Someone Else's Dreams

«гостиная, украшенная к дню рождения, на который никто не придет.»

Два месяца спустя.

Наступает декабрь и приносит снег. Он просыпается посреди ночи и встает у окна, наблюдая, как снегопад покрывает баскетбольную площадку за домом. На мгновение он вспоминает пепел, что кружился, как эти снежинки. Трясет головой. Эти мысли (эти воспоминания) все реже приходят в голову с тех пор, как те сны прекратились. Стакан воды в руке теплый, а вот окно, к которому он прижимает ладонь, холодное, очень холодное. Его вдруг накрывает меланхолия, почему — не ясно. Может, дело в снеге. Может, в его восемнадцатом дне рождения. Восемнадцатилетие — это важно. Раньше оно казалось далеким маяком, недосягаемым, как Эйфелева башня или Великая китайская стена. Теперь оно наступило, и он теряется, не зная, что делать дальше. Но несмотря на это, он рад, что у него есть шанс делать хоть что-то. Чем бы это ни было. Он рад, что он здесь. От Джоша пришло сообщение сразу после полуночи: С днем рождения, Тайлер. Он откладывает телефон. Нет смысла отвечать сейчас и будить Джоша, ему все-таки на работу с утра. Утром снег все еще идет. Спасибо за поздравление, — пишет он. — Осторожно на дороге. Погода говно. Знаю. Не приезжай ок? Там опасно. Тайлер краснеет. Он настолько предсказуемый? Как только Джош получил работу в Taco Bell, это место стало для него прибежищем. Он всегда берет тетрадь и газировку, садится за один из столов и пишет. Иногда песни, иногда просто мысли. Он прерывается только для того, чтобы взглянуть на Джоша (при правильно выбранном месте можно увидеть его рабочее место на кухне, а в особенных случаях он выходит поздороваться сам). Его ярко-розовые волосы выцвели, и уже показываются черные корни. «Дальше, наверное, желтый,» — говорит он. Окей. Он лжет. Ему все равно, какая там погода. Ничто не остановит его на пути к Джошу. Поэтому он одевается теплее, берет рюкзак и новую тетрадь и спускается к машине, чтобы оставить ее прогреваться и убрать снег со стекла и зеркал. Когда он возвращается внутрь, пальцы и нос немеют. Тепло дома обжигает уши, но он все равно улыбается, дрожа у двери и смотря на дым из выхлопной трубы. — С днем рождения, солнце, — говорит мама. Она лежит на диване с книгой — Николас Спаркс. Сегодня суббота, и в это раннее время младшие еще спят. Им придется поздравлять его позже, когда он вернется. — Спасибо, — говорит Тайлер. — Мне восемнадцать, поэтому я съезжаю. Все вещи в машине. Никогда не вернусь, окей? — Ладно, — отвечает мама, не отрывая взгляда от книги. По голосу слышно, что она улыбается. — Передавай Джошу привет. Ехать по городу опасно, особенно по темноте (ведь солнце взойдет часа через два). Он проезжает две аварии, пока добирается до Taco Bell. На парковке уже стоят машины сотрудников, так что Джош должен быть внутри и готовиться к смене. Дверь идет открывать не он, но эта девушка узнает Тайлера — ладно, может, он правда приезжает сюда слишком часто — и машет, приглашая его внутрь. — Привет, Марта, — говорит он, потирая замерзшие пальцы. — Как жизнь? — Джош на кухне, — говорит она то, что он хочет услышать. — Тебе как обычно? Тайлер садится у окна, чтобы смотреть на снег за окном. Снегопад пока прекратился. Фонари еще работают, и небо только-только начинает светлеть. Все светится золотом, и меланхолия, накрывшая его дома, пропадает. Тайлер проводит пальцами по спирали своей тетради. Он понимает, что счастлив. В песнях, которые он пишет, все больше надежды. Плохая погода не останавливает людей от вождения и посещения ресторана. Тайлер не обращает на них внимания, увлекшись письмом, и останавливается только чтобы встряхнуть пальцы и размять конечности. Он любит, когда руки болят от долгой работы, и любит эту мирную атмосферу, когда за окном снова начинается снегопад. Джош ставит на стол поднос. На нем еда на двоих (как работник, он имеет право на скидку). Он выглядит прекрасно, румяный от жары на кухне. — Привет, именинник, — говорит он. Его старая улыбка вернулась, та, из-за которой он словно светится изнутри. На мгновение Тайлер не может выговорить и слова. Он давится чувствами и заставляет себя успокоиться. — Привет. Спасибо. — Каково это? — спрашивает Джош, копаясь в своем тако. Перед ним лежит острый соус. — Быть восемнадцатилетним. — Ну, — Тайлер уже уверен в ответе. — По-другому. Но так же. Джош задумчиво жует. — И правда. Его телефон вибрирует. Тайлер даже не проверял свой с тех пор, как приехал: единственный, кто ему пишет, уже здесь. Он достает свой телефон, просто чтобы Джош не думал, что он пялится. Когда у него хватает сил поднять взгляд, Джош улыбается, что-то быстро печатая. — София? — спрашивает Тайлер. — Ага, — рассеяно отвечает парень. Он убирает телефон и снова берет тако, отламывая кусочек. — Как она? — интересуется Тайлер, надеясь, что она упала с лестницы. — Хорошо, — говорит Джош, закатывая глаза. — Мы просто друзья. Не нужно делать такое лицо каждый раз, когда мы разговариваем. — Какое лицо? — хмурится Тайлер. Джош показывает на него. — Вот это. Прямо сейчас. Я уже говорил, что не люблю ее. Я люблю тебя. Жду тебя. Эта тема такая же заезженная, как ковер, по которому ходили годами. Ходили, причем, кругами, потому что этот разговор никуда не приводит: Джош не может отрицать, что был заинтересован Софией в самом начале, а Тайлер не может поверить, что Джош правда будет ждать. Это запрещено подростковым кодексом или типа того. Разве Джош не должен быть кобелем? Что бы это ни значило. — Я закончу смену, — говорит Джош. — И принесу тебе тарелку праздничных начос. — Напишешь мое имя соусом? — смеясь, спрашивает Тайлер. — Блин, это был сюрприз! Подождешь меня? Да. Тайлер подождет. Через три часа они едут домой к Тайлеру, скользя на поворотах из-за заднего привода. Поездка так коротка, что печка даже не успевает разогреться, но им все равно тепло. Они смеются над рассказанными Джошем историями о сегодняшних посетителях. И когда он открывает входную дверь, внутри уже собрались все: родители, бабушка с дедушкой, братья с сестрой. Семья Джоша. И хотя они все ждут их, никто не смотрит на дверь, кроме Эшли. — Сюрприз! — кричит она, и остальная дюжина голов поворачивается. Звучат запоздалые выкрики «Сюрприз!». Висит баннер и куча воздушных шаров (цветов старшей школы Уортингтона — Вперед, Воины!), на каждой голове — праздничный колпак, стол заполнен разной едой, а стулья придвинуты так близко, чтобы каждый уместился, даже если они будут толкаться локтями. На вафельном торте Тайлера взбитыми сливками выведено «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!» Подарок Джоша не запакован, но к нему приляпан яркий бантик. — Я не знал, как упаковать чехол для укулеле, — говорит он. Тайлеру все равно на упаковку. Они ставят свечу на вафли и собираются вокруг него. Никто не против, когда Тайлер подпевает им, ведь он все равно поет лучше, чем большинство из них. — Загадывай желание, — торопит кто-то, когда песня заканчивается. Тайлер улыбается, надеясь, что не заплачет. Он наклоняется и задувает свечу. Все ликуют. А на улице наконец-то закончился снегопад.

Конец.