На дне

The XX - Stars После всех этих событий прошло уже достаточно много дней, и Ховард даже, пожалуй, успел вернуть свою жизнь в прежнее русло - сперва, забыл обо всякой уборке и заботах, поэтому дом быстро превратился в большую двухэтажную помойку. Хвосты в школе остались так и не подтянутыми, Доминик искренне попытался однажды исправить положение своими худощавыми ручками, но ничего путного из этого так и не вышло. Учителя стали окончательно смотреть на всё это сквозь пальцы, надеясь, что скоро отец Ховарда обеспечит им нескончаемые денежные водопады за их страдания, а пока терпеливо ставили Доминику "С". Один раз юноша даже доковылял до больницы, в которой пребывал его отец. Парень был настроен решительно и хотел было объясниться с Биллом, но там буквально на входе сказали, что всё очень сложно, и "господин Ховард будет проходить курс лечения в течение нескольких месяцев, вам к нему нельзя" и так далее... Однако Билл как-то умудрялся содержать дом, наверное, через каких-то своих многочисленных посредников, ибо Доминика ещё ни разу за эти два месяца с лишним месяца посещал пристав. Это облегчало задачу юноше, но он не задумывался ещё, что домашние сбережения не бесконечны и с каждым днём их становилось всё меньше и меньше. Мысли о Мэтте вообще унеслись прочь, как и сам красноволосый тогда, в последний день их встречи, на своём железном друге. Лужайка перед домом почти почернела, сезон проливных дождей закончился пару недель назад, а на смену ему стали приходить мелкие снегопады. В этом году как-то холоднее. Доминик вышел на крыльцо в одной футболке и спортивных штанах и сел на ступеньку, доставая сигарету и прикуривая. Парень смотрел на дорогу, по которой изредка лениво проезжали автомобили, что было совершенно обыкновенным явлением. Юноша допился к тому времени до такого состояния, что уже едва чувствовал наступающий мороз. Синяки под глазами прибавляли ему лет пять, как минимум. Неизменно спутанные и слегка потемневшие волосы развевались на ветру. Зажигалка с каждым щелчком выдавала только маленькую искорку, но не больше, этого не хватало и только сильнее раздражало Ховарда. Не выдержав больше, он выкинул сигарету к чертям и собирался сделать то же самое с зажигалкой, да и вообще подумал, не бросить ли ему курить в принципе, но потом, замахнувшись, задумался на секунду и решил не менять преимущественно ничего. Встав со ступеньки, юноша заковылял обратно в дом и даже не стал закрывать за собой дверь на замок, подумав, что всё равно скоро выходить. Темнота постепенно спадала, уступая место безоблачному морозному утру. Солнце медленно выскользало из-за горизонта, делая небо вокруг себя холодно-розовым. Доминик провалялся ещё минут 40 в постели, только после этого он счел вполне целесообразным оторвать свою задницу от простыней и пойти в школу - больше ведь делать нечего. Юноша медленно подполз к окну и, открыв его, вышел из комнаты. Вообще открывать и закрывать окна - это было теперь единственным проявлением хозяйственности.

***

- Ну и где? Где они? - в одно мгновенье блондин оказался грубо взят за шиворот и вжат в стену. В другое же на него посыпалась нескончаемая брань, сопровождаемая ударами в живот. Доминик забыл вернуть долг за какой-то спор, затеянный, вероятно, спьяну, но теперь это не имело особого значения. Паренек, который требовал сумму, был примерно такого же телосложения и роста, что Ховард, разве что чуть выше и плотнее, да и волос был светлее, а взгляд более живой и яростный. Ховард "удачно" проводил время на учебе. Никогда его ещё так нагло не обдирали прямо в центре школьного коридора, можно сказать, в обоих смыслах. Долг-то он, может, и вернет, а вот репутацию - черт его знает... В конечном итоге, ребята "договорились" на том, что Доминик остался лежать на скользком полу, выплевывая клочки крови и держась обеими руками за живот, пообещав без слов, что вернет деньги в ближайшие дни. Ховард пролежал в таком положении с каменным выражением лица ещё несколько минут, в голове не было никаких мыслей, кроме одной - полный пи***ц скоро настигнет его и отымеет как следует. Проходящие мимо подростки оглядывались, многие усмехались, кто-то украдкой глядел с жалостью, а когда мимо проходила та самая шатенка, то Доминик получил и от неё ещё один удар под дых, за "фертильность". В который раз, кстати. Видимо, несчастная даже не злилась, а пыталась таким образом обратить на себя внимание. Только сейчас до Ховарда начало доходить, что возможно вся эта кутерьма закрутилось из-за одного только человека, из-за появления одного только его вся жизнь пошла под откос, а характер скомкался и утонул в гуще дерьма. Четыре буквы - исход один. Мэтт... В остальном, день прошёл вполне нормально и без происшествий, разве что уборщица упрекнула на выходе, но какое до неё вообще дело? Дома стояла всё та же бессменная духота и вонь от табачного дыма вперемешку с перегаром. Здесь больше никого не было все эти месяцы, кроме самого Доминика - парень освободился от привычки устраивать у себя вечеринки. Блондин плюхнулся на диван, откинулся головой на спинку и закрыл лицо обеими руками, громко вздыхая. Не всё так безоблачно теперь. Долго сидеть не пришлось, так как нужно было наскрести хоть каких-нибудь деньжат, чтобы отдать долг. Поиски прошли безрезультатно - нашел только пару фунтов и пенсов столько же - остальное пропито, проиграно, прокурено и так далее. Теперь всё совсем не безоблачно. - Уже не отвертеться... - сглотнув, прошептал Доминик. - Что делать, что же теперь делать? Глаза словно начали пульсировать, пытаясь найти ещё хоть что-нибудь похожее на деньги. Ховард снова перевернул весь дом, но кроме беспорядка устроить больше ничего не получилось. Так как юный Ховард растратил всю свою совесть давным-давно вместе с деньгами, он не придумал ничего лучше, чем нагрянуть с визитом в больницу и попытаться выпросить хоть что-нибудь у Билла... Снегопад совсем разбушевался, а ветер то и дело проникал под воротник, оставляя чувство дикого дискомфорта. Зимней куртки лучше Доминик всё равно не нашел, да и не это сейчас было главным. - Па-ап? - с осторожностью заглянул Доминик, а потом чуть с большей уверенностью ступил за порог палаты. Отец выглядел уже совсем не бледным и даже не таким суровым, казалось даже, немного поправился. Доминику подумалось, что Билл сейчас, возможно, в хорошем расположении духа. Сомнение оставляло только то, что отец с первых секунд не спускал глаз с сына и не произнес ни слова в ответ. - Выглядишь хреново, - прохрипел Ховард старший, с недоверием глядя на своего отпрыска. Билл несомненно был прав, учитывая то, какой образ жизни всё это время вел его сын и только сейчас решил притормозить и то лишь потому, что... - Как ты себя чувствуешь? - состроив невинный взгляд и якобы сострадательно улыбнувшись, спросил Доминик, сложив руки на груди. Однако сынок, так и не дождавшись ответа, хотя Билл вроде бы и собирался что-то сказать, выронил. - Мне нужно немного денег. Сокрушающая тишина сразу накрыла палату. После достаточно продолжительной паузы, после долгих волнений Ховарда младшего и содроганий от каждого шороха, ответ наконец поступил: - Вон. У меня нет сил больше... Ушел отсюда. Доминик только разомкнул губы, наверное, желая что-то сказать напоследок, но так и не решился. Он развернулся и молча вышел. На улице стало чуть теплее, снег посыпался крупными сухими хлопьями, покрывая растрепанные волосы юноши, медленно шедшего вдоль улицы в неизвестном направлении. Домой ему больше совершенно не хотелось, как и в больницу, как и куда-либо ещё. Ховард, возможно, где-то и как-то понимал, что поступил крайне глупо, даже аморально, но сейчас он предпочитал не думать об этом. Не хотелось даже курить... Да и как назло люди, попадавшиеся на пути, обычно всегда угрюмые своими лицами и загруженные своими заботами, сейчас будто стали счастливыми. Вот бежит ребенок с мороженым в руке, с распахнутой курткой на грудке, содрогавшейся от звонкого смеха. Потом Доминик наткнулся на пару. Они выглядели до омерзения счастливыми и беззаботными, прижимались друг ко другу, он нежно брал её руку и подносил к покрасневшим от холода губам. Ховард сплюнул в сторону, почувствовав душевную желчь, рвущуюся наружу. Он не понимал этой нежности. Этой обыкновенной житейской радости. Не понимал любовь. Вернее сказать, он не знал её. Этот мальчишка вырос на одиночестве, на запахе перегара и деньгах, которые доставались ему всегда и слишком легко. Он шагал вперед, не сворачивая и не глядя по сторонам. Проходя метр за метром, пробираясь по темным закоулкам и вновь выбираясь на светлые улицы, где вновь встречались радостные лица, парень смог наконец через какое-то время найти место более спокойное. Наверное, он добрел до окраины города. Здесь фонари светили каким-то нездоровым оранжевым светом, людей почти не было. Доминик остановился посреди этой неизвестной улицы и осмотрелся по сторонам. Резкий порыв ветра вновь ударил по спине и вынудил укутаться в воротник. Блондин прошел чуть дальше и, завернув за угол, увидел достаточно хорошо освещенное место, состоящее из скромных забегаловок и лавок. Людей здесь было немного и не выглядели они счастливыми. Это успокаивало. Подумав, что перед смертью не надышишься в любом случае, Доминик заскочил в ближайший магазинчик и приобрел самого дешевого горячительного на эти "копейки", что лежали в кармане куртки. Даже со сдачей не пришлось заморачиваться. Откупорив кое-как крышку бутылки, Ховард залил содержимое в глотку и двинулся вперед по улице. Как оказалось чуть позднее, тут даже есть клуб в подвале одного из домов, при котором не содержится никакой охраны. "Сельская развлекаловка?" - усмехнулся про себя парень, вновь отхлебнул и спустился по сырым ступеням к двери, из-за которой слышалась музыка. Внутри было темно, слабое освещение часто мерцало под потолком, кидая свои тонкие лучи на немногочисленные пьяные фигуры, двигающиеся под песню, которая уже как два года вышла из моды. Несмотря на всё это, создавалось ощущение некоего комфорта и уюта. Захотелось спать. Доминик выпил ещё немного и прислонился к кирпичной стене, постепенно съезжая вниз, а потом уже и вовсе уселся на корточки, прикрывая глаза и утирая потекший нос. Всё равно никто не видит и дела никому нет. Блондин наблюдал сквозь полузакрытые веки людей, которые то танцевали в парах, то отбившись друг от друга, словно враги. Пляшущие темные марионетки. На фоне раздавался звон бокалов и пивных кружек. Свет продолжал мерцать, оказывая гипнотическое воздействие. Совсем разморило... - Тут вообще-то развлекаются, а не устраивают тихий час, - послышался густоватый женский голос, прозвучавший так, словно над ухом прозвенел церковный колокол. Доминик тотчас разлепил глаза и совершил попытку подняться, но ноги будто сделались свинцовыми. Обладательница необычного голоса помогла парню подняться, а потом ловко выхватила из его ослабевшей руки бутылку. Затем теплые пальцы рук незнакомки обхватили запястья юноши и потащили в центр зала. Ховард не оказывал сопротивления; пожалуй, он сейчас не был против какого-либо исхода этого вечера. Блондин старался забыть обо всём и начал кружиться с девушкой, которая так нагло украла у него пойло. Он вновь и вновь подавал ей руку и кружил её, когда звучала медленная музыка, и извивался змеёй, прыгал и даже восклицал иногда, когда звучало что-то подвижное. Алкоголь здесь раздавали бесплатно в этот вечер, как оказалось позднее. Доминик обхватывал очередную стопку губами и запрокидывал голову, вливая очередную дозу, от которой звенело в ушах. Девушка не отставала от буквально подобранного ею с земли "компаньона". Они даже заключили спор, кто больше выпьет, и, естественно, победителем стал Доминик. Вскоре всё дело начало клониться в сторону приватной комнаты, разве что, инициатором на этот раз был не Ховард. Девушка сама лезла на парня как разъяренная кошка, увлекая его за собой вглубь тесного коридора. Доминик чувствовал себя словно сушеная рыба, еле-еле передвигался и шатался, так как на нем повисла страстная незнакомка, от которой уже исходил жар. Она гуляла по телу парня руками и то и дело спускалась к джинсам, поглаживая пах блондина, но тому было хоть бы хны, ничего не сдвигалось с места. В конце концов, подросток просто повалился на пол с грохотом, так и не дойдя до комнаты, увлекая за собой взбесившуюся девушку. Падение оказалось крайне неудачным и отдалось резкой болью в голове и копчике. После этого казалось даже, что дурман немного сошел. Грубо руганувшись, Ховард кое-как поднялся, отталкивая от себя обезумевшую, которой и падение было нипочем. - Да отвяжись ты, ради всего... - договорить не получилось, так как губы незнакомки успели впиться в блондина. Но у Доминика всё же вышло совладать, и он вновь вырвался, теперь уже почти окончательно протрезвев. - Я не хочу. Будет круто, если мы никогда больше не встретимся, прощай. После этих слов Доминик гордо развернулся и зашагал обратно в зал, оставляя девушку позади, во всех смыслах. Напоследок блондин вновь устроился у барной стойки, желая заказать что-нибудь перед уходом. - Эй, бармен, ещё виски... - вымолвил Доминик, глядя на фигуру, стоящую перед ним в этом клубном полумраке. Она обернулась. - О Господи! Нет, ну что же такое... В этот момент голову обдало горячей волной, а затем холодом. Послышался звук разбивающегося стекла, отдающийся рябью в пространстве. Какие-то секунды прошли перед тем, как блондин потерял сознание. Неприятный и резкий запах заставил Доминика очнуться. Парень даже не стал предпринимать попытку подняться. Он возвел мутный взор в потолок, наблюдая за медленно крутящимися маленькими лопастями вентилятора, висящего наверху. - Ну, хоть живой, - послышался голос совсем рядом. Ховард неохотно повернул голову в сторону, откуда слышал голос, и едва заметно поморщился, увидев Мэтта. Он уже догадывался, что скоро вновь наткнется на этого странного красноволосого типа, переворачивающего чужие жизни и ломающего их. Беллами держал в одной руке маленькую упаковку нашатыря, а в другой - милую кружечку. Ну ей-богу, от такого зрелища может затошнить радугой. Вот только блондина затошнило совсем не этим. Вывернувшись в потрепанный тазик, оказавшийся рядом с диваном, на котором юноша и лежал всё это время, Ховард вытер рот и вновь хмуро глянул на Мэтта, сидевшего на табурете напротив и озабоченно наблюдавшего за Домиником. - Как же ты меня уже задолбал, Господи! - взревел Ховард и, обхватив голову обеими руками из-за приступившей мучительной боли, откинулся обратно на подушку, - Уйди, уйди из моей гребаной жизни нахрен! - Хоть бы спасибо сказал, что ли... - с долей насмешки в голосе произнес Мэтт. - Неужели тебе не нужен друг сейчас? - Да что ты, провидец какой, что ли? - вновь завыл Доминик, желая метнуть в Беллами что-нибудь тяжелое. - Отвали. Боже... Где хоть я? - Ты у меня, - невозмутимым голосом ответил Мэттью и поставил чашку с пузырьком на тумбу, после чего подошел к Доминику и аккуратно взял его за плечи, помогая подняться. Ховард осмотрелся в полутьме: он находился в маленькой комнате, вероятнее всего, обклеенной бледно-кремовыми обоями, скромно обставленной, с довольно большими окнами, правда, не утепленными, так как сквозняк обдавал по ногам. Какой-то хлам валялся повсюду, записи и вовсе не понятные какие-то вещи, то ли статуэтки, то ли какие-то коллекционные вещи. Ховард не желал разбираться. Он поднялся на ноги, но сегодня оказалось всё против него - не прошло и минуты, как блондин вновь рухнул обратно без сил. Без сил, без чувств, без всего, что нужно нормальному человеку.