На дне

Arctic Monkeys - Knee Socks

***

Доминик разлепил веки ещё затемно. Он не вскочил с кровати как обычно, а только поёжился, чтобы не разрушать приятное чувство комфорта и повернул голову в ту сторону, откуда струился запах сигаретного дыма - напротив, в кресле с ободранной обшивкой сидел Мэтт, держа между пальцами пресловутую, быстро тлеющую сигарету. Свет от горящей на столе лампы падал косыми лучами на лицо красноволосого, создавая несколько устрашающий эффект: длинная алая челка спадала на правый глаз и застилала собой почти весь нахмуренный лоб юноши, тени так играли, словно лицо Беллами принимало разгневанное выражение. Ховард мотнул головой, и иллюзия растворилась, как и последняя струя дыма, когда Мэтт отправил сигарету в пепельницу, стоящую на краю грязного письменного стола. - Доброе утро, - поприветствовал Беллами и улыбнулся, убрав челку с лица и полностью разрушив тем самым иллюзию гнева, которая померещилась Доминику в полумраке. - Трещит голова? Блондин лишь положительно помотал головой, всё ещё жмурясь от света. Тогда красноволосый поднялся с кресла и, взяв со стола небольшой стакан, наполненный шипящей жидкостью, подошел к Ховарду и протянул напиток. - До дна, - настойчиво произнес Мэтт. Доминик еле-еле отодрал голову от подушки и приподнялся на дрожащих локтях. Шипящая жидкость стремительно просочилась в горло и заставила юношу порядочно поморщиться из-за своего вкуса, но, когда с процедурой было покончено, Ховарду, пожалуй, стало даже лучше. - Вставай, повезем тебя домой, приведешь себя в порядок, отдохнешь, - кинул Мэтт и направился к двери. Сегодня он казался ещё серьезнее и ещё больше напоминал заботливую мамашу, чем то было вчера. Ховарду было весьма противно это осознавать, но ничего ведь не поделаешь. Юноша сел, свесив ноги, и оглядел всё кругом. Комната оказалось не такой уж уютной: сквозь ободранную раму окна тихонько просачивался ветер, вызывая мурашки. Стены были грязные и влажные, о мебели и говорить нечего, учитывая то, что кроме кресла, стола и пары стульев у двери, тут ничего и не было. А, да, ещё и кровать. Одна только кровать казалось действительно достойной вещью. После короткого осмотра Ховард наконец поднялся на своих двоих, преодолел легкое чувство тошноты на пару с головной болью и двинулся к выходу. Выйдя за дверь, Доминик почувствовал, как что-то несколько раз настойчиво капнуло ему прямо на темечко, заставив пробудиться почти окончательно. Оказалось, что это протекала крыша, судя по многочисленным набухшим от воды областям потолка. Доминик невольно вздрогнул от сквозняка, который шел из-за двери, и, опустив взгляд с многострадального потолка, последовал за Мэттью, успевшим уже исчезнуть из угла обзора. На улице было темно, вырви глаз, дождь уныло барабанил по земле, обрубая всякое чувство уюта и комфорта прямо на корню, одна только фара знакомого мотоцикла мерцала недалеко от особняка, как бы указывая, куда нужно подойди. Когда Доминик неуверенно спустился ниже на одну ступень, фара мигнула несколько раз, что означало шевелить ногами побыстрее. Тогда Блондин обхватил себя руками, чтобы сохранить хоть какое-то тепло, и медленно поплелся в сторону мотоцикла. Фара ещё пару раз настойчиво мигнула, но у Доминика это вызвало лишь ухмылку, и парень решил остановиться, чтобы посмотреть, что же произойдет дальше. - Господи, ну давай быстрее, не одному тебе нужно домой! - раздалось из темноты. - С чего ты решил, что мне вообще надо домой? - устало спросил Ховард, подходя совсем близко к мотоциклу и щурясь от слепящего света фар. - Можешь кинуть меня на обочине, и всё. - Запрыгивай молча, пожалуйста, и поехали, - Мэтт был явно настойчив в голосе и пререканий терпеть не намерен, так что Ховард только громко хмыкнул и неохотно приземлился на влажное сиденье. Парень на самом деле не горел особым желанием нестись домой прямо сейчас, да и вообще когда-либо, уж лучше сдохнуть от передоза алкоголем и укуриться в хлам, но нет, чтобы ехать домой и там постепенно утопать в грустных и меланхоличных мыслях - ни за что. Да и голова снова начинала ныть, а печень - требовать чего-нибудь, чтобы опохмелиться, да, собственно, и желудок постепенно просыпался и стал хныкать, а дома, как известно, есть нечего обычно, потому что отец редко там бывает, а сын просто лентяй и вообще... Тем временем, пока всякие "рутинные" мысли затопили голову Ховарда, мотоцикл успел уже выкатить на трассу и порядочно разогнаться. Парень вынырнул из этого "кричащего потока", когда капли дождя стали сильнее лупить по лицу. Отцепив одну руку от плеча Мэтта, в которое Дом в целях осторожности крепко вцепился, блондин прислонил ладонь ко лбу, чтобы хоть как-то оградить себя от настырных капель. Только сейчас Ховард в возмущении заметил, что его сопровождающий был в шлеме. Доминик решил было начать возмущаться вслух, но потом понял, что это будет бесполезно и почему бесполезно, так что парень просто уперся лбом в спину Беллами, укутанную всё той же грубой кожанкой. Показалось, словно Мэтт там, у себя на волне, усмехнулся от этого действия Ховарда, отчего последнему невольно стало крайне неловко и неприятно. Начинало потихоньку светать, небо из черного медленно превращалось в серое, и легче от этого не становилось, пожалуй, никому. Дождь перестал лить, а Мэтт перестал гнать - по городу ребята ехали уже просто с черепашьей скоростью, что сперва показалось Ховарду даже странным и любопытным, но потом парень просто забил. А потом он уже и увидел свой дом через некоторое время, как будто вместе с небом и со всей улицей посеревший. Доминик лениво зевнул, слезая с мотоцикла, и, не прощаясь с Мэттом, поплелся по увядающей лужайке к крыльцу. - Даже не поблагодаришь? - произнес Беллами, глядя вслед блондину и покручивая в руках шлем и играясь с визором, открывая и закрывая его. Но Мэттью почти сразу понял, что ответа от Доминика он не получит, поэтому только задумчиво хмыкнул, нацепил обратно шлем, и через несколько секунд рев мотора утихал где-то в конце улицы. "И снова погнал..." - задумался Ховард, роясь в карманах в поисках ключей. В голове снова начало порядочно звенеть, и когда юноша зашел в душный и темный родной дом, то первым делом он отправился на кухню, спешно ткнув на кнопку выключателя света, и стал рыться в шкафчиках и тумбах в поисках какого-нибудь "алкозельцера", потому что тот, который дал Мэтт, оказался, судя по всему, совсем хреновым. Однако поиски не увенчались успехом, Ховард нашел всё что угодно, кроме болеутоляющего, дошло вплоть до таблеток для увеличения потенции, и Доминик даже позабавился, поразмышляв над тем, кому и зачем в этом доме могли понадобиться такие пилюли. В конечном итоге блондин решил только одно - подняться в свою комнату и лечь спать, лучшего сегодня всё равно больше не произойдет. Внутри ничего так и не изменилось. "И это хорошо..." - подумал про себя Ховард, утыкаясь носом в наволочку, которую уже давно не помешало бы простирнуть, но кто ж это сделает?

***

Первой мыслью, когда Доминик проснулся, было - когда сходить в чертову больницу. Сейчас? Не, не сегодня, не завтра, даже не на этой неделе. Хотя, какой сегодня вообще день недели? Головная боль отступила, но остатки того "звона" всё ещё давали о себе знать. Ховард в этом убедился, когда поднялся с постели. Только сейчас он заметил, что плюхнулся на койку прямо в ботинках и оставил после себя вагон грязи. Наверное, впервые за 17 лет своей жизни юноша проявил такую хозяйственность, хотя и очень своеобразную - в следующую секунду после того, как Доминик снял обувь, он принялся снимать белье с постели. Выглядело это крайне неуклюже, особенно когда парень случайно порвал простынь в попытках стянуть её с матраса. Тем не менее, блондину удалось покончить с этим. Скомкав всё белье и взяв его в охапку, Ховард отправился в ванную и бросил груз на короткое время рядом со стиральной машиной. Долго ещё Доминик стоял рядом с этим чудом техники и чесал затылок, пытаясь вспомнить или просто логически сообразить, как работает эта штуковина. Но потом юношу словно осенило, и он, щелкнув пальцами, принялся подбирать белье с холодного кафеля и погружать этот большой комок грязи в барабан, который слегка крутанулся от такого внезапного появления огромного количества вещей. Когда с бельем было окончено, Доминик везде открыл окна, ибо в доме стояла ужасная духота, особенно на кухне, плюс ко всему запах различных антисептиков и прочей лечебной гадости вызывал наплыв одних из самых неприятных воспоминаний, и сам по себе был просто отвратителен. Доминик быстро шагнул мимо тумб и, украдкой взглянув на то место, где было кровавое пятно, поспешил открыть форточку. В помещение тут же устремился поток свежего и влажного осеннего воздуха. Ховард с облегчением вдохнул и прикрыл глаза на секунду, чтобы избавиться от всех мыслей вообще - это и об отце, и о странном новом друге, и о долгах, и о зачетах, и вообще обо всех-всех провалах в этой жизни. - Курить! - с улыбкой, как будто началась новая жизнь и всё стерто из памяти, сказал себе Доминик и закрыл окно. На улице снова начинало темнеть, это был, пожалуй, самый быстрый день в жизни юноши. Доминик свободной походкой шагал по мокрому асфальту, усыпанному темной листвой тут и там, шагал уверенно, как в старые добрые времена. Кажется, тот маленький кризис миновал, и печень с новой силой принялась за своё. Покинув магазин с парой пачек сигарет в кармане и бутылкой дешевого пива за пазухой, Ховард было направился домой, но тут услышал за спиной непривычно писклявый женский голос, который даже создал некий звон в ушах: - Доминик, это ты? - девушка на своих спичках-ножках быстро обошла юношу и встала перед ним, чтобы убедиться в своей догадке. - Это ведь ты! А ведь это была та самая шатенка-скромняга, которая тайком текла от одного только взгляда Ховарда. У Доминика когда-то было в планах воспользоваться этой особой, но сейчас он явно был не готов и не в настроении, да и поведение девушки показалось ему каким-то придурковатым до жути... Хотя, почему бы и нет? "Сегодня можно всё!" - сказал себе Ховард и мило улыбнулся девушке, доставая из-за пазухи бутыль и дружелюбно протягивая её шатенке. Однако та поспешно замахала руками, отказываясь, и отчего-то заметно покраснела - это можно было увидеть даже в кромешной тьме, наверное.

***

- Боже, что, прямо сейчас...? - в смятении и возбуждении выдохнула шатенка, будучи уже прижатой к стене в прихожей. Холодные ладони Ховарда нагло гуляли под расстегнутым плащем девушки, под кофтой с расстегнутыми пуговицами. - Сейчас, - прорычал ей на ухо Доминик, после чего подхватил застенчивую особу под зад и понес туда, где есть хоть какая-нибудь возможность принять горизонтальное положение. Доминик усмехался про себя, пока располагался со своей подружкой на диване в гостиной и начинал медленные "пытки" над её бледным и худощавым телом. Он думал, что ещё час с лишним назад он будет спокойно идти домой, а по приходе сразу ляжет спать, как убежденный алкоголик, но... И самым смешным ему казалось, что сейчас под ним похотливо постанывала какая-то отличница, с самыми целомудренными убеждениями и образом жизни. Господи, бедняжку разнесло с одной только бутылки пива! Даже сопутствующему своему не оставила... Доминик не смог нагло не улыбнуться, когда стянул с неё кружевной бежевый лифчик и провел по напрягшимся соскам, ущипнув их. Девушку уже ничто, наверное, не смущало, она лишь продолжала стонать, требуя продолжения. Ховарда это, пожалуй, даже завело. - Что, ты даже не скажешь это ваше заезженное "нет, хватит"? - горячо выдохнул с той же злой насмешкой Доминик девушке на ухо, склонившись над ней, а рукой скользнул вниз по плоскому животу, чуть подрагивающему от девичьего волнения, после чего небрежно отодвинул очередные кружева с остро очерченных бедер и начал хозяйничать с новыми силами, заставив бедняжку изогнуться от прихлынувших новых ощущений. Шатенка закрыла рот обеими ладонями и зажмурила глаза. Доминика не оставляла эта злость, казалось, что у него самые мрачные намерения. - Ещё... - тихо всхлипнула шатенка, не решаясь взглянуть в одичавшие глаза Ховарда, словно горевшие ядовитым зеленым пламенем, оставляя всю серость где-то глубоко внутри. А Доминик, собственно, и повиновался, продолжая беззастенчиво водить рукой по горячей и влажной промежности, то и дело скользя пальцами по распухшему от возбуждения клитору. Иногда блондин замедлялся и начинал выполнять круговые движения пальцами, ещё сильнее выводя тем самым девушку. В конце концов, когда парень понял, что влаги более чем достаточно, он принялся расстегивать свои джинсы. Он знал, сегодня все получат сполна. - Что ж, получай ещё, - дерзко улыбнулся Ховард и вновь склонился над дрожащей девушкой, опираясь одной рукой об обивку дивана, а другой держась за основание напрягшегося члена и медленно водя им по мокрой промежности девушки, между половыми губами, затем скользнул вниз ко влагалищу и, задержавшись буквально на секунду, вонзился внутрь. Всё коварство как будто на момент накрылось медным тазом, когда Доминик почувствовал, как его орган зажимает внутри этого проклятого влагалища, причиняя тем самым не самую замечательную на свете боль. Блондин даже не сразу услышал визг под собой, который издавала мерзкая шатенка. Злость копилась внутри всё с большей силой, и теперь, когда её было достаточно, Ховард не намеревался останавливаться - он начал медленно, насколько это возможно, продвигаться глубже, пока не удостоверился, что этот легкий спазм сошел, после чего добавил своим движениям настойчивости и наглости. На ощущения девушки было полностью наплевать, сейчас для Ховарда это была лишь кукла, на которой можно выместить весь гнев и обиды, которые накопились. Доминик приподнялся, подхватив девушку за ляжки, притянул к своим бедрам и стал проникать ещё глубже, казалось, до самой матки. А может и не казалось, кто знает, изнутри блондин эту особу, к счастью, не рассматривал. Уши давно уже заложило - это был своеобразный защитный рефлекс, чтобы не слышать визги и стоны, без конца исходящие от шатенки. Доминик откинул голову назад и закрыл глаза, пытаясь прочувствовать какие-нибудь ощущения, но ничего пока из этого не выходило путного - лишь где-то отдаленно было что-то, напоминавшее слово "приятно". Тогда парень позволил себе максимально ускориться, тем самым неожиданно для себя приблизив это ощущение "приятно". Он опустил свой взгляд на шатенку, волосы которой спутались и намокли, а лицо уже давно было не невинным, а распахнутые губы, раскрасневшиеся и влажные, так и выражали это слово - похоть. Оно витало здесь повсюду. Ховард не мог больше смотреть на это искаженное лицо, поэтому он на мгновение остановил процесс и грубо перевернул горячее и послушное тело на живот, схватил безымянную за темные волосы и прижал её к плотной обивке дивана, после чего снова начал поступательные движения. Да, так определенно было легче и приятнее, и эта бледная, прогнувшаяся от давления спина с выпирающими лопатками, эти позвонки, на которые падал приглушенный свет фонарей из окна, всё это доставляло большее удовольствие, чем смотреть на отвратительное лицо. Ховард чувствовал, как внутри этой куклы становилось ещё жарче и влажнее, как её мышцы невольно сжимались, когда он проталкивался чаще, быстрее, ещё чуть глубже. Доминик не позволял ей поднять своей головы, он продолжал держать её на почтительном расстоянии от себя за волосы, но той похоже это и нравилось до свинячьего восторга. В конце концов, полностью измотавшись за пролетевшие как миг минуты, Доминик смог всё-таки прочувствовать то, о чём он раньше так долго парился - тот самый пресловутый оргазм. Пара склизких полупрозрачных струек скользнула девушке на живот, вот и всё дело. Ховард ожидал совсем не того кайфа, это, разумеется, хуже, чем в порно. Доминик поймал себя на такой мысли, когда застегивал свои потертые джинсы. Шатенка, наоборот, переполненная ощущениями, продолжала лежать на диване и глубоко дышала. Краешки её губ, кажется слегка согнулись в довольной улыбке. Бедняжка. Доминик снова стал хозяйничать по дому, как будто не было вообще ничего. Через пару минут он вернулся из кухни с салфетками в руках. Ему показалось, что особа уже давно ушла, но он ошибся. Тогда юноша раздраженно вздохнул и, подойдя к девушке, кинул ей на живот пару салфеток, хотя это изначально и не было их предназначением. При включенном свете это было жутковатым зрелищем - полуголая, растрепанная, улыбающаяся шлюха со спермой на животе и примятыми салфетками сверху. - Вытрись и давай, чоп-чоп, на выход, - так же как салфетки, кинул эти слова блондин и поспешил подняться наверх, чтобы достать белье, одинокое и позабытое в сушилке. Парень даже с долей бережности расправлял простыни, хотя он этого даже и не замечал. Когда с этой процедурой было точно покончено, Ховард снова спустился вниз, чтобы проверить, остался ли он один в этом доме. Но ожидания не оправдались - шатенка всё мялась на пороге, строя из себя милашку. Знала бы она, насколько это теперь напрасно. Доминик вышел в коридор и, прислонившись телом к дверному косяку, взглянул на девушку фальшивым сожалеющим взглядом. Та лишь растерянно посмотрела на него в ответ и чуть улыбнулась, вновь краснея. Ховарда это уже начало порядком бесить, он прошел мимо особы и, открыв входную дверь, деланно поклонился и произнес: - Прошу. Девушка грустно вздохнула и медленно вышла на улицу. Напоследок она вновь в надежде обернулась, и Доминик не мог не отпустить колкость, сопровождаемую ядовитой улыбкой: - Будем надеяться, ты не очень фертильна. И дверь громко захлопнулась. Ховард решил оставить бедняжку наедине с этими мыслями. - Ну черт! - всплеснул руками блондин, выйдя в гостиную и обнаружив на обивке дивана довольно большой красный след. - Вечно непорванные попадаются... Весь остаток ночи Доминик занимался уборкой дома. Он и не задумывался, зачем делал это. Наверное, чтобы отвлечься от всякого рода мыслей и страхов. Пятно с дивана так полностью стереть и не удалось.