Someone Else's Dreams

поднимись, чтобы быть ближе. скажи, когда достигнешь Бога. (@waste_of_ink)

Пахнет плесенью и сыростью. Свет яркий и ослепляющий, и Джошу приходится сощуриться, чтобы узнать, что вокруг. Это словно опустошенная библиотека, но без книг. Повсюду шкафы и полки, поломанные и прибитые старыми ржавыми гвоздями. Комната не больше, чем остальные в Домике, но кажется еще меньше из-за забитого пространства. Каждый закоулок полон коробок, разнообразных контейнеров. Консервные банки, измазанные сажей, покрытые пылью контейнеры для еды, старые музыкальные шкатулки, чехлы для музыкальных инструментов. На полках нет свободного места, коробки составлены в стопки на полу и на столах, и эти башни тянутся до потолка, как сталагмиты. Он уже видел это место на рисунке ребенка. Единственная свободная поверхность — стол у окна, но и на ней что-то есть. Шахматная доска с расставленными шашками, но игрок здесь только один. Джош его знает. В их последнюю встречу руки мальчика были измазаны краской. Он вспоминает его улыбку, смех, неровные зубы и пижаму. Еще ярче он вспоминает страх, который чувствовал в его последние минуты, когда парализованный Джош был заперт в яме под первым Домиком и слушал, как маленькие ножки бьются о пол, пока жизнь уходит из тела. — Маленький Блурри, — говорит он. Дышать невероятно трудно, словно весь воздух забрали из легких. — Я думал, ты умер. — Он умер, — говорит тот, кто выглядит, как Маленький Блурри, как Тайлер. Его лицо серьезное, нахмуренное. Одна нога согнута и поставлена на стул так, что он может положить на нее руку. Он смотрит в окно, и Джош знает, что там. Огонь, дым. — А кто ты? Мальчик угрюмо жмет плечами. — Ты уже знаешь. Может, Джош и знает. Мальчик меняет позу на нормальную и указывает на стул напротив. — Присядешь? Если честно, не хочется. Это существо сильно, что для Джоша синонимично опасности. Вся комната заряжена почти электрической энергией, из-за чего волоски на руках и ногах Джоша встают дыбом. Но, кажется, отказы не принимаются. Он осторожно проходит мимо стопок коробок и присаживается на сторону красных шашек. — Сыграем? — спрашивает Джош. Это кажется вежливым. — Я уже начал, — признается мальчик. — Может, в другой раз. Но у меня есть кое-что твое. Оставлял на сохранение. Мальчик обходит кругом коробки и банки с видом того, кто часто тут бывает и хорошо знает комнату. Маленькие пальчики бегут по наклейкам и останавливаются, чтобы стереть пыль с чехла для укулеле. Затем он исчезает за стопкой коробок высотой с него самого, возвращается с маленькой коробочкой и передает ее Джошу. Это краска для волос. — Люблю упаковки, — говорит мальчик. — Всегда любил. Открой. Джош слушается и находит внутри сердце, розовое, как его волосы, и размером с его кулак. Оно мягко бьется, почти грустно, и кажется хрустальным. Что-то в груди жжет, словно тянется, зовет домой. — Спасибо, — говорит Джош. Он и не замечал ноющей боли в груди, пока она не успокоилась. Если его сердце здесь, сердце Тайлера тоже, и, конечно, этот житель Домика на дереве знает о нем. Подумав о парне, он поворачивается к люку. Он закрыт и тих. Ладони Джоша влажные, и он вытирает их о штаны. — Тайлер в порядке? — Он скоро придет. Думаю, это тоже твое. Барабанная палочка. Она пожеванная, но достаточно крепкая. — Я могу починить ее, если хочешь. Будет как новая. — И так сойдет, — говорит Джош, стесняясь просить о таком. Он все равно ее любит. Неловкая тишина. Джош невольно чувствует себя лишним, словно он не на своем месте и не в то время. Он нервно проводит пальцами по палочке, смотря на шахматную доску. Красные вырываются вперед, но лишь на очко. — Кажется, дела плохи снаружи, — бормочет мальчик, словно самому себе. Дым за окном почти закрывает все остальное. Джош никогда не видел такого пожара — такого сильного, что ничего, кроме дыма, не видно. — Этот Домик в голове Тайлера, да? — спрашивает Джош. — И он горит, потому что ему опять плохо. Мальчик качает головой. — Не каждая история, где появляется Тайлер, принадлежит ему, понимаешь. Даже твоя. Люк за ними распахивается, и Тайлер пролезает внутрь, цепляясь за лестницу. За ним виднеется Блурри с оскаленными зубами и дымом вокруг ушей и глаз — таких красных-красных, но Тайлер захлопывает люк и придавливает сверху своим весом. Пол трясется, и Джош подходит помочь, встав так близко к Тайлеру, что чувствует его пот и страх и слышит судорожный вдох, когда Тайлер видит сидящего за столом. — Ты, — говорит он. — Кто ты? — Зачем ты его запер? — спрашивает мальчик, кивая на люк, что все еще дрожит от ярости Блуррифейса. — Впусти его. Он тоже должен быть здесь. — Ты — это он, да? — спрашивает Тайлер. — Я так тебя и представлял. Когда мы с Джошем шли по мосту, я спросил его, что там, в Домике на дереве? И он сразу сказал. Я ему тогда не поверил, но он правда сказал это. Он сказал: Бог… — Может, — заканчивает мальчик и улыбается, слегка застенчиво. — Я не был уверен, слушаешь ли ты. Тайлер сжимает кулак, словно хочет пересечь комнату и врезать Ему. — Это была твоя первая ошибка. Я всегда слушаю Джоша. Всегда. — Тайлер, — шепчет Джош. — Может, не стоит… — У меня только один вопрос. Если мне можно задавать вопросы. — Ты можешь делать все, что хочешь. — Тогда зачем? Зачем ты позволил стольким ужасным вещам случиться с нами? Джош потерял работу, я… я пытался покончить с собой, Эшли пыталась покончить с собой, все эти сны и все, что Блуррифейс сделал. Зачем это все? Мальчик моргает. — Нет… Я знал, что ты спросишь, и это был мой ответ. Ты можешь делать все, что хочешь. Все вы. Свобода действия. Это мелкий шрифт в твоей пыльной Библии, подписанной изнутри почерком шестиклассника. У вас есть свобода действия. Ты не жаловался на это, когда сам использовал ее для зла. Лгал друзьям, чтобы они считали Джоша обычным неудачником. Лгал Джошу, чтобы он думал, что София не может его полюбить. Ужасно обращался с Софией только из-за ревности. — Нельзя такое сравнивать, — говорит Джош. Ему не нравится тяжесть взгляда мальчика. Он сжимает палочку крепче и ищет в ней силы. — Тайлер поступил неправильно, но Блуррифейс — настоящее зло. — Я могу такое сравнивать, — говорит мальчик. — Я все могу. Но кое-что я делать просто не стану, и одна из таких вещей — ваши решения. Если бы я делал их за вас, гарантирую, этого всего, — он указывает в сторону леса за окном. — Можно было бы избежать. — О чем ты? — спрашивает Тайлер. — Это ты и сделал! — Если бы ты слушал меня хотя бы вполовину так хорошо, как слушаешь Джоша, ты бы понял в два раза быстрее. Я ничего не делаю, я только даю вам шансы сделать это. Я устал смотреть, как вы отнимаете собственные жизни, — он впервые отходит от окна. Обходит кругом пирамиду из стеклянных банок, наполненных сухими коричневыми лепестками. Берет верхнюю банку и стирает пыль с крышки. Когда он наклоняет ее, становится видна надпись: ТАЙЛЕР ДЖОЗЕФ XLVII. Все коробки в комнате обретают новый смысл: сотни и сотни их. — Сердца. В основном твои. Некоторые Джоша. Все это — разные версии вас, но в какую бы ситуацию я вас не помещал, все заканчивается одинаково. Так что я подумал, может, вместе вы сможете то, на что не способны поодиночке. — Я не понимаю, — говорит Тайлер. — Может, стоит впустить его, — говорит мальчик. Люк перестал дрожать, но Джош все еще чувствует присутствие Блурри на той стороне, скрежет ногтей по дереву. — Ты с ума сошел? — спрашивает Тайлер. — Он хочет убить нас. Он хочет найти мое сердце и забрать его. — Я ему не позволю, — обещает мальчик. Он берет толстую книгу с подоконника. Внутри она оказывается пуста, вырезана, и Джош не может не думать, что почерк похож на почерк Тайлера. Там лежит сердце, красное стекло, все еще мягко бьющееся. — Я его сохраню. Даю слово. Это противоречит любому здравому смыслу, но они отходят, шаркая по дереву. Им приходится прижаться друг к другу, чтобы не уронить груду разных коробок. Задвижка отходит, люк открывается, и поднимается дым, а затем и пальцы Блурри, черные и покрытые кровью от попыток царапать дверь. Его глаза горят, словно раскаленные угли, а зубы сжаты до скрежета, когда он залезает внутрь. — Ты, — говорит он мальчику. Кажется, не хватает какой-то истории и контекста, но, каким бы любопытным Джош ни был, ему не очень хочется узнавать, что случилось между этими двумя существами, Добром и Злом. — Я знал, что они приползут к тебе. Я знал, что если останусь на вершине, рядом с тобой, это приведет к этому. — Обожаю твои монологи, — говорит мальчик. На его лице появляется тень улыбки — тень с незаконченным делом. Он садится обратно за стол и указывает на шахматную доску. — Доведем игру до конца? Осталось немного. Домик на дереве скоро упадет. Но мне интересно, чем это кончится. Вся злость испаряется. Джош и Тайлер смотрят, как Блурри передвигается по Домику. Его дым рассеивается, глаза темнеют, словно угли остыли. Когда он садится на стул, он так похож на Тайлера. Так похож на себя. — Ладно, — говорит он. — Что скажешь, если мы повысим ставки? Сделаем все интереснее? — Разве уже не интересно? — Какого хуя происходит? — бормочет Тайлер, обжигая шею Джоша. Тайлер наполовину зажат за парнем и чувствует себя в безопасности — если что-либо захочет добраться до него, ему сначала придется столкнуться с Джошем. — Они играют в шашки, — говорит Джош. — Тишина на галерке, — говорит Блурри, щелкая пальцами. Домик на дереве качается под ними. Когда Джош пытается открыть рот, его губы оказывается склеены, закрыты. Пальцы Тайлера крепче сжимают его руку, ногти впиваются в кожу. Это паника, а значит странная магия молчания действует и на него. Мальчик оглядывается на них, и фиолетовые тени под его глазами почти такие же, как дым за окном. — Это было обязательно? — спрашивает он Блурри. — Ты тоже молчи. Я думаю, — бормочет Блурри, наклоняясь над доской. У его локтя стопка шашек, почти равная такой же стопке у рук мальчика. Он кладет подбородок на руки и смотрит на доску. За окном поднимается дым и затмевает небо. — Если я выиграю, — начинает Блурри. Он выдыхает дым, словно под его кожей ярость горит пожаром. — Я хочу сердце Тайлера. Ты должен мне его после того, как украл мое. — Я не крал твоего сердца, у меня его нет, — говорит мальчик. — И я не отдам тебе сердце Тайлера. — У тебя оно есть. Есть. Ты забрал его у меня, когда я впервые залез сюда. Иногда я просыпаюсь ночью и чувствую боль в груди, там, где оно должно быть, — он хватается за свою грудь, и его лицо искажается. — Ты, наверное, просто его уничтожил. Выкинул из Домика, как я выкинул того червяка, созданного тобой по моему подобию. Или раздавил его в пыль. Мы играем в эту игру уже так долго! Не говори, что не понимаешь, к чему это приведет, если я выиграю. Когда я выиграю. Я хочу сердце. Я хочу шанс, который ты украл. — Ты хочешь все шансы, — говорит мальчик. Он проводит пальцами по книге на коленях, где лежит сердце Тайлера. — Кроме тех, что я тебе даю. Я сказал то, что сказал. Я ничего у тебя не забирал. — Не ври мне! — Блурри сметает доску со стола. Шашки летят и барабанят по полу под ногами. Все вздрагивают. В следующее мгновение доска оказывается на столе, а все шашки на месте. — Не делай так больше, или пропустишь ход. Знаешь, по-моему Тайлер хочет что-то сказать. Только после этих слов Джош чувствует, как Тайлер сжимает его руку, пытаясь отодвинуть парня с пути. Его лицо покраснело от безуспешных попыток пересилить заклятие молчания. Вдруг его губы освобождаются, и он тяжело дышит. — Он не врет, — говорит Тайлер. — У него нет твоего сердца. Но… я думаю, он его спрятал. Мальчик дотрагивается до носа. Тайлер продолжает, и, кажется, на этот раз он всех заколдовал, чтобы они сидели с закрытыми ртами и слушали его. — Я видел его на суде. Ты снял рубашку, и оно было там. Мэри попросила меня не говорить тебе — никому не говорить. А потом я попал в тюрьму, и все в голове перемешалось. Я почти забыл. — Ты думаешь, я первым делом не догадался поискать его в собственной груди? — спрашивает Блурри. — Ты не мог его увидеть, оно в камуфляже. Единственное, что ты не можешь видеть. — Он прав, — говорит мальчик. — Я спрятал его на виду. Иногда это единственный способ не дать тебе разрушить его. Блурри не хочет верить. Насмехаясь над их взглядами, он снимает рубашку через голову, снисходительно закатывая глаза. Джош еще не видел клетку в его груди, и она кажется такой отвратительно-красивой. Кожа по краям красная и кровоточит, а сама клетка, кажется, движется в такт тяжелому дыханию Блурри. В этой маленькой клетке — половина сердца, голубая, как сладкая вата или кусочек неба. Он открывает клетку и тянется к нему дрожащими пальцами. От первого прикосновения к стеклу его лицо каменеет. Он падает на стул, и Домик опасно наклоняется. Блурри достает сердце из груди и держит его перед собой, не видя. — Только половина, — его голос глухой, словно из-за шока. Лицо побледнело. — Нет, есть вторая, — мальчик снова проводит ладонью по книге на коленях. — Просто она не твоя. — Это слишком, — говорит Блурри. — Все это. Слишком тяжело. — Это место, — говорит Джош, складывая частицы пазла. — Домик на дереве. Лес. Пустыня и море. Они в голове Блурри, а не Тайлера. Но Тайлер и Блуррифейс… Они — один человек, да? И Блурри не реален. Не по-настоящему. — Две стороны одной монеты, — говорит мальчик. Не глядя, он поднимает шашку и перепрыгивает две шашки Блурри. — Но две раздельные стороны. Приходилось играть по правилам Тайлера, раз он создал их. Я всегда им следовал. — Я вообще ничего не понимаю, — бормочет Тайлер. Раздается громкий треск, словно Домик сейчас развалится на две части. Они наклоняются, чтобы не упасть, с полок валятся коробки, а банки разбиваются, разбрасывая повсюду стекло и лепестки. — Надо выбираться отсюда, — говорит Джош. — Это место может упасть в любую минуту. — Могу предложить крышу, — говорит мальчик, указывая наверх. Последняя веревочная лестница ведет к последнему люку. — Так быстрее, чем спускаться вниз. — Это не сильно поможет, — говорит Тайлер. — В смысле… Вы что, летать не умеете? — спрашивает мальчик с серьезным лицом. Он передает пустую книгу Тайлеру. — Храни его. Они поднимаются по лестнице, и Тайлер первый исчезает за люком. — Дальше ты, — говорит Джош Блуррифейсу. — Оставьте меня, — бормочет Блурри, прижимая сердце к груди. Его лицо мокрое от слез. — Я хочу умереть. — Ты что, не слышал, что он сказал? — спрашивает Джош, указывая на мальчика. — Две стороны одной монеты. Я не дам тебе умереть. Вставай. Вставай! Джош подталкивает его барабанной палочкой, и Блурри поднимается, пряча сердце в клетку. Джош идет за ним, но останавливается на полпути, когда целый мир, кажется, качается и готовится перевернуться. Он оглядывается назад и видит у опрокинутого стола мальчика, который еле-еле достает до окна, чтобы посмотреть на горящий лес. — Эй, — зовет Джош. — Ты идешь? Он качает головой и садится на колени, осторожно собирая лепестки в уцелевшие банки. Его глаза и нос покраснели от сдерживаемых слез. — Я сказал им, что останусь. До конца. Я не могу их покинуть. Не могу покинуть вас, — из его рук падает пузырек из-под таблеток и катится по полу, но это ничего не значит для этого Джоша. В одно мгновение он спрыгивает с лестницы, ударяясь коленями. Он пересекает Домик, хрустя стеклом под ногами, и передает палочку. — Вот, — говорит он. — Возьми. Мальчик берет ее с благоговением, как лепесток цветка. — Спасибо, — говорит он. — Теперь я в безопасности. Последнее, что Джош видит, это стоящий у окна мальчик, смотрящий в окно на горящий лес и держащий барабанную палочку. Затем люк закрывается.

***

Нет палящего солнца и неба. Только блеск металла в полумраке. Джош щурится, смотря на Тайлера и Блурри, почти неразличимых друг от друга. Что-то щелкает в голове… Это место. Он знает это место. Джош проходит к стене, чувствуя дежавю, и по памяти находит выключатель. Загорается свет и сотни мигающих лампочек на панелях. Это место, где Спуки заставили оперировать Тайлера. Инопланетный корабль. — Знаешь, как управлять этой штукой? — спрашивает Тайлер, когда Джош садится за панель управления. — Нет, — отвечает он и нажимает все нужные кнопки. Через тонированные стекла виден лес, почти побежденный огнем. Мир под ними проваливается, Домик на дереве рассыпается, но они уже поднимаются в воздух и оставляют его позади. Тайлер возвращается к столу, за которым горбится Блуррифейс, спрятав лицо в ладонях. — Хэй, — говорит Тайлер. Он убирает книгу с сердцем под стул и думает, что можно сказать этому ужасному существу. Он хотел бы быть хладнокровным, но становится мягче от жалости. — Хочешь… Хочешь сыграть в шашки? Блурри выглядит так, словно это последнее, чего он хочет. — Только я за красные, — в итоге говорит он. Спустя несколько игр у них заканчивается бензин. Джош говорит им не волноваться: на горизонте виднеется земля, светлое пятно зелени. Вода под ними неспокойная, темно-синяя, она обрушивается на берег тяжелыми волнами. Это остров с белым песком. Джошу становится жарко, как только они выходят из корабля и двигаются к берегу по колено в воде. Тайлер идет прямо за ним, прижимая книгу к груди и рассматривая широкими глазами деревья, наклоняющие ветви с ветром. Блуррифейс выглядит совсем не по погоде в своем черном одеянии, тяжело шагая по песку. Он надевает шапку обратно и щурится от солнца. Они все смотрят на льва, спящего на песке. Джош его знает: знает, что один его глаз потерян, знает, что когда он откроет глаза, они будут как яд, кислотно-зеленые. Какое-то время они все стоят рядом, смотря друг на друга и на большую кошку, неуверенные, что делать дальше и что может ждать их на новой земле. А потом лев просыпается, и они тоже.