Princess and The Frog

Тысячелетия демон Кроули провел на Земле и периодически у него возникали желания… Вполне определенного рода. Игры в любовь со смертными это, конечно, здорово, но совсем не то, что ему было нужно, а вот адская страсть и инфернально горячие объятия собрата-демона это именно то, что нужно, отличный повод расслабиться и снять… Как это называют люди?.. Стресс! Из года в год рыжий демон обращался за этим к Хастуру, одному из приближенных подчиненных Азазеля (1). Иногда даже сам не знал, почему. Мало ли в Преисподней демонов? Сотни? Быть может, уже тысячи? Кроули прикрыл змеиные глаза, устало и напряженно вглядывающиеся в темноту. Демон никогда не признался бы, что ему приятно общество Хастура. Во всяком случае не вслух и ни единой душе, живой или мертвой. Но все же он здесь, прижимается к потрескавшейся стене склепа и покорно ждет, когда его любовник все же соизволит явиться. Опаздывает… Хастур был поистине адски пунктуален, и его задержка начинала действовать Кроули на нервы. В конце концов, ему приходилось ждать Адского Князя на кладбище под полной луной, и обстановка вокруг была что ни на есть удручающая. Не то, что бы рыжий рыжий демон имел что-то против кладбищ, но Хастур всегда сам назначал места встреч, и это было так старомодно… Правда, весьма романтично, но за столетия демон мог позвать его куда-то, кроме кладбищ, темных рощиц, заросших прудов и заброшенных готических особняков. Кроули даже хрюкнул, когда представил себе каноничное демоническое свидание в каком-нибудь ресторанчике в центре Лондона или Дублина (Хастур, все же, совершенно явно предпочитал Ирландию). Позади раздался звук, отдаленно напоминающий одновременно хлопок и всполох пламени, когда огонь, пожирая предложенную ему пищу, дико взвивается ввысь, чтобы стать еще сильнее. Кроули не вздрогнул, он только вздохнул и, повернувшись и наклонив голову, недовольно произнес: — Ты опоздал на целых пятнадцать минут! Дьявол, Хастур, где ты так задержался? Второй демон, появившийся во всполохах пламени Инферно, усмехнулся и иронично приподнял бровь: — Неужели ты так сильно по мне соскучился? Знаешь, смертные говорят, что чем сильнее предвкушение, тем слаще любовь. Кроули закатил глаза под очками, но Хастур этого все равно не увидел. В душе рыжий демон был рад видеть своего давнего «знакомого» (особенно в полной человеческой форме без жабы на голове), но в то же время пренебрежение временем задело его за живое. — Я просто не хотел торчать тут, если бы тебя задержали на работе, только и всего. Блондин мотнул головой: — Это не из-за работы. Ты только погляди, — жестом факира, заклинающего змею, он вынул из-под полы своего плаща бутылку вина из розового стекла и с величайшей осторожностью продемонстрировал ее Кроули, — Мой трофей. Вкус должен быть потрясающим, думаю, ты оценишь. Демон был в полнейшем восторге. Его любимое красное, полусухое… Да еще и выдержки солидной, испанское. Прелесть! Рыжий заулыбался и, состроив лукавое выражение лица, мягко произнес: — О, Дьявол, Хастур, это так мило с твоей стороны. Оказывается, ты даже умеешь быть романтичным. — Нет, ты и сам знаешь, что это не так! — Как знаешь, Хастур, как знаешь…

***

Кроули не первый раз приводил его в свою квартиру, но все равно Хастур подозрительно осматривался по сторонам: трогал листья растений, рассматривал репродукции на стенах, проводил пальцами по мебели. Демоны не доверяют друг другу, в Преисподней все только и делают, что пытаются подсидеть друг друга, и ему было… Непривычно находиться с кем-то из Инферно в столь близких отношениях. На самом деле, Князь Ада не любил называть их близкими, ибо в этот самый момент чувствовал в своей груди какое-то странное чувство… Чувство, которому он забыл названье, но которое заставляло его волноваться и, глядя на чертового Кроули, в своей черной душе желать того, чтобы он подошел как можно ближе и, задрав вверх рыжую голову, прикоснулся к его прохладной щеке своими обжигающе горячими губами. Хастур мотнул головой и прогнал столь сладостное наваждение. В конце концов, они здесь для того, чтобы предаться греховной похоти, а все это беспокойство и предвкушение — сбой в демонской «программе», не более. Кроули неловко приблизился к нему (сказывалось выпитое вино и некоторая робость, которую он временами испытывал по отношению ко второму демону) и приобнял за шею. Хмель качал его на волнах полузабвения, и когда чужие прохладные губы впились в нежную, молочно-белую кожу на его шее, демон зашипел выгибаясь в чужих руках. Они упали на кровать, кусаясь и порыкивая, как дикие звери. Кроули сжимал чужую спину, царапал Хастура ногтями, пока тот кусал его острыми зубами за плечи, слизывая выступившую кровь. Демоны не всегда были грубы друг с другом. Иногда это было медленно и тягуче, сладко, как патока, иногда — быстро и огненно, как фейрверк. А иногда так, как сейчас — голодно, жадно, кроваво, когда любовники вжимались друг в друга так сильно и неистово, будто хотели врасти друг в друга, сложиться, как какой-нибудь жуткий дьявольский пазл. Хастур толкается в него грубовато и нетерпеливо, так сильно, что Кроули проезжается спиной по шелковой простыни и болезненно выдыхает, цепляясь тонкими изящными пальцами за чужие плечи. Адский Князь сверкает глазами, в которых плещется первобытное безумие напополам с жаждой, но все же демон усмиряет себя и почти что с нежностью проводит рукой по мягкому животу Кроули, по бедру и по груди, раздразнивая пальцами твердые соски. Рыжий демон снова стонет и притягивает любовника к себе за шею. Им неудобно целоваться, велика разница в росте (Хастур ростом двести тринадцать сантиметров, а Кроули всего лишь сто восемьдесят пять), но они отдаются этому со всем страстным безумием, которое кипит в них: стукаются зубами, прикусывают друг друга за языки, чуть ли не едят друг друга до болящих губ. Кроули потерял счет времени и утратил чувство реальности. Во всем мироздании для него остались только крупный член, вбивающийся в его тело и сильные руки, удерживающие его бедра приподнятыми. Перед его змеиными глазами плясали звезды, взрывались планеты, рождались галактики. Он старался представить себе лицо кого-то другого, чьи-то чужие руки, как делал годы до этого, но с ужасом осознал, что н е м о ж е т. Что все равно перед глазами стоит сосредоточенное лицо Хастура с полуприкрытыми глазами. Что-то во внутренней матрице Кроули дает сбой, в этот самый день, когда на улице бушует ливень, что-то меняется, резко, неотвратимо и навсегда.

***

Они кончают практически одновременно. Кроули шипит, как змея, выгибается так сильно, что кажется еще чуть-чуть — и его позвоночник переломится пополам, Хастур громко рычит ему на ухо, придавливая его к постели своим весом. Рыжий демон облизывает пересохшие губы и тяжело откидывается на подушки, наблюдая из-под полуопущенных век как его любовник встает, натягивает белье вместе со штанами, а затем отходит к окну и закуривает, следя за потоками воды, текущими по стеклу. Он молчит, и Кроули молчит тоже, хотя из него наружу просятся слова, которые он не готов был произнести. Да и как можно было подумать о том, чтобы предложить Хастуру… Остаться с ним на ночь. Блондин поворачивается, и Энтони видит в выражении его лица какое-то мучительное раздумье, какую-то внутреннюю борьбу. Но Хастур молчит, так же, как молчит и Кроули. Не бывало еще такого, чтобы они не перекинулись хоть парой фраз после соития, даже, когда были в так называемой «ссоре». Но только не сейчас. Сейчас слишком некомфортно, слишком волнительно на грани с каким-то противоестественным для демонов страхом. Князь Ада докуривает сигарету и сжигает ее в своей руке, не желая мусорить (чего за ним обычно не водилось), а потом так же молча надевает рубашку и плащ. — До скорого, Кроули, — Хастур как-то неопределенно машет ему рукой и уже разворачивается, чтобы выйти из комнаты и направиться к входной двери, — Обращайся, если что. Энтони приподнимается на постели, ибо происходящее его нервирует, и он видит, что любовник нервничает тоже — можно догадаться по донельзя напряженной спине, сделать хоть какой-то шаг очень боязно, но он все же решается. — Хастур!.. Демон оборачивается, и щурится, пристально смотрит, ожидая дальнейших слов. Рыжему неудобно говорить эти слова, но они все же слетают с его губ, глухие и механические, будто чужие. — Ты мог бы остаться тут на ночь, если захочешь. Я был бы совсем не против… Хастур молчит и смотрит на него, немного наклонив голову набок. То ли обдумывает, то ли ищет слова, которыми можно броситься в Кроули и растоптать его в такой уязвимый момент. Его взгляд кажется Энтони неприятным, но ровно до того момента, как Князь Ада кивает и сбрасывает с плеч плащ, вновь шагая в комнату. Когда рядом с утомленным любовью и нервным напряжением Кроули ложится его прохладное тело, обычно теплолюбивый рыжий демон закидывает на него ногу. — Я слышал, что смертным нравится спать рядом друг с другом, — Хастур говорит неуверенно, будто боясь оконфузиться, когда дело касалось людской культуры, ведь он всегда старался выглядеть подкованным в таких вещах, — Ты не хотел бы… Попробовать? Кроули кивает и вновь закрывает глаза. Этой ночью они будут таиться вдвоем.