Princess and The Frog

После Армагеддона в их отношениях многое надломилось: Кроули был готов поклясться, что ненавидит Хастура, а тот совершенно игнорировал его существование и даже не пытался проклясть, чем совершенно выводил первого из себя. Энтони рвал и метал несколько дней, а потом призадумался. Князь Ада был старомоден и в чем-то даже уступал Кроули, но идиотом не был (так как в Преисподней каждый пытается подсидеть другого, то одной силы недостаточно для того, чтобы занять достаточно высокий пост), а хитрить и охотиться на других оккультных существ умел. В принципе, когда они с Лигуром приходили за ним в квартиру, два других демона могли бы влезть в окно или просочиться внутрь через какую-нибудь щель в вентиляции. Но Хастур этого не сделал, а вместо этого трезвонил в дверь добрых пять минут, давая ему, Кроули, время на подготовку к встрече «важных» гостей. Сам Энтони особо не планировал убивать именно его. В конце концов… Конечно, думать о том, что такие мысли отзываются где-то глубоко внутри сильным дискомфортом не хотелось, но и идеи подобного рода демон отметал почти сразу же — не хотелось думать над тем, что значит для него существование Хастура в этом весьма и весьма грешном мире. А в машине? Князь Ада ведь мог с легкостью схватить его, после того, как выбрался из его автоответчика, но… Этого не случилось. Он просто сломал очки Энтони и начал вредную, озлобленную болтовню, которая была больше похожа на попытку высказать все, что накопилось за эту предапокалиптичную неделю. Кроули несколько драматично откинулся на спинку дивана в гостиной и его точеное лицо озарила лукавая улыбка.

***

Хастур рвал и метал все эти несколько дней. Стоило ему пройти мимо группки бесов — как те начинали дрожать в страхе, демоны рангом пониже разбегались кто куда. Князь Ада злился. Жутко, самозабвенно злился, и прежде всего — на себя самого. Что не исполнил волю Люцифера, что облажался с антихристом, что… Что так ничего не смог сделать (и даже не хотел!) чертовому Кроули, этому безответственному и напыщенному фигляру, который только все испортил! Он чувствовал себя безобразно беспомощным перед чарами рыжего демона, и осознание этого факта заставляло Хастура испытывать поистине звериное бешенство, доходящее до умопомрачения, так, что даже идея пойти и поджарить парочку чертей казалась заманчивым способом отвлечься от своих проблем. Если раньше эту свою «склонность» (а именовать сие Князь Ада решил именно так) он попросту игнорировал, то теперь его мысли, которые должны быть в пример всем темными и ужасающими, то и дело возвращались к Кроули, а где-то под ребрами подозрительно ныло. Хастур даже осмотрел себя на предмет каких-либо внезапных повреждений и задумчиво потер солнечное сплетение. Вроде бы, все в порядке… Они не встречались вот уже две недели, и Хастур был взвинчен настолько, насколько это вообще возможно. Избавиться от этого мерзкого ощущения и навязчивых образов Кроули у него не получилось, а потому демон здраво рассудил (что бывает не так часто), что с этим надо что-то делать, как-то решать проблему, а то не ровен час — и с этого места Азазель его погонит инфернальным веником. Осталось только переступить через себя и… И что? Просто так взять и… Прийти? Просто поговорить? Демоны всегда гордились тем, что у них якобы нет никаких положительных чувств, только лишь злоба, похоть, гнев, алчность. Но многие из них были когда-то ангелами, а другая часть — людьми, и в каждой черной, рожденной огнем Инферно душе живет то, что зовут нежностью и даже любовью. Просто никто не желает в этом признаться, а убеждать демона, что в нем есть что-то хорошее — себе дороже.

***

Хастур стоял перед дверью в ту самую злополучную квартиру и никак не решался позвонить. Его ладонь несколько раз замирала в сантиметре от звонка, а затем резко опускалась, словно он пытался дотронуться до чего-то очень болезненного и неприятного. Было стыдно, но так как никто не видел его рефлексии, он мог уделить ей еще пару секунд. Очень непривычно делать… Как там это люди называют?.. Первый шаг к «примирению», но Хастур сам себя считал невероятно решительным и смелым, и потому вновь протянул руку к дверному звонку. Не успел демон нажать на кнопку, как дверь резко распахнулась с другой стороны, и он практически врезался в удивленного донельзя Кроули. Очки слетели с него, и почти что шокированный взгляд желтых глаз встретился с сосредоточенным взглядом черных. — Хастур! Чем я обязан такому приятному визиту? — Энтони не выглядел испуганным, но явно нервничал; Князь Ада рассудил, что это хорошо, ведь если бы рыжий демон боялся — можно было бы сразу же разворачиваться и уходить, — Святая вода, кажется, на меня не подействовала, и вы бессильны что-либо сотворить со мной. Высокий демон фыркнул. Он уже давно догадался, почему святая вода не навредила Кроули, но опять же умолчал об этом, в который уже раз проявив «слабость». Быть может, когда-нибудь он ответит за это перед Люцифером, но сейчас его мало волновали такие вещи. Он видит перед собой изящное, бледное лицо и что-то внутри него переворачивается, жжется, становится тяжело дышать. Ужасное и прекрасное чувство. — Я здесь не за этим. Впустишь? Кроули неуверенно кивает, но все же отходит в сторону, и Хастур проходит внутрь, и сразу же проходит в гостиную, будто бы не замечает Энтони позади себя, но тот идет следом. Рыжему демону немного боязно, в конце концов, после всего произошедшего принимать в своей же собственной квартире Князя Ада как-то… Безрассудно. А что, если это какая-то уловка? Демонам положено не верить друг другу, но Кроули всегда делает все по-своему. Но Кроули совершенно не чувствовал угрозы, которая могла бы исходить от второго демона. Только опустошение и бесконечную усталость. Они не садятся напротив — обоим не хватает смелости сейчас глядеть в лицо другого, но все равно рядом, так близко, что каждый может коснуться своего собеседника. — Вы хотели меня казнить! — голос Энтони не злой и даже не обиженный, но лукавый, будто он практически наслаждается происходящим, — Но… У тебя была возможность схватить меня еще до инцидента в парке, но ты этого не сделал. Хастур раздраженно передернул плечами и повернулся к Кроули, глядя тому прямо в глаза. Выражение лица его было совершенно нечитаемым, но рыжий демон знал его достаточно давно, чтобы понять, что внутри Князя Ада что-то борется и тем самым мучает его. Когда демон шел сюда, то рассчитывал поговорить, высказать все, что приходило на ум, но сейчас не мог вымолвить ни слова, будто что-то сдавило ему горло. Внимательный взгляд змеиных глаз еще больше спутывал мысли, которые беспорядочной стаей роились у него в голове. — Ты потерял дитя нашего Владыки и помешал исполнению пророчества, — Хастур устало потер переносицу, — Но теперь я совсем не уверен, что Апокалипсис, если случится, будет именно таким, как о нем написано в Библии. Лицо Кроули сделалось мягче, посветлело. Кажется, он ожидал скандала или серьезных обвинений, но Князь сейчас чувствовал себя отчего-то таким усталым и потерянным, что на выяснение отношений не было никаких сил. Рыжий демон открыл было рот, но Хастур не дал ему этого сделать, продолжив говорить, теперь уже гораздо мягче (Кроули даже показалось, что он услышал отголоски нежности, если такое вообще было возможно): — Я был уверен, что с тобой все будет хорошо, — собственный голос показался ему глухим и каким-то чужим, — А я… Я не смог сделать то, что должно. И не смог бы никогда. Глаза Энтони сузились, пока несколько секунд он обдумывал сказанное, а затем брови его поползли вверх, и сам он стал выглядеть так, будто какой-то смертный, нашедший у себя в кровати поутру слитки золота. «Шокированный» — даже не совсем то слово, чтобы описать всю гамму эмоций, которую он испытал. Неужели это… Это можно было принять за самое настоящее признание? Звучало очень похоже, но демон не хотел делать поспешных выводов. Сам о себе Кроули знал, что у него имеется некая… привязанность к Хастуру, именно потому он пустил его на порог своей квартиры после всего, что произошло между ними, после того, как в Аду его хотели казнить. Демоны часто делают друг другу гадости, но Князь Ада обращался с ним очень и очень хорошо, если этот эпитет вообще подходил отношениям двух древних демонов. Во всяком случае, Энтони не стеснялся и не боялся использовать термин «отношения». — О, Хастур, это так благородно с твоей стороны! Но все же почему? Ты мог бы схватить меня в машине, — если Кроули, кажется, вовсю наслаждался происходящим и заигрывал с Хастуром, то второй демон выглядел так, будто его сейчас же хватит кондратий, то ли от возмущения, то ли от смущения, — В конце концов, ты сильнее меня не смотря ни на что. — Во первых, никогда, слышишь, НИКОГДА не говори обо мне, что я благороден. Для каждого демона это оскорбление! А во вторых… — Князь Ада; нервное напряжение в нем было столь сильным, что демон даже вскочил на ноги, усталость как рукой сняло, — Дьявол, Кроули… Я же сказал тебе, что я… Не могу я, понимаешь?! Я годами пытался избавиться от этой ужасной привязанности, но я не смог. Потерпел неудачу. Сердце Энтони пропустило пару ударов. Первый раз за все свое существование он видел Хастура таким открытым и отчаявшимся. Теперь это точно признание. Классическое демонское признание в привязанности или же склонности (демоны по сути своей избегают слова «любовь», считая его слишком ангельским и недостойным себя). Кроули не знал как реагировать. Он, возможно, даже ожидал чего-то подобного, но не думал, что все будет так легко и так просто, что Адский Князь просто… Скажет это. Очень часто у демонов, чтобы высказать подобное, требовались еще несколько веков рефлексии. Хастур выглядел, как кто-то, кто готов был получить отказ здесь и сейчас: и без того растрепанные волосы растрепались еще сильнее, он каждые десять секунд пытался рукой зачесать их назад, скрывая волнение (или же выдавая его), черные глаза с беспокойством следили за лицом собеседника, стараясь уловить самые малейшие изменения в его мимике и эмоциях. Кроули положил руку на его плечо, и демон вздрогнул, но узкую, изящную ладонь сбросить даже не попытался, а наоборот — прижался к этому теплу. — Все мы в какой-то период времени выполняли приказы, Хастур. — Энтони погладил его напряженную спину, — Я злился на тебя. Был готов поклясться, что я ненавижу тебя, но… Это было не так. Как бы я не хотел, я не смог тебя ненавидеть. И я уверен, что не смогу, хотя, иногда мне хочется тебя придушить. Легкая ухмылка тронула губы высокого демона: — Иногда мне хочется придушить тебя тоже, но на то мы оба и демоны, не так ли?

Демоны, порождения хаоса, схожи во многом. Каждый несет в себе частичку адского пламени. Все дети Инферно это отрицают, но даже огонь, полыхающий в их душах, не может выжечь тот Свет, дарованный им когда-то Творцом.