Один день из жизни Люси.

На улице было серо, сыро, противно. Но, а что поделать? Ноябрь. Люси взглянула на грязные готэмские постройки, достала телефон и включила музыку. В наушниках зазвучал рок. Девушка бойко зашагала по лужам в своих солдатских сапогах. С роком она чувствовала себя увереннее, испытывая какую-то эйфорию и превосходство над другими. Дочь Джокера накинула капюшон и стала смотреть прямо перед собой, стараясь не попадать глазами на «рожи» прохожих. В их взглядах было столько безразличия и даже злобы, что она не выдерживала и отворачивалась. Ей казалось, что люди так смотрят только на нее одну. «Эх, моя любимая, паранойя» — шутливо подумала девушка. Люси не любила людей и старалась их избегать. Может, это было наследственное, а, может, она просто сама стала такой от окружения. Иногда мать с отцом брали ее с собой на отнюдь не гуманные задания. Они хотели, чтобы их доченька «повеселилась», почувствовала дух насилия. И она без зазрения совести наблюдала, как ее отец или мать издеваются над другими, творя террор. Ее сердце не сжималось от жалости, лицо не отворачивалось, на глазах не появлялись слезы. Она холодно смотрела на все, а потом ей это надоедало и Люси просила родителей отстать от нее. Дочь убийц росла будущей убийцей. Единомышленником убийства. Но она ещё никогда никого не убивала сама - ей было просто не интересно это. Ей было все равно. Люси порядком устала от криминальной жизни родителей, хотелось спокойствия и чтобы никто не трогал. Отцу это не нравилось. Он желал, чтобы его тыковка была веселее и задорнее, заражая других своим смехом и веселящим газом, но Люси являлась безэмоциональным «телом». Это же его дочь! Поэтому он часто злился на нее за холодность. Однажды, Джокер даже захотел испробовать на ней свой веселящий газ, чтобы заставить дочь улыбнуться. Хорошо, что Харли вовремя пришла на защиту. Потом, как оказалось, Люси была не восприимчива к его газам. Поэтому, Джокеру оставалось лишь смириться. Иногда его дочь из жалости к отцу выдавливала из себя широкую улыбку и безумно смеялась при виде его странных и страшных шуток. Люси могла сделать такую же пугающую улыбку, как у отца. За это Джокер умилялся своим чадом. Но иногда его настроение менялось и он был готов убить и Люси, и Харли. Обычное его состояние. Люсия даже удивлялась почему отец не убил ее ещё раньше, в младенчестве и как он променял свое безумие и увлечение Бэтменом на супружескую жизнь. Но такое состояние вскоре проходило, после принятия таблеток, злодей вновь был в адеквате. Вообще Джокер редко принимал эти таблетки и вымещал свой пыл на окружающих или на Харли, но не на Люсии. Люси нельзя было назвать ни доброй, ни злой, как впрочем никого из людей. Быть может, она была безумной, но только не показывала этого. Да, девушка страдала от социопатии, передавшейся ей по наследству. Даже не страдала, а жила с ней. Но больше она была социофобом, очень зажатым человеком, скрывающим внутри себя ... пустоту? Нечего было скрывать, если ты с рождения ничего не чувствовал. Возможно, это была какое-то отклонение или болезнь, Люси не знала. У нее не было друзей в школе, дочь Джокера боялись, сторонились, ведь была веская причина тому. Люси все больше чувствовала себя мизантропом и ей это нравилось. Она не сильно страдала от одиночества, наоборот, ей нравилось наблюдать за испуганными лицами одноклассников и учителей. «Трусливые холопы, только подойдите… Мой папаша вас вздёрнет». Она ощущала себя волком в стаде овец. Скромным и тихим волком. Но ей было не интересно на них нападать. Это была школа для проблемных детей, но даже они побаивались ее, обычную скромную и милую девушку. Да, она казалась довольно милой и безобидной. В нормальное учебное заведение Люси отказывались брать, хотя она была довольно смышленым ребенком. Харли упросила взять дочь хотя бы в эту школу. При виде известной клоунши, одетой, между прочим, прилично, учителя занекались. Тогда Квинзель применила свою лучшую тактику — угрозу. Учителя с удовольствием взяли семилетнюю Люси. Сейчас девушка упрашивала родителей перейти на домашнее обучение, ведь школа давала недостаточно знаний, но они, а точнее одна Харли, отказали её желаниям. Люси шла по тротуару, утопая в своих мыслях. Рок сменился спокойной инди мелодией. В лужах виднелось искривленное бледное лицо с грустным взглядом. «Как тоскливо снова возвращаться в школу, где учителям наплевать на знание учеников, им нужно лишь впихнуть побольше программной информации в головы, взять небольшую зарплату и пойти растратить ее. А потом вновь впихивать никому не нужные знания. Смотришь на всех этих дебилов и зла не хватает. Никакой умной мысли в их глазах. никакой жизни.» Люси подняла усталый взгляд и посмотрела на одинокий облезлый клён, мирно стоящий в сквере. «Я и сама становлюсь такой. Уж лучше бы я была неадекватной, как мои родители.» Она все шла и шла по привычной дороге, а сердце сжималось от безысходности и осенней меланхолии. Сквозь наушники можно было услышать унылое карканье галок, которые предупреждали своих сородичей о начавшемся моросящем дождике. Куча машин ездила по дороге, каждый спешил на работу. На перекрестках, в Готэме нередко образовывались пробки. Люди нетерпеливо сигналили, вымещая свой гнев на руль. Люси вышагивала по пешеходному тротуару. Бедолага даже и не заметила, как столкнулась с идущим навстречу человеком. — Осторожно. — пробасил какой-то парень. Он аккуратно придержал ее за локти, чтобы она не упала в ноябрьскую лужу. Люсия подняла лицо и резко его опустила. В животе приятно закололо от смущения. «Приспичило же мне, слепой тетере, столкнуться с Томасом Уэйном.» Она вежливо высвободила локти из рук сына Бэтмена и сделала шаг назад, смотря на свои сапоги. — Привет, Люси! — Том сдержанно улыбнулся и зашагал в свою престижную, дорогую школу. — Привет — тихо сказала девушка, но Томас, названный так в честь своего покойного деда, уже ушел. Люси ускорила шаг. Скоро звонок, обычно она так не опаздывает. «Все равно родителей они не вызовут. Им же хуже будет». Но из-за чувства собственной ответственности опаздывать ей не хотелось. Люси ловко скакала между лужами, вдыхая в ноздри холодный воздух. Чувствовался запах зимы. «Вот она, моя любимая школа, лучшее место на земле». Люси обречённо вздохнула и быстро вскочила по ступенькам к небольшому темному зданию, похожему на готэмскую тюрьму. Пока она открывала дверь, предательски прозвенел звонок. Сердце сжалось от волнения, девушке не хотелось заходить в класс последней, ведь тогда все внимание одноклассников сконцентрируется на ней. А вдруг она не выдержит их взглядов? «Опять эта чокнутая девочка. Она кажется такой отрешенной от внешнего мира. Странно, но она даже с виду не похожа на своих родителей. Слишком зажата".