Один день из жизни Люси.

Люси быстро проскакивала ступени, спеша в класс. Первым уроком была математика. Это не хорошо. Она остановилась перед темной дверью и судорожно вздохнула. «Ладно, подруга, держись! Ты всего лишь пройдешь мимо нескольких лиц и сядешь на свое место. Не будь таким социофобом. Будь как твои родители. Они, вот, никого не боятся. Им на всех начихать. Завидую таким бесцеремонным людям.» Рука вся вспотела, сердце сильно колотилось. Как же страшно для социофоба опоздать! Люси собрала волю в кулак, повернула ручку двери и оказалась прямо за огромной спиной преподавателя, пожилой женщины в длинном платье. Объемная дама загородила путь к атаке. — Так, достаем двойные листочки. «О нет, только не это». Женщина, заметив движение сзади, отошла и дала Люси проход, ничего не сказав. «"Боишься моего папку, поэтому ничего и не говоришь. И долго ты собираешься меня терпеть?» Она быстро проскользнула мимо парт и села на свое последнее место. Там, на галёрке, было просто прекрасно рассматривать эти головы и мысленно строить план мести каждому. В этот день на нее не обратили особого внимания. Это уже радовало. Никто не ткнул и не зашептал: Шутиха пришла. — Миссис Руф, но вы же не говорили нам о контрольной! — послышался скромный писклявый голос. — Отставить — оборвала математичка. Все дружно вздохнули и начали писать непредвиденную работу. В тишине отчётливо слышался шум носов, животов, листков, грызение ручек. Каждый день слушаешь эту прекрасную музыку. Кто-то шептался, но математичка с проворством филина подскакивала к тому и отбирала листки, не обращая внимания на мольбу отдать работу. Миссис Руф жёсткая и неумолимая женщина. Люси была хороша в математике. Технический ум достался ей от отца, она с лёгкостью применяла логику и обходила трудности задач. Кроме того, она с детства наблюдала, как папа что-то собирал и разбирал, чертил какие-то замысловатые схемы, создавал сомнительные механизмы. Когда ей было 5 лет, он предложил ей смастерить бомбу, конечно, в большинстве своём с его помощью. Вот и сегодня она самой первой сдала контрольную - она показалась ей скучной и лёгкой. Этим девушка вызвала, как всегда, зависть у учеников и восхищение учителя. Она села за парту и достала телефон. После контрольной разрешалось доставать гаджеты. Никто и не стремился попросить ее погуглить ответы, так как боялись. После звонка все высыпали из кабинета, обзывая миссис Руф самыми различными нарицательными. Люси вышла вслед за всеми. Она чувствовала какую-то ненависть ко ним, ненависть к этому миру, ненависть к осени. Эти вечно орущие, разговаривающие подвижные лица казались ей тупыми. В душе мелькнула мысль упросить пару подорвать всех к чертям. Папа будет не против. «Видимо, я мизантроп.» Класс уже столпился около кабинета истории. Дочь Джокера встала в стороне, вжавшись в стену, ожидая звонка. Перемены были для нее мучительны. «Так скучно, не то что у нас дома. Но дома слишком весело, а здесь слишком скучно, слишком одиноко, но при этом не хочется не с кем знакомиться.» На истории, как всегда одна за партой, она тупо уставилась на толстенького милого человечка в очках, учителя истории. Мысли же ее были отнюдь не с ним. — Бла бла бла, во времена английских колонизаторов, бла бла бла тысяча четыреста девяносто второй. «Невтерпёж мне уже. За что мне, дочке суперзлодеев, такая нормальная скучная жизнь? Нет, я брошу все и стану рокером. Да, я стану рокером. Буду выплескивать всю свою энергию и злобу в музыку.». Люси уставилась на учителя совиными глазами, выдумывая планы на будущую жизнь, неподвижно замерев. «А злодейская дочурка меня так внимательно слушает, молодец!» — подумал обделенный вниманием историк. Остальные, кроме Люси, согнули головы и сидели в телефонах или сладко спали. Но злодейская дочурка его не слушала, в ее сознании против воли возникал, уж как он туда попал, Томас. Мозг пытался выгнать его из головы, но он, словно призрак, пролетал в её мыслях. «Дура, выпихни этого человека из головы! Тупая башка! Как стыдно…» — Бла, бла, бла, — мурчал историк. «Интересно, а мы могли бы в шутку подружиться? Наверное, это невозможно.» Люсия вспоминала свою разукрашенную веселую родню вместе с серьезным дядей Бэтменом и моментально выбрасывала эту мысль из головы. Это не в какие рамки. «Ты что с ума сошла?! Отец убьет и его, и тебя. А его отрезанное лицо повесит у себя на стене. Он уже не раз покушался на жизнь сына Бэтмена.» — Мисс Квинн, вы единственная меня так внимательно слушаете, не подумайте, это не сарказм. Пожалуйста перечислите этому ученику, названия колоний англичан в Северной Америке, — историк сказал вполне миролюбивым голосом. Он знал, что Люсия ответит. Ученик, нагло зыркая глазами, обернулся и исподлобья посмотрел на нее. Все ждали ответа, начали оборачиваться и изучать девушку глазами. Не выдержав взглядов, Люси потупила взгляд, ей было стыдно не ответить и так подвести доброго историка. Уж ему то она точно не желала зла. Но что поделать! В голове вместо колоний англичан сидит этот проклятый Томас, как какая-то зараза. — Я. эээ. Тишина… Кашель… Дождик барабанит… На лице учителя отобразилась лёгкая боль. Теперь он окончательно понял, что никому не нужен и не интересен. Скорее всего, работа приносила ему только страдания, скорее всего, он стремился уволиться, но не мог, ведь семья, дети, мало денег… — Эх, садитесь, господа. — Урок окончен — историк взял свою книжечку и тяжёлой походкой вышел из класса. Люси почувствовала, что сердце больно сжалось, а из глаз чуть не пошли слезы. «Простите меня! Я обещаю, что в будущем вытащу вас из лап системы, я подарю вам счастье, мне так хочется сделать для вас хорошее! Мы — два изгоя общества. Как бы мне хотелось стать вашим другом! Вы, наверное, поймёте меня, вам можно открыться. Но я не смогу вам открыться, поэтому мы всю жизнь будем чужими. Вы будете уставшим учителем истории, а я учеником, от которого вы будете страдать. Официальность не даёт нам подружиться. Боже, у меня настолько плохо с личной жизнью, что я хочу подружиться с каким-то дядей, да и ещё учителем. Какая-то педофилия с моей стороны.» В этот день не было ничего особенного. Люсия все выдержала, стерпела, как и полагается каждому ученику: терпеть. Изменить все равно ничего нельзя, ты лишь жалкий червь, которого обрабатывают для общества. А вот ее родителей тоже когда-то обрабатывали и довели... до катушек. Слишком сильно обработали, не выдержал огромный разум такой пытки. И они свободны, потому что стёрли границы морали, человеческой нормальности. Они сошли с ума. Единственный способ стать хоть немного свободным. Лишь на последнем уроке химии злая училка поставила Люси три. Химичка единственная не боялась ни Люси, ни ее родителей, ни смерти. А это было страшно. Ведь отец, этот гений химии, всегда злился только из-за химии. Ему хотелось, чтобы дочь помогала ему делать яды, бомбы, газы и прочие орудия для убийства. Нет чтобы спросить у нее, хочет ли она эти заниматься... К сожалению, из всех предметов Люси была слабее всего в химии. Ну не давалась она ее голове! Не могла запомнить эту информацию! «Отец обольет меня ортофосфорной! Лучше не приходить домой. Мне конец.»