На дне

Hard-Fi - Move On Доминик долго простоял так, глядя на эти пятна и пытаясь сообразить, что за чертовщина. Кажется, он оказался снова выбит из колеи, какой-то сдвиг явно произошел в голове. Юноша моргнул, видимо, желая на подсознательном уровне "развидеть" эти пятна. В конце концов, он, сам не зная почему, отправился в уборную за ведром и шваброй. Нет, это совсем на него не похоже. Пока юноша набирал воду в ведро, он старался сообразить, за каким чертом вообще это делает и что с ним происходит. После он вышел из уборной и спокойным шагом направился в кухню, глядя только вперед, но не видя, по сути, ничего. Блондин шлепнул шваброй по полу, разбрызгивая воду вокруг, он начал усиленно оттирать проклятые пятна, но получалось не достаточно хорошо - след всё равно оставался, тогда Ховард приложил ещё больше силы и начал быстрее водить мокрой шваброй по полу. Всё безрезультатно. Эти пятна вселяли в душу дикое чувство вины, отчаяния и безумного страха. Блондин попробовал ещё раз, но, когда и эта попытка не увенчалась успехом, Ховард в отчаянии отшвырнул швабру за ненадобностью и сел на пол, опираясь на тумбы. Положив руку на холодную поверхность одной из них, он почувствовал стеклянную материю, которая тут же пришла в движение и, быстро скатившись с тумбы, полетела на пол и разбилась практически рядом с только что натертым местом, оставшиеся внутри таблетки рассыпались вместе с осколками. Первой мыслью Доминика было собрать их и принять, чтобы не мучиться более, но что-то заставило его передумать. Юноша, вдруг, как ошалевший, подскочил и устремился в прихожую. На ходу он всё что-то бормотал невнятное про себя, изредка было что-то похожее издалека на молитвы, хотя Доминик никогда в своей жизни не молился. Он в спешке нацепил на себя ботинки и, кое-как завязав их, выбежал на улицу. Сейчас вдруг резко похолодало, но это не заставило его вернуться домой и надеть куртку, парень ничего не чувствовал, у него была только одна цель - найти. Неизвестно зачем, неизвестно почему, он просто бежал всё время прямо по улице, иногда заворачивая и сбивая с ног и столку случайных прохожих - все они сейчас снова казались Доминику привидениями. Он шарахался в сторону, когда кто-то сам к нему приближался, и сразу же ускорял шаг. Люди оборачивались на него и смотрели непонимающим и осуждающим взглядом, думая про себя: "Сумасшедший, да он пьян, несчастный наркоман...". Наконец, Ховард добрался до нужного места - это была больница, старое и несколько неухоженное здание, и небрежность эта, возможно, говорила об уровне обслуживания больных. Доминик слегка нагнулся, чтобы отдышаться и откашляться, после чего уже робкими шагами зашел вовнутрь. По телу юноши пробежала легкая дрожь, когда он подошел к медсестре. Ховард говорил на автопилоте: назвал имя своего отца, фамилию, возраст, дату, когда доставили. Это всё напоминало некоторое раздвоение личности - первый Ховард беспокоился о больном отце, второй же до сих пор невольно вспоминал алые волосы, развевающиеся по ветру, вспоминал, непонятно зачем, и испытывал омерзение. "Палата номер семнадцать." - коротко и холодно проговорила сестра и указала вдаль по коридору. Юноша кивнул ей, высказав тем самым благодарность, и помчался вперед, куда указали. Резиновые подошвы кроссовок иногда очень сильно скользили по полупрозрачному линолеуму, заставляя притормозить, но Ховард не медлил слишком долго. Когда он, наконец, добрался до нужной двери, блондин резко остановился, усомнившись на секунду - а надо ли ему заходить и видеть результат своей безответственности? "Надо!" - неожиданно и громко прозвучало у него в голове. Он, без стука и без сомнений, что в палате может находиться кто-либо ещё, кроме пострадавшего, зашел и быстро закрыл за собой дверь, испугавшись соблазна струсить и убежать прочь. Доминик некоторое время просто стоял у двери, глядя на своего отца, который, к счастью, мог спокойно дышать - Ховард это определил по запотевшей оболочке дыхательного аппарата, который был надет на лицо мужчины. Аппараты, поддерживающие нормальное состояние больного, были расположены рядом с кроватью и тихо издавали сигналы время от времени, которые означали что всё в порядке; кровать же, наверняка, была жесткой и тесноватой, по крайней мере, выглядела она жутко неуютно. Глаза Билла были слегка приоткрыты, как и всегда, когда он дремал. Юноша подумал, что отец, возможно, слышал стук двери и сейчас проснется - и не ошибся. Тяжелые веки мужчины медленно поднялись, и Ховард еле заметно вздрогнул от взгляда, туманного, но всё такого же строгого и осуждающего, и на этот раз очень сильно разочарованного, направленного на него. Блондин нервно сглотнул и хотел было подойти ближе, но так и не решился и продолжал стоять у двери, пока отец нервно и громко не вздохнул, заставив тем самым своего сына сдвинуться с места. Парень робко, можно сказать, подкрался к кровати и не менее робко опустился на её край, боясь отвести взор в сторону по неизвестным причинам. На языке у Доминика вертелась куча мыслей, несвязных между собой, которые хотелось высказать. Но потом пришла мысль, что никакие оправдания уже не помогут, и та беспомощность, тот ступор, заставшие врасплох в тот вечер, они подложили довольно жирную свинью юному Ховарду. Теперь, вероятнее всего, Билл считал своего отпрыска никем иным, как самым настоящим предателем. Разочарование в усталом от этой жизни взгляде читалось всё более и более отчетливо. Отец, буквально, этим взглядом молвил: "Ты - моя ошибка." Доминика это ужаснуло на мгновение, казалось, словно снова неведомая туманная пелена застилала его разум, но после блондин очнулся и понял, что не может находиться более в этой душной и одновременно холодной палате. - Я надеюсь, что, когда-нибудь... - находясь уже у двери, вдруг в смущении и некоем ужасе тихо вымолвил Доминик, не оборачиваясь на отца, который всё так же смотрел ему вслед. - когда-нибудь. Ховард не вынес давления, и после этой скомканной и недоговоренной фразы поспешил покинуть палату, неожиданно громко хлопнув за собой дверью. Ноги как будто сделались ватными, поэтому некоторое время передвигаться спокойно не было возможности, и Доминик так и стоял некоторое время спиной к закрытой двери, плотно закрыв глаза и пытаясь забыть этот немой и страшный упрек отца. Как странно было юноше ощущать всё это - такое происходило впервые, и это тоже невероятно пугало его. На улице стало чуть теплее, несмотря на то, что прошел дождь и от асфальта исходил не очень приятный и влажный холод, вечернее солнце проглядывало сквозь рваное и скомканное полотно туч, ветер угомонился. Ховард тихо зашагал в сторону дома, не обращая внимания на пробивающуюся вокруг красоту, пускай и временную, пускай и ночью её снова охладит и сдует прочь мерзкий порыв ветра. Всё же, юноша совсем не изменился, судя по его желанию выкинуть поскорее из головы все эти мысли, совершенно не знакомые ему ранее. Ещё через шагов пятьдесят восстановилось желание курить, а после вернулось и привычное повседневное чувство досады, когда блондин осознал, что карманы пусты. "Черт с ним." - проскользнуло тут же в уме. Доминик взглянул на запястье, чтобы узнать время, но вместо этого пришел в некоторое недоумение, когда не обнаружил часов на привычном месте. Впрочем, не так уж и взволновало это юношу, несмотря на то, что эти часы пережили многое. Ховард не ценил таких мелочей никогда и не станет ценить их сейчас. Где-то через полчаса юноша, наконец, увидел на горизонте выглядывавшую из-за других домов свою родную темную крышу. Она, в принципе, ничем не отличалась от других, разве что, может быть, не была так ухожена, как у соседних домов - в некоторых местах краска уже слезала, хоть это и было едва заметно, да и громоотвод торчал немного набекрень. Приближаясь ближе к дому, на Доминика вдруг волной хлынули воспоминания о сегодняшнем полудне. Ховард усмехался, вспоминая своё нелепое смущение, и злился на эту свою какую-то глупую женственность, проявленную в общении. На мгновение блондин остановился и зарядил себя самому грубую пощечину в качестве наказания, а затем спокойно продолжил путь. Дети, которые в это время сидели на скамейке, удивленными взглядами провожали юношу, а после начали громко хохотать и крутить пальцами у виска. Когда Доминик, наконец, дошел до своей лужайке, он оторвал взгляд от земли и посмотрел на крыльцо - всё во взоре немного расплывалось, поэтому сначала всё показалось Ховарду нормальным и он подошел чуть ближе, и только потом заметил, что на крыльце кто-то сидел, спустив ноги на ступени. Доминика это несильно удивило, так как много кто из его сверстников приходили к дому по вечерам, чтобы позвать куда-нибудь. Сегодня юноша не был настроен, и, когда он лениво поднялся по ступенькам и не глядя на пришедшего бросил "Я сегодня не в настроении, иди один", блондин неожиданно услышал в ответ до жути знакомый и нежеланный голос: - Ну, вообще-то я здесь, чтобы вернуть тебе кое-что. После этих слов юноша услышал знакомый лязг цепочки своих часов - парень вспомнил, что побрякушка могла сорваться с руки, вероятно, когда мотоцикл резко затормозил, и юноша впечатался в спину Мэтта. Блондин раздраженно вздохнул и, недовольно закатив глаза, обернулся к сидящему на ступенях - так точно, это был тот самый, уже успевший порядочно надоесть, Беллами. На парне теперь была толстовка черного цвета с капюшоном, который в свою очередь был надет на растрепанную голову - несколько прядей, небрежно торчащих, высовывались из-под плотной и явно поношенной ткани. В руке у красноволосого были те самые часы, которые он прокручивал на указательном пальце, держа за цепочку. - Да ладно, мог и себе оставить, - невольно дернув носом, произнес Доминик и скрестил руки на груди, не решаясь подойти и забрать свою потерянную вещь. - Не в моих принципах брать чужие вещи без разрешения, тем более те, что зацепились за седло моего мотоцикла, - холодным тоном ответил Мэтт, перестав вертеть часы и не отрывая взгляд от почти чистого вечернего неба, которое постепенно приобретало алый оттенок. - Да-а... Завтра будет холодно. "Бесит эта гребаная ответственность, вот попался же мне, черт..." - подумал про себя Ховард, сжав губы от досады и прошипев, сверля раздраженным взглядом фигуру в черном. После блондин спустился на одну ступень и нагнулся слегка, чтобы забрать свои часы. - Спасибо, - процедил Доминик, с трудом скрывая своё недовольство. Хотя, почему он его скрывал в принципе, так ясным и не становилось. - Да ладно тебе, можешь не благодарить, если не хочешь, чего насиловать себя, - улыбнулся красноволосый и медленно поднялся со ступеней, отряхивая себя сзади. Затем парень повернулся к Ховарду и изучил его взглядом, слегка наклонив голову вбок, - Тебе херово, верно? - Тебя не касается, - холодно отмахнулся Ховард. На этот раз в душе его не возникло ничего горячего, наподобие смущения и смятения. Ничего. - Пойдём, - кивнул Мэтт на мотоцикл, который был припаркован прямо перед домом Доминика. Юноша заметил его только сейчас и всё равно не решился последовать за красноволосым. - С какого рожна я должен это делать? - отстранился блондин и, прищурив глаза, почти с открытой неприязнью, взглянул на Беллами. Мэтт на такую реакцию лишь опустил голову и улыбнулся - как будто этот черт знал уже каждую реакцию Доминика и просчитывал наперед. - Не задавай вопросов, просто, запрыгивай на мотоцикл, - всё так же уверенно произнес Мэтт, шагая к своему байку. - Ты не пожалеешь, я обещаю, ну. "Опять хочешь набраться на свою жопу приключений, Дом? Тебе не кажется, что надо иногда тормозить?..." Доминик тряхнул головой, чтобы снова прогнать дымку, подступившую к разуму, и, как заколдованная крыса, бегущая за звуком дудочки, пошел к мотоциклу, утешив себя мыслью, что, возможно, на этот раз всё закончится без особых последствий, да и, может, можно будет расслабиться и завести новые знакомства по случаю. Через пару минут Ховард уже слушал грубый звук ревущего мотора и чувствовал холодные потоки воздуха, которые били в лицо, как только блондин высовывался из-за спины Беллами. - А почему ты везешь меня? - громко спросил Доминик, щурясь от ветра. - Ну, я думаю, ты хороший парень! - воскликнул в ответ Мэтт, всё так же без ноты сомнения в голосе. - в конце концов, второй раз за день видимся, чего уж там. - Совпадение, - хмыкнул Доминик, вновь закатив глаза на секунду и укрываясь от сквозняков. - Может быть! - оптимистично выдал Беллами и немного прибавил ходу, чтобы обогнать старую фуру, которая тащилась впереди. Так как машин на дороге почти и не было, парни быстро добрались до Кримскотт Стрит, после чего Мэтт резко завернул на Грэнж Роуд. - Стоп! Подожди-ка, это уже не Лондон, - вымолвил Ховард, очнувшись от каких-то раздумий, оглядываясь по сторонам и теперь не видя большого скопления зданий и парков вокруг, а наблюдая вместо них изредка мелькавшие забегаловки в единичном экземпляре да леса, где-то реденькие, а где-то перераставшие в гущи. - Остановись сейчас же и отвези меня обратно, черт! - Успокойся же, я не собираюсь тебя убивать, если ты подумал. Терпение, мы почти приехали, - всё так же равнодушно молвил Беллами на восклицания Доминика, который уже начинал материться позади. - Вот здесь. После этих слов мотор стал греметь чуть тише, так как Беллами сбавил скорость и завернул как раз в гущу. Ховард удивился, замечая под колесами порядочно вытоптанную дорожку, хотя та и поросла травой в некоторых местах. Мэттью явно здесь не впервые, отметил блондин и усмехнулся своей же "блестящей дедукции". Проехав ещё немного, юноши увидели старое и поврежденное в области крыши и в некоторых местах стен здание, которое имело этажа три - то был заброшенный особняк. Ховард заметил к своему же удивлению, что внутри горело что-то яркое и разноцветное, напоминающее иллюминацию неоновых ламп или типа того, затем юноша увидел ещё несколько мотоциклов, которые были припаркованы рядом с особняком. Внутри здания слышались смех, иногда вопли разного характера, а иногда просто громкие разговоры, и нельзя было не отметить громко игравшую музыку, басы которой отчетливо раздавались снаружи. - Да у вас тут убежище?! - Ховард не смог скрыть свой детский восторг, совсем позабыв о страхе да и обо всём остальном, впрочем, тоже. Блондин поскорее слез с мотоцикла и поспешил к большой арке, с которой, буквально, гущами свисали заросли дикого винограда. Арка эта служила входом, вместо обычной двери. - Славный малый, - проговорил Беллами, улыбаясь и качая головой. Парень слез с байка и медленно последовал за новичком, оглядывая с заботой "своё поместье". "Хозяин дома!" - как можно громче воскликнул Мэтт, радостно всплеснув руками. На возглас его выглянули из окна многие ребята, такие же тинейджеры, некоторые, может даже помладше. Многие выбежали ко входу, и все, абсолютно все встречали его так, как встречает народ триумфатора. Радостно и дерзко одновременно улыбнувшись, Беллами зашел в особняк, ощутив себя Богом. В очередной раз.