На дне

Exitmusic - The Cold Доминик услышал восторженные вопли, будучи уже внутри особняка. Это явление слегка ошарашило его и заставило обернуться, блондин подумал про себя, кому же адресованы такие бурные овации. Но вскоре, когда восклицания утихли и снова можно было слышать музыку, Ховард начал осматривать всё вокруг. Здесь было немного прохладно и можно было почувствовать влажность в воздухе, которая проникала с улицы, и это было вполне логично, ведь территория плотно окружена лесами. Также юноша отметил, что на самом деле в холле было не так просторно, как казалось сначала, хотя, возможно, в других комнатах было как-то иначе. Доминик быстро окинул взглядом стены, обклеенные уже выцветшими и надувшимися в некоторых местах от влаги обоями светло-бежевого цвета, на которых ещё можно было разглядеть узоры - похоже, то были цветы. Затем парень взглянул на потолок, покрытый кое-где трещинами. Ховард наблюдал за качающейся огромной люстрой-канделябром. Блондин усмехнулся - люстра такая древняя, с такими свечами, пускай и ненастоящими, качалась под топот танцующих наверху подростков и под музыку в стиле транс. Но усмехаться пришлось недолго, потому что клочок белой пыли от штукатурки сорвался с потолка и совершил падение прямо на лицо юноше, заставив того раскашляться и протирать глаза от выступивших слез. "Ух, черт возьми!" - воскликнул блондин, отстраняясь и всё так судорожно стараясь избавиться от старой штукатурки. Когда с этим занятием было покончено и Доминик смог раскрыть воспаленные глаза, он заметил Мэтта, который, видимо, стоял здесь почти с самого начала и наблюдал за гостем. Ховард ещё раз откашлялся и несколько отстранился от "места происшествия". - Бывало и не такое. - ухмыльнулся красноволосый а затем весело рассмеялся. Честно говоря, Доминика мало-помалу начинал напрягать этот смех, уж больно недоверчиво относился юноша к новоиспеченному "другу". Другом блондин считал каждого, кто хоть раз отвел его на рандомную вечеринку. Это было чем-то типа важного этапа в отношениях, как у парней и девушек, только немного иначе... В общем, это сложно было объяснить даже для самого Ховарда, но так уж повелось, и рубинововолосый Мэтт теперь друг, хочешь ты того или нет, - Пойдём наверх, а то и канделябр повалится на тебя вместе с ванной. - С ванной? С какой ещё ванной? - в недоумении спросил блондин, покорно следуя за Беллами и всё ещё стряхивая с одежки штукатурку. - Там, где ты стоял, на этаж выше, находится ванная комната. Ремонт делать никто не станет, поэтому мы просто предпочитаем проходить этот участок дома побыстрее, потому что каждый знает - скоро потолок не выдержит. - после этих слов Мэттью снова рассмеялся, не оборачиваясь к собеседнику и продолжая шагать вперед. Коридоры казались Доминику мрачными и бесконечно длинными, одна только музыка за стенами заставляла его бороться с тупым чувством страха. Ховард искренне начинал сожалеть, что согласился поехать, сейчас он думал, что не против был бы вовсе остаться у себя дома, пускай одиноким и загнанным мрачными и сокрушающими мыслями, но в родном доме. Черт возьми, никогда ещё парня не посещали такие мысли. Мысли, несвойственные его натуре! Но стоило парням подняться этажом выше и миновать ту самую многострадальную ванную комнату, которая была переполнена обдолбанной молодежью, как страхи ушли сами собой - Мэтт завел Доминика в небольшую комнату, похожую на бывшую спальню, судя по большому матрасу, который лежал рядом со стеной. На нем сидели две девушки и мирно курили кальян, обсуждая что-то своё. На секунду Доминику показалось, что его воображение взбудоражено и всё не так уж и плохо, но потом он полностью вошел в комнату и понял, что девушки вовсе не стоят его внимания... По крайней мере, на трезвую голову точно. А Мэтт времени не терял - плюхнулся на старый матрас рядом с двумя особами и приобнял их, как бы приветствуя. А они прям так и растаяли под его руками. "Обыкновенные шлюшки" - наименовал их Ховард, а затем начал оглядывать комнату. Похоже, тут было что-то типа клуба по интересам, судя по многочисленным плакатам, которые буквально друг на друге висели в разных частях стен, валялись диски, какие-то листовки, отрывки из различных интервью или дискографий, причем действительно отрывки, даже размотанные кассеты валялись кое-где. Каждый такой участок с кусочками маленькой музыкальной истории был помечен датой на отдельном листочке, небрежно прикрепленном вплотную с плакатами, который, судя по всему, обозначал дату, когда кусочки были вывешены на стену. Вся эта "атмосферность" неожиданно приятно подействовала на Доминика и как будто успокоила его, хотя Ховард не особо любил рок-музыку и прочие ответвления её. Затем юноша присмотрелся и заметил мелкую, но отчего-то показавшуюся ему очень грустной деталь - последняя дата на листочке была написана кривым и отрывистым почерком и гласила: "14 Sep. 2003" Блондин незаметно для самого себя тяжело вздохнул, словно скучая по неизвестному или неизвестным, кто оставлял здесь эти кусочки старой музыки. Доминик не заметил, как Мэтт обратил на него свой взор, выражающий некоторое любопытство, и отставил в сторону бутылку с горячительным напитком, сказав холодным тоном: - Он так старался уйти от реальности, а мы поддерживали его как могли. Это было целой историей. Доминик вздрогнул - голос Беллами словно вывел его из непонятного транса. Он не совсем понял сперва, о чём толкует Мэтт, но потом заметил маленькое черно-белое, потрепанное фото, висевшее в самом низу, буквально у пола. Рядом с фото висел листочек, почти такой же, которым были помечены статьи и плакаты, там была дата: "4 Nov. 2003". Блондин не стал рассматривать человека, который глядел на него и комнату с этой маленькой протертой фотографии - уж слишком не по себе стало. Юноша без слов поспешно отошел от стены и сел напротив Мэтта, неуверенно ухватился дрожащими пальцами за трубку кальяна и нервно закурил. Доминику казалось всегда, что кальян - это что-то наподобие манны небесной, но, когда дым оказался в глотке и просветления никакого не наступило, юношу постигло очередное разочарование. Стало чуть легче лишь после того, как дым толстой струёй медленно начал течь из глотки, преодолевая бледные губы юноши и прорываясь к потолку. Ховард наблюдал за струёй, как завороженный, но на самом деле он просто не хотел или боялся взглянуть на Мэтта, на тех двух девушек, сидящих рядом, которые вблизи выглядят ещё ужаснее, на всю эту комнату, на дом, на целый мир. - Ты как? - спросил Мэтт. - Да ничего, нормально так, - выронил Доминик и наконец опустил взор на свою сегодняшнюю компанию. Лицо Мэтта стало чуть менее бледным и нос едва розовел от алкоголя, это выглядело забавным, но Ховард был не настолько же пьян, чтобы улыбнуться. Пока что не был...        Музыка как обычно била по ушам, почти догоревшая до фильтра сигарета находилась меж зубами, которые чуть подрагивали от кайфа, разливавшегося по венам и по печени. Тело словно плыло, подергиваясь в такт музыки. Жара обволакивала кожу оттого, что другие тела, такие же как это, плыли рядом, в этой тесной и просторной одновременно комнате. Доминик коснулся пальцами своей головы, потому что к ней вдруг прилил холод, а тело ударилось об пол. Затем он посмотрел на пальцы и заметил красную жидкость. Видимо, кто-то хорошенько толкнул. Это заставило блондина рассмеяться, но не громче, чем хохотала на весь дом музыка. Чьи-то сильные руки подхватили юношу за плечи и заставили вновь принять вертикальное положение, вдохнуть прогоревший и влажный воздух. В глаза ударил свет, яркий, переливающийся, после чего нахлынула какая-то дымка. Казалось, зрачки уже начали прыгать внутри глаз. Губы не успевали передохнуть от постоянно приливавшей жары, а за плечи то и дело каждую минуту кто-то обхватывал. Но Ховарду это, пожалуй, нравилось. Он продолжал танцевать, и весь мир, кажется, в этот момент замедлял своё течение и танцевал вместе с ним. Ховард широко распахнул свои глаза, заставив липкие ресницы разомкнуться, и увидел совсем рядом, прямо перед собой знакомую фигуру. Доминик должен злиться на неё, ведь сейчас совсем не время заниматься такими глупостями... Нет, Доминик должен злиться сам на себя. Но он не делал этого. Ему было слишком хорошо и плохо одновременно, два этих чувства выместили всё, что только могло быть, словно сердце вытолкнуло из себя всю ненужную кровь. Тонкие пальцы, держащие свежую горящую сигарету, бледные, переливающиеся в красках света, потянулись к искусанным губам юноши, которые тут же приоткрылись. Ледяная рука нечаянно коснулась щеки Доминика, когда оставляла сигарету. Доминик затягивался с таким удовольствием, что те два чувства обострялись всё сильнее и сильнее. Мэтт продолжал наблюдать за блондином, не отходя ни на шаг. Красноволосый начал двигаться в такт юноше, закрывая глаза. Ховард рассматривал Беллами, ему казалось, что сейчас этот подозрительный незнакомец - единственный на всём свете, кто понимает его, без слов, достаточно пойманного ритма. Мэтт раскрыл глаза, и Доминику уже было совсем не страшно смотреть в них, в эти большие, бездонные и ледяные глаза. Беллами шагнул ещё ближе к Доминику, так, что блондин вдруг почувствовал соприкосновение, сбившее его с толку. Две фигуры постепенно переставали двигаться: Мэтт провел рукой по голове Доминика, растрепав грязные волосы, а другой притянул его к себе, не думая о какой-либо осторожности, которую вбивал себе Ховард всё это время, сколько знаком с Мэттом. На секунду из Доминика вышибло весь алкоголь, который был внутри, а сердце словно оторвалось и упало, да и самому Доминику показалось, что он падает. Но эти страшные ощущения спали, когда юноша уперся головой в плечо Беллами, успешно миновав острое лицо и тонкие губы, уперся в эту пресловутую кожаную старую куртку, с шершавой поверхностью. Мэтт похлопал блондина по плечу и произнес на ухо: - Много у кого жизнь не сахар, ты не один. Пойдем. После этого Ховарда взяли за руку и повели куда-то прочь. Он снова начал с трудом понимать, что происходит. Как и обычно. Когда свежий лесной воздух резко ударил в нос, пришло и мироощущение. Доминик огляделся по сторонам, посмотрел под ноги, а потом до него в конечном итоге дошло, что он на крыше этого самого "особняка". Рифленая поверхность похрустывала под ногами и в некоторых местах пошатывалась, что заставляло блондина немножко трезветь. Впереди уверенно шагал Мэтт, что успокаивало. После пары шагов ребята сели рядом с краем. Доминик начал прислушиваться, но кроме приглушенной музыки так ничего больше и не распознал своими ушами. Рядом вздыхал Мэтт и отхлебывал что-то из бутылки, Ховард не решился узнавать, что, ибо пойла хватило на сегодня. Беллами в качестве поддержки всё же протянул бутыль своему другу, но тот только выставил чуть дрожащую ладонь, преграждая алкоголю дальнейший путь. Блондина начинало тошнить - эта темнота кругом и запах спиртного вперемешку с запахом хвои выводили из себя и вызывали головокружение. Парень со сдавленным стоном лег на холодную и влажную поверхность, ухватившись обеими руками за голову. - Выпей же, говорю, - снисходительно улыбнулся Мэтт, глядя на своего товарища. - Это просто вода. - Да-а? А почему от неё пахнет, как от водки... Или от чего там? - едва собрав мозги в кучу, произнес Ховард, не убирая рук от головы. - Не знаю, может, потому, что ранее здесь была НЕ вода, а больше бутылок в доме нет? - ответил Беллами, делая глоток и настойчиво протягивая бутылку блондину. Тот ещё упирался некоторое время, но, когда почувствовал, что ком вот-вот выскользнет наружу, тут же выхватил бутылку из рук красноволосого и начал жадно поглощать содержимое. Вода была, естественно, горьковата, но Ховарда это не смущало. Однако и вода не помогла. - А мне потом ещё и крышу убирать, - рассмеялся Беллами, отодвигая бутылку в сторону. - Зачем ты за мной бегаешь? - вытерев губы и вновь откинувшись на поверхность, задал вопрос Ховард и возвел взгляд в небо, которое снова заволакивало темными тучами. - Как нянька. Ты странный. - Немного помогаю тем, кому плохо, - неожиданно серьёзным голосом произнес Мэтт, отворачиваясь от блондина в поисках сигарет. После недолгой паузы прозвучал щелчок зажигалки. - В конце концов, пытаюсь искупить вину. - Ты прямо доблестный рыцарь... Наверное, у тебя вагоны друзей, - усмехнулся Доминик, протирая глаза, чтобы сон отступил. - Друзья... - с горечью и презрением в голосе произнес красноволосый. - Не забивай свою голову. Давай вставай, я думаю, тебе уже лучше. Доминик покорно поднялся и выкинул ненужные мысли из головы, как Беллами и велел. Мэтт помог юноше спуститься, а затем отвел его в какую-то маленькую комнату, которая выглядела приличнее всего. Так как во взгляде блондина всё порядочно расплывалось, он не смог разглядеть её хорошенько, но одно он понял точно - тут было довольно уютно. Что-то со скрипом щелкнуло, и включился свет. Затем тело юноши приняло горизонтальное положение, и сон начал стремительно обволакивать. Блондин отвернулся к стенке и зарылся щекой сильнее в подушку, которая казалась ему фантастически мягкой. - М-м-м-м... - простонал напоследок Ховард, что означало "выключи свет". После этого сигнала комнату покрыл ночной мрак, а знакомые шаги начали удаляться и утихать вместе с музыкой. Дверь аккуратно закрыли с другой стороны, и юноша лишь услышал в последний момент: "Доброй ночи".