, где нахожусь, чары словно развеялись, а может… они ослабли потому, что закончилась история кольца?       Я натыкался на небольшие группы людей, которые, потеряв своего предводителя, совсем одичали и с отчаянностью загнанных в угол зверей бросались на противника чуть ли не с голыми руками. Я не знал, скольких из них я одолел. Я продолжал поиски, и в какой-то момент туман рассеялся так же быстро, как и появился.       И тут я услышал крик.       Все внутри меня перехватило и сжало, и я бросился бежать на её голос, полный ужаса. Это был крик страха, и я никогда не слышал такого в своей жизни. Так кричат, только когда кошмар превращается в явь, но сейчас, когда сознание Саурона уже почти покинуло этот мир, даже это могло случиться. Крик повторился несколько раз, и наконец я спрыгнул под высокий уступ, поднимая облако пыли. Мысли Адель были настолько полны паники, что я видел их все до одной, и то, что она видела на месте рослого орка — наверняка одного из отпрысков Больга — было в крайней степени отвратительным и жутким. Саурон в своей изощренной жестокости зашёл слишком далеко. Даже проиграв, он не хотел признавать свое поражение.       Мой меч встретился с ятаганом орка секундой позже, и через мгновение он перестал быть проблемой.       Но оставалась Адель. Вся в царапинах, в оборванном платье… Стоило мне увидеть и почувствовать ее страх, как желание отчитать её за непослушание совсем пропало. На секунду я испугался, что с ней случилось что-то похуже того, что могло бы случиться на поле боя, но её страх был продиктован лишь ужасом того, что показывал ей Саурон и усталостью, накопленной за всё время войны из-запостоянных тревог и переживаний. В её сознании не было места ничему, кроме неподдельного ужаса, и я даже испугался, когда она отшатнулась от меня. Я знал, она узнавала меня. Но она боялась, и мне пришлось объясниться, прежде чем коснуться её, прежде чем она позволила мне поднять её на руки, а потом сразу же потеряла сознание от шока и усталости.       Я привёз её в гору на спине оленя, который словно чувствую мою тревогу пришел на встречу ко мне. Лита, дочь одного из советников Даина и младшая сестра принцессы Диана тут же организовали носилки и заверили меня, что сами разберутся — она не была ранена, и, оставив её на попечение девушек, я отправился собирать войско. Но, к счастью, Таурендил и Куталион успели всё сделать до моего возвращения, и вскоре все защитники Эребора были под сводами горы. Палаты исцеления без конца принимали раненных — из-за тумана было получено множество переломов, а огонь Сарумана добавил к этому числу ещё и сотни воинов, получивших ранения осколками. Но, несомненно, это всё было ничтожно малой проблемой по сравнению с тем, сколько воинов могло бы пасть при ином раскладе. Король Брандт бесконечно проклинал мага-истерлинга, что ранил его, потому что хотел попривествовать меня стоя на своих ногах. Даин помогал сыну заняться размещением вновь прибывших. Я же, улучив минуту после всех церемоний приветствия и поздравлений, отправился искать Адель в сторону королевского крыла.       — О! А вот и владыка, укравший сердце нашей прекрасной барышни! — Марис только вышла из комнаты и теперь шла навстречу, задорно улыбаясь. В последний раз я видел её, когда она только вышла замуж за принца Дурина. — Рада приветствовать! — она присела в реверансе.       — Несравненная Марис, — я склонил голову, целуя унизанные перстнями пальцы. — Рад видеть в добром здравии.       — Наши двери всегда открыты для наших соседей, — она задорно подмигнула. Мне она всегда нравилась — у неё были лёгкий нрав, и она никогда не держала своё мнение в секрете, что располагало лучше, чем тысячелетняя дружба. — Адель спит, у неё несколько царапин, но я думаю, эльфийская магия справится куда лучше, чем целительские травы. Она очень устала — бедняжка не спала последние ночи и как заведенная ходила вокруг. Но она проснётся в лучшем расположении духа, вот увидите, наши источники расслабляют и уносят любые боли.       — Я буду молиться Ауле о благополучии вашего народа, принцесса, — это было абсолютной правдой. Я бы никогда не подумал, что доверю Адель гномам, но сейчас мир изменился. Там, где я раньше видел лишь заговор, теперь было наше спасение и спокойствие. Тысячи лет понадобились нам, чтобы вынести из нашей истории необходимые уроки.       — И мы будем рады разделить с вами эту благодать, — она сжала сом пальцы в ответ и снова присела в реверансе. — Я прикажу принести вам ужин. Празднование победы пройдёт завтра, а пока отдыхайте.       Я был невероятно счастлив очутиться в тишине и наконец смыть с себя грязь и копоть войны. Напряжение медленно сходило на нет, и когда Лита принесла ужин, на мир упала темнота. Я прикотрыл окно, впуская свежий воздух и зажёг свечи. Адель спала так же тихо, какой я её обнаружил. Ее руки чуть напряженно сжимали одеяло, и я произнес молитву Эру, попросив даровать ей спокойный сон без кошмаров. Разжег камин, прикрыв сразу же резные дверцы, чтобы не создавать лишних бликов, не переставая удивляться гномьему мастерству в обработке камня, и после ужина осторожно опустился на постель подле моей dineth. Неглубокие раны на её ладонях не представляли проблем, и я осторожно высвободил её руки, залечивая их. Она больше не выглядела напряжённой, и неровный свет пламени отбрасывал длинные тени на её бледные щеки. Тёмные волосы, заплетенные в косу, светились драгоценными искорками. Я не удержался и наклонился ко её губам, невесомо касаясь и боясь разбудить.       Адель заворочалась и медленно перевернулась на бок лицом ко мне. Тонкая ножка вырвалась из плена одеяла и я заметил ссадины и царапины почти везде, где видел. Я осторожно приподнял одеяло — ее колени были разбиты, видимо, она тоже оступилась и съехала на них с каменистой горки, и я осторожно вылечил все раны настолько, насколько можно было это сделать сейчас. Благо, они были нанесены не темной силой и в её кровь не попали никакие яды, иначе я бы не смог ей помочь. А остальное должно было зажить само — ночь сегодня была теплая и звёздная. На обнажённых участках её тела сразу же засветились уже такие привычные узоры. Ярче, чем обычно, значит у неё совсем не оставалось сил к концу битвы.       Адель.       Даже за ее глупые решения я не мог на неё злиться! Она не оставляла мне другого выбор — даже в цитадели, полном воинов, она находит способы покалечиться. И что мне остаётся, кроме как держать её рядом не смотря ни на что?       Она была невероятно прекрасна. Чем дольше я на неё смотрел, тем более очевидным это становилось. И тем большим глупцом я чувствовал себя, когда думал о моем пренебрежительном отношении к ней. Я должен был научить себя ставить её интересы выше всего остального. Она заслуживала мужчину лучше, чем я, но и я не был слеп, и даже при наличии лучшего варианта не был бы готов отдать это сокровище. Она любит меня. А я признателен ей и восхищён ею. Пока этого должно быть достаточно.

***

      Последняя мысль уже давно укоренилась в моей голове. Когда Галадриэль мягко натолкнула меня на мысль о помолвке с дочерью Валар, я уже представил себе наше будущее при таких неравный отношениях, и с тех пор эти фантазии лишь обрастали некоторыми подробностями, совместным прошлым и моими наблюдениям за Адель. Весь следующий день, пока она спала, я писал письма с указаниями к нашему возвращению и согласовывал план встречи с Келеборном и Галадриэль. Последнее нашествие орков на владения галадрим было удачно пресечено и совет справился бы сам в случае небольшой стычки. Аделаида вот-вот должна была проснуться и я подготовился к празднику, чтобы после не мешать ей и не смущать лишний раз.       А потом она появилась там, внизу в том невероятном платье, и… я совсем потерял связь с реальностью. Она смеялась с другими девушками, улыбалась знакомым, о чём-то переговаривалась, совсем не смущаясь и не отводят взгляда, и какое-то непонятное и глупое желание смутить её чем-нибудь затопило меня с головой. Что это было? Я обещал себе подумать над этим чуть позже, но не мог заставить себя не касаться обнаженной спины и наблюдать за тем, как она алеет, как майская роза.       Вскоре я заметил, что Адель уже еле борется с сонливостью и решил откланяться: завтра нас ожидал визит в Дейл — дома на некоторых улицах были разрушены и сожжены до тла, и мы с владыками собирались организовать обмен некоторыми благами для строительства новых домов. К концу весны мы планировали общими усилиями вернуть жителей в их жилища, после чего некоторые строительные работы должны были начаться и на территории Великой Пущи.       Несмотря на долгий сон, Адель еле держалась на ногах. Камин в покоях уже был затоплен, и по комнате расплывалось живительное тепло. Моя dineth немного замялась, не зная, что делать, а я наблюдал за её смущением, еле сдерживая улыбку. Такая растерянная!       Наконец, она решила распустить волосы и начала медленно вынимать шпильки из причёски, методично складывая их в аккуратную кучку в резную каменную шкатулку. Пока она пыталась справиться со смущением, я сбросил мантию и камзол и накинул лишь шелковую рубаху — ощущение одежды на теле уже приносило почти ощутимую тяжесть. Адель не поднимала глаз от своих рук; её скулы заметно заалели, а я уже боялся расхохотаться. Эру, из-за чего она так смущается?       Пока я распечатывал присланный недавно свиток, Адель пыталась отцепить цепочку на спине, она перекинула волосы вперёд и несколько минут пыталась дотянуться до застежки, которую я приметил ещё во время ужина. Наконец она опустила руки, разочарованно уставилась в свое отражение и чуть не довела меня до приступа истерического смеха:       — Не получается!       На секунду я даже опешил. Такой жалобной и капризной интонации я от нее никогда не слышал. Кажется, она была очень уставшей, никак иначе я это объяснить не мог.       — Что не получается? — спросил я, стараясь сохранить лицо.       — Не могу расцепить застёжку…       Я отложил свиток, к содержимому которого сразу же потерял интерес, и подошёл к Адель. Убрал со спины пару оставшихся там прядей и аккуратно отцепил застёжку. Пока я это делал, по её спине то и дело бегали мурашки, а как только тонкая цепочка выскользнула из моих пальцев, платье полетело на пол. Адель в панике тут же прикрыла обнажившуюся грудь обеими руками, испуганно воззрившись на меня через зеркало. Ожерелье на её шее игриво блестело, и я даже на секунду подумал просто оставить её и не смущать, но… не мог. Я положил руки ей на плечи и медленно развернул её лицом ко мне. В её больших тёмных глазах плескался стыд, но тяжёлое дыхание выдавало её с головой, и это, кажется, окончательно свело меня с ума, и я приятнул её к себе, целуя так, как никогда не целовал. Эру, почему она так на меня действует? Её маленькие ладони коснулись меня и я чуть не потерял голову окончательно. Она ведь даже не знает, что со мной делает! И не знает, что с ней хочу сделать я… Платье легким облаком лежало у её ног, и я поднял ее, усаживая на столик трюмо. Хотелось быть еще ближе… Её дрожащие пальцы вцепились в мои плечи и я сжал её бедра. Она застонала от такой грубой ласки, и её голос как напоминание не терять рассудок эхом отдался в моей голове. Ей нужен был отдых, а не ещё одна бессонная ночь. Я еле оторвался от её губ. Она тяжело дышала и уткнулась лбом мне в плечо, стыдливо сжавшись и снова обхватив себя руками. Я аккуратно взял её запястья, разводя её руки в стороны и обнимая её. Её волосы пахли дивными неведомыми цветами, и я прижался губами к её макушке. Такая сладкая. Она знала, насколько она притягательна? Как только её дыхание чуть выровнялось, я быстро скинул рубаху и накинул на неё — если она смущалась, я не хотел насильно заставлять её меняться, — а потом поставил на ноги. Убедившись, что она крепко стоит сама, я приподнял её подбородок и коротко поцеловал в пухлые губы. Кажется, она была так сильно удивлена, что шокированно смотрела мне в глаза, пребывая в прострации.       — Тебе нужно отдохнуть.       — Хорошо, ваше Величество…       Она кивнула, запахивая полы рубахи, и снова опустила лицо. Она тихо скользнула мимо меня, скрываясь в уборной, и вышла оттуда позже всё такая же смущенная. Я уже успел ответить на послание, а потому, приведя себя в порядок, тоже лег в постель. Адель не спала. Завернувшись в половину одеяла как в кокон, она тихо лежала и, кажется, напряженно о чём-то думала.       — Тебе холодно? — я спросил наугад, даже не задумываясь над вопросом.       — Только самую малость, — пропищало нежное создание в одеяле.       Я развернул её, притянул к себе, удобно укладывая, и обхватил её всю целиком. Невероятно, такая тонкая и хрупкая…       — Теперь спи.       Это был очень странный день. Я в первые за долгое время почувствовал себя счастливым.