Доблестью "Стрелиции" клянусь

Только свеча спокойно догорала в сгоревшем доме.

***

      Рюноске и не предполагал такой встречи. По крайней мере, сейчас. Однако судьба решила иначе.

*Flashback*

      — Куда ты собираешься идти? — скрывая своё любопытство, спросил Расемон.       — Говорю же, к другу. Он много чего знает. И поможет нам. Его, кстати, Фёдор зовут. — весело отозвалась Игараси.       Она прекрасно знала, Акатугава знаком с этим человеком. Ещё со времён Сибусавы. Она довольна. Безгранично рада. «О да, прекрасная реакция, дорогой. Мне нравится этот оскал».       — Ты говоришь о нем? — мрачно произнёс Рюноске. — Иметь с ним дело опасно. Он чуть не уничтожил Йокогаму. И убил добрую половину не только Портовой Мафии, но и остальных группировок и просто невинных одарённых. И ты заявляешь, что знакома с ним?! — Дьявол Расемон был в бешенстве.       Этот человек чуть не стёр с лица земли его родной город и его самого, а теперь его напарница заявляет о «тесной» дружеской связи с этим антагонистом.       После паузы, длиною в несколько минут, Расемон решился спросить:       — Скажи, Босс знает? — короткий вопрос прорезал тишину пустой утренней улицы.       — Естественно. — ухмыляясь, ответила Демон Сакуры. — Можешь не волноваться. Сейчас Достоевский не находится в том положении, чтобы пытаться навредить одарённым и всему миру. Отдел по делам Одарённых постарался. — спокойно добавила девушка.       — Если бы это было так. — прозвучало в ответ.

*End of flashback*

      Пройдя несколько десяткой поворотов и узких улочек на окраине города, напарники вышли на большую улицу. Пройдя вдоль торговых рядов улицы, они скрылись между магазинов с травами.       Спустя несколько минут вышли на освещённое солнцем маленькое поле. Хотя, скорее всего это был большой сад с различными цветами, большими раскидистыми деревьями и античными статуями. Однако от сада ничего прежнего не осталось. Лишь странные высохшие деревья, жёлтая трава и облезлые статуи греческих див. Керамические плитки неприятно ездили туда-сюда и уже не надлежали к использованию. У главного входа в здание стояли два старых льва. Такие же облезлые статуи. Само здание тоже перетерпело ветра времени и от его первозданного вида ничего не осталось. Лишь покошенные витражные окна в пол, красивые колонны веранды, осыпающиеся в мелкий песок. Лишь широкая расписная дубовая дверь и чудом сохранившаяся золотая надпись «Renesans» напоминала о светлых временах этого места.       Розоволосая, словно завороженная, смотря на двухэтажное здание, бьётся об заклад, чем бы это место ни было, оно было прекрасно.       «Навевает воспоминания. Словно снова в детстве» — меланхолично подумала девушка. Однако эти мысли быстро выветрились из головы.       Ветер, поднимая вековую пыль этих мест, забрал с собой тёплые воспоминания. Уходя, он оставил лишь ржавый привкус и запах старых книг.       Кивнув друг другу, коллеги зашли в здание. Открывая тяжёлую дубовую дверь, их взору предстало невероятной красоты помещение. Внутри здание оказалось ещё больше. И было гораздо ухоженней и богаче на вид нежели сад или фасад здания. Абсолютно симметричные лестницы поднимались вверх и встречались в одном месте. На месте пересечений лестниц на тёмно-синих обоях напротив вошедших висел гобелен. На нём был изображён огромный бардовый дракон с золотыми чешуйками, находящийся на вершине горы.       Ступая по мраморному, тёмно-серому полу, напарники поднялись по лестнице до второго этажа. Это место не уступало в красоте первому этажу, однако было куда светлей и приятней на вид. Посреди большой комнаты на таком же мраморном полу лежал бежевый круглый ковёр с золотистым узором и такого же цвета кисточками по краям. В этой комнате окна располагались в шахматном порядке. В свете дня разноцветный витраж превращал всю комнату в калейдоскоп. На другом конце стоял скромный столик и кресло, в котором сидел и сам житель этого дома. Сам Фёдор Достоевский мирно сидел и читал какую-то книгу, а поодаль от него расположился Гончаров с чайником, вероятно, чёрного чая.       — И всё же, ты решила меня навестить. Я рад такому гостю. — поднимая свои глубокие очи, сказал Фёдор.       — Я пройду, не против? — аккуратно спросила девушка, рукой указывая на соседнее кресло.       Ответом послужил кивок. Девушка прошла к месту, а Рюноске остался у дверей. На всякий случай, сказал он. Сев в кресло, девушка увидела перед собой чашку горячего чая, как оказалось, с васильками. Кивнув Гончарову, розоволосая медленно забрала чашку из его рук и немного отпив, начала разговор:       — До тебя не доходил слух о Кате́нине? — гипнотизируя взглядом хозяина этого здания, она задала вопрос.       — Подрывник, с весьма скудным прошлым. Не эспер. — наконец отложив книгу, незамедлительно ответил Глава Крыс. — Для тебя слишком лёгкое дело. Ты ведь не за этим пришла. — коварно улыбнувшись, парень отпил немного чаю. — К чему этот фарс? Спроси напрямую. — продолжал надвигаться Достоевский.       — Время идёт, но ты не меняешься. Все также нетерпелив. Как в детстве. — выдохнув, выдвинула «приговор» юная леди. — Ну раз ты так хочешь… Что ты узнал о подземных толчках. Это то же самое? — уже более напряжённо продолжила Сакура.       — Это хуже. И, боюсь, нам с тобой теперь не справится. — глухо произнёс Федор. — Йокохама просто не выдержит такой нагрузки. Отдел об этом в курсе. Агентство, я так предполагаю, тоже. О Гильдии говорить не стоит. Портовая Мафия всё это время не была в курсе дел, однако предполагаю, Отдел выдал нужную Мафии информацию. И ты пришла, чтобы узнать больше, сестрица. — он уверен в своих словах. Как всегда.       — Что за толчки? И почему Мафия не была в курсе? — внезапно встрял в разговор подошедший Расемон. Уже с чашкой чая в руках.       — Присядь-ка. Скажем так, толчки — это Начало Конца. — подняв взгляд на Акатугаву, сказала девушка.