На дне

Radiohead - Lucky Доминика пробудил звук резко открывающейся двери. Юноша сразу же подскочил, но потом снова вернулся в исходное положение полулежа из-за внезапно подступившей головной боли. Он с несколько секунд старался сообразить, где находится, но когда смог разглядеть стоящего в дверях работника секьюрити, то понял, что после того инцидента со странной девушкой никуда из клуба не делся и никто не помог добраться до дома. - Ну что, малыш, пора домой. - низким голосом проговорил охранник, подходя к Доминику, чтобы выставить того на улицу. Однако мужчине не пришлось прибегать ни к какому насилию, так как парень уже сам поднялся и оперся на свои слабые ноги и медленно поплелся прочь. В коридоре было так грязно: повсюду пустые и разбитые бутылки, шприцы и окурки, пачки от презервативов и использованные презервативы, где-то порванные. Стояла духота, наполненная запахом рвоты и перегара. Ховард стал скорее пробираться через это мерзкое место. Голова шла кругом, ноги подкашивались, никогда ещё юноше не было так плохо с утра. Наконец он выбрался на улицу. Холод ударил в голову, отчего стало невыносимо удерживать равновесие, но всё же Доминик устоял. Глубоко вдохнув полной грудью свежий воздух, Ховард вдруг почувствовал, что в его глотке образовался ненавистный рвотный комок, который с бешеной скоростью уже подступил ко рту и жаждал вырваться... Люди, проходящие мимо, с отвращением смотрели на худощавого беднягу, которого никак не могло перестать рвать. Слезы невольно стекали по бледному и запачканному засохшей кровью в некоторых местах лицу Доминика. Это болезненное ощущение, эти слезы - всё это словно должно было вызвать в юноше хотя бы толику какого-нибудь раскаяния в своих безответственных поступках и стыд, казалось бы, но на самом деле Ховард не чувствовал ничего, кроме желания высвободиться и избавиться от головной боли. Через пару секунд тошнить перестало.

***

Дома было тихо. Очевидно, отец ещё спал. Доминик почему-то не захотел громко заявлять о своём приходе, поэтому он тихо прокрался в дом, аккуратно закрыв за собой дверь. Проходя мимо кухни, Ховард заглянул туда и заметил, что на столе находилось много различных пузырьков, открытых и несколько даже опрокинутых. Что-то похожее на тревогу на секунду завладело юношей, но потом он вспомнил, что отец его - человек нервный, поэтому частенько принимает что-то успокаивающее. Биллу было прописано множество различных препаратов в своё время; Ховард словно был помешан на этом лечении - так казалось многим. Но на самом деле все эти пузырьки и упаковки на столе - вина Доминика. Возможно, сын об этом и думал изредка, но и это изредка происходило в свою очередь так редко, что пузырьков только прибавлялось. В комнате отца слышалось громкое сопение, на всякий случай удостоверявшее о том, что всё в порядке. Юноша лишь хмыкнул и поспешил пробраться к себе. Внутри так и стояла духота со вчерашнего дня. Видимо, Билл не пожелал даже просто открывать дверь в комнату сына. И в общем-то это было неудивительно, после очередной ссоры не хотелось видеть и слышать ничего, что относилось к Доминику. Разбросанная одежда, постель, в которую Ховард не ложился уже больше недели, а предпочитал ей любую другую кровать в разных точках Лондона или пригородах(всё зависело от случая); окурки, которые оставили следы на грязном и без того коврике, торчащем из-под кровати, учебники, оставшиеся целыми с начала учебного года, с девственными корочками, которые так и не заламывали, чтобы прочесть содержимое страниц, - словом, всё это так и оставалось неизменным, нетронутым, нагонявшим тоску и какую-то ностальгию. Доминик не понимал, почему ему вдруг бросились в глаза все эти мелочи, вплоть до прожженных в некоторых местах ворсинок несчастного коврика. Голова снова раскалывалась, юноша не выдержал и рухнул на кровать, закрыв лицо обеими руками. Ховард пролежал не шевелясь, наверное, целый час и уже захотел уснуть, но тут проклятый силуэт из вчерашнего дня беспардонно ворвался в мысли и начал извиваться, воспалив рассудок. Доминик только по умолчанию установил для себя, что не будет больше вспоминать этот неудачный и до чертиков мерзкий и странный вечер, но кислотное платье снова и снова мелькало в уме, не давая заснуть. Парень словно начал чувствовать, как бледная кожа этого существа соприкасается с его кожей, губы, обсохшие и тонкие, тянутся к его губам, жадно... Жадно и страстно впиваются, распространяя холод, похожий даже чем-то на озноб. Эти алые короткие волосы извивались и переплетались, словно на ветру, обжигая взор своим ярким цветом. Руки эти, тонкие и бледные, но очень сильные, что не свойственно обыкновенной девушке, проводят по телу Ховарда, так сдержанно, трепетно, словно опасаясь наброситься: сперва по шее, едва касаясь ледяными пальцами, затем по плечам, груди и вниз, к животу. Когда руки дошли до ремня, это нечто нагнулось над Домиником и дерзко прошептало: " Хочешь?... " После этого по телу юноши прошлась сильная дрожь, и он резко поднялся в постели - всё это оказалось не просто мыслями, а самым настоящим сном, причем довольно крепким, так как на щеке оставался след от слюны. Блондин оглянулся по сторонам - всё так же лежало на своём законном месте, затем парень выглянул в окно - на улице смеркалось, небо горело красным отталкивающим пламенем, ветер срывал оставшиеся листья на деревьях. Вся эта картина выглядела слишком неуютно, и Доминик почти сразу отвернулся от окна, но затем удивился, что проспал почти весь день, ведь пришел домой-то ещё ранним утром. От всего этого дискомфорта очень захотелось курить, поэтому Ховард принялся обшаривать карманы в поисках пачки, однако попытка не обвенчалась успехом - нашлась лишь пустая упаковка и зажигалка, которая была уже фактически бесполезной, выдавая лишь пару слабых искорок в пять минут. Юноша ещё с самого начала, как проснулся, решил, что сегодня всё же лучше остаться дома, но желание курить оказалось чуточку сильнее, поэтому парень через силу встал с кровати и поплелся к двери. Запылившееся зеркало, висевшее рядом и увешанное какими-то старыми стикерами, вдруг привлекло внимание парня, заставив его подойти ближе. Блондин стер худыми пальцами тонкий слой пыли, чтобы разглядеть отражение - там он увидел взгляд, унылый и опустелый, грубые синяки, образовавшиеся под глазами от бесконечного изнурения, впалые щеки, какой-то бледно-зеленоватый цвет кожи, совершенно нездоровый, и дорожка крови, засохшая и запекшаяся, в районе лба начинавшаяся и тянувшаяся до виска. Доминик уже совсем позабыл, что его вчера хорошенько треснули по голове. " Ау-ч! " - невольно вылетело, когда Ховард дотронулся до раны. Голова сразу же сделалась какая-то дурная, и Доминик поспешил убрать руку. " Зажарится как-нибудь. " - подумал про себя парень и вышел из комнаты. В доме всё так же стояла предательская тишина. Хотя, если прикинуть, тут всегда было так тихо, просто юный Ховард привык быть в шумных местах, поэтому тишина выводила его из себя. Странным однако показалось то, что свет нигде не горел. Лишь из любопытства Доминик прошелся по всем комнатам; отца нигде не обнаружил и подумал, что старик просто вышел подышать свежим воздухом на ночь. Удостоверившись, что Билла точно не было в его комнате, Ховард проскользнул внутрь и начал рыться в вещах отца, пытаясь найти какие-нибудь сбережения. В сумме парень нашел фунтов 15, что не особо порадовало его. Неудовлетворенный, Доминик покинул комнату и быстро спустился вниз. Пошарив ещё по курткам, висевшим в шкафу, Ховард лишь сильнее расстроился и решил забить на это дело поскорее да уйти. На улице оказалось действительно холодно, но юноша решил сильно на этом не зацикливаться и продолжить свой путь до ближайшего дешевенького магазинчика или ларька. Фонари начинали постепенно загораться, а небо приобретало более темный оттенок. Красиво. Но желание курить волновало сильнее. Ховард отыскал единственное нормальное место, где можно было купить всё что нужно, лишь спустя полчаса ходьбы или даже позднее. Когда парень расплачивался за желанную пачку, он с недоумением обнаружил, что карман ветровки, которую он второпях надевал на пороге дома, оказался дырявым, и теперь хватало лишь на упаковку. Ховард отдал деньги с отчетливым раздражением и забрал сигареты. " Ну и что мне теперь с вами делать? " - спросил вслух Доминик, раскрывая пачку и доставая одну из сигарет. Парень безнадежно вздохнул и положил несчастную сигарету в рот, зажав её зубами и ожидая, что может произойти какое-то чудо. " Херня день. " - подумал про себя парень. - Эй, - послышалось из-за спины. Доминик вздрогнул и резко обернулся - сзади него стоял парнишка чуть ниже его ростом. Ховард не мог разглядеть его лица из-под капюшона, который закрывал всю верхнюю часть лица. - может, тебе огоньку? - Д-да, не помешало бы... - очень смущенно и совершенно неожиданно для самого себя ответил Доминик незнакомцу и приблизился к тому, чтобы получить искру. Пока тот доставал зажигалку и щелкал ей, пытаясь вызвать огонек, Доминик вгляделся внимательно в нижнюю часть лица парня и ещё больше удивился и даже оторопел, когда понял, что эта тонкая линия губ ему очень знакома. Искра появилась и словно ослепила Ховарда на мгновение - за это мгновение юноша заметил выглядывающую прядь волос из-под капюшона незнакомца. Красную прядь. Теперь желание курить само по себе отпало. Сигарета выпала изо рта, и время в этот момент словно остановилось. Незнакомец не шевелился, не понимая, чего можно было ожидать от Ховарда - губы того дрожали, а в глазах мерцало что-то непонятное и страшное. - Чувак? Эй? Ты в норме вообще? - наконец спросил тип в капюшоне. Доминик больше не мог терзать себя, он быстро протянул руку к проклятому незнакомцу и сдернул с его головы чертов капюшон. Тип даже и отреагировать не успел. Теперь дикое любопытство не терзало Ховарда, теперь это был ужас и смятение - волосы незнакомца были красного, алого цвета, коротко стриженные. Глаза, ядовито-голубые смотрели с негодованием и непониманием. И скулы... Да, те самые, острые. Блондин тотчас же возненавидел этот проклятый образ, который, похоже, изрезал теперь всю жизнь. Мгновение закончилось, это мучительно медленное мгновение. Парень поспешил натянуть капюшон обратно и умчаться прочь. Похоже, он тоже что-то вспомнил. Или же ему просто показалось, что Доминик -безумец-наркоман и сейчас изобьет его, если тот не сделает ноги. Спустя какое-то время Ховард даже начал принимать вторую версию как вполне адекватный вариант - в конце концов, в мире так много похожих людей, и совпадения вполне естественны. От этих мыслей стало чуть спокойнее, и желание курить вновь вернулось, но огня теперь попросить было не у кого, так как улицы уже совершенно пустовали, как ни странно. На обратном пути Ховард погрузился в раздумья, забыв обо всём. Юноша и не заметил, как подошел к дому. Что-то странное витало в воздухе, какая-то тревога. Парень открыл дверь и зашел. В гостиной горел свет, что удостоверяло о приходе отца, но это не усмиряло тупого ощущения тревоги, так внезапно появившегося и совершенно непонятного и незнакомого для Доминика. Парень как-то побоялся заходить в гостиную сразу. Но, преодолев в конце концов смятение, он зашел - пятна крови тянулись от столика, стоявшего в центре комнаты, доходили до кухни и продолжались, вероятно, где-то в её пределах. Наверное, сложно описать, что чувствовал юный Ховард в этот момент. Он медленно пошел по следам, боясь обнаружить на кухне очень страшную картину. И он увидел её. У Билла, судя по всему, случился припадок - мужчина валялся на полу посреди кухни, его били судороги, он ничего не мог с собой поделать. Руки его были изрезаны в кровь, но причина этому нашлась сразу - это разбитые пузырьки, валявшиеся рядом. Видимо, Билл старался подавить начинающийся припадок успокоительными, но тщетно, ему становилось лишь хуже. Увидев сына, он пытался жестами попросить его позвонить в скорую, потому что никак не мог выговорить что-либо, но Доминик стоял как вкопанный и смотрел на теряющего сознание отца, не понимая всего до конца. Тогда Билл приподнялся из последних сил, дрожа всем телом, дотянулся до тумбы, опрокинул всю стоящую на ней посуду, но всё-таки достал телефон, к счастью находившийся рядом. Набрав с дичайшим трудом короткий номер, мужчина собрал все остатки своих сил и, когда на конце линии наконец послышался тоненький и быстрый женский голосок, он отрывисто прохрипел свои имя и адрес, правда адрес получилось произнести не до конца, но всё равно пункт назначения был вполне определен. После этого трубка выпала из руки Билла, и тот почти сразу же потерял сознание, рухнув обратно на пол. Доминик не замечал, как по его лицу уже несколько минут непрестанно текли горячие слезы.