Когда долг убивает любовь

      Постепенно все входило в спокойный и будничный ритм. Днем шли заседания, советы, встречи, издавались указы. Представители Браавоса и Пентоса уехали, оставив заверение, что с радостью будут ожидать прибытия представителя короля Вестероса в своих городах. Сам Старомест медленно выходил из буйных и задорных праздников возвращаясь в привычную рутину. Рынок за городом у бывшего турнирного поля все еще процветал, но уже не было такого засилья бардов и актеров, которые спешили разъехаться по стране, донося тем, кому не повезло пропустить празднества новые постановки и песни о Драконе с Севера. За эти дни в Староместе жизнь королевской четы тоже приобрела более размеренный ритм. Утренняя тренировка Эйгона с оруженосцем и рыцарями, легкая совместная трапеза, рабочие часы совместно или по отдельности. Прогулки если позволяла стремительно портящаяся погода.       Другими были ночи. Осмелевшая более раскрепощенная Санса, распробовав вкус удовольствия, не могла насытиться, и Джон был более чем рад потакать ее интересам. Как только пришло осознание, что жена перестала вздрагивать и замирать при слишком откровенном прикосновении, а слова страсти заставляли алеть щеки не от стыда, а от желания, он перестал сдерживать свои порывы. Джон был опьянен возможностями и доступом, который открывал титул законного мужа самой красивейшей женщины Вестероса, которая столь благосклонно встречала его пробудившийся пыл. Жаль времени оставалось все меньше — зима приближалась. Но и эти крупицы счастья Джон лелеял и берег. Еще были свежи в памяти, как он чувствовал себя с Дейнерис, он горел и был околдован ею, она притягивала, но он постоянно был напряжен, постоянно огладывался и вымерял каждое свое слово, каждый свой жест и движение. Она была огнем, и с ней он шел как по вулкану, который был пленительным, прекрасным, но и опасным, один неверный шаг — смерть. Джон чувствовал дыхание опасности впереди, хоть и закрывал на это глаза, оказавшись во власти чувств. С Сансой все было по-другому, это было спокойствие. Несмотря на напряженные и насыщенные дни, он чувствовал внутри умиротворение и стабильность, в его жизни был установлен мир. Впервые он был уверен в завтрашнем дне. Именно об этом думал Джон, смотря, как Санса проводит щеткой по волосам, завороженный размеренными движениями и тем как редкие лучи золотят шелк ее волос, готовясь к выезду на Большой совет лордов.       Его проводили в Звездной септе, где все еще и был установлен трон и поставлено кресло власти Севера для королевы. Все проходило в торжественной тишине, и только редкие звуки возмущения или одобрения иногда эхом разносились в просторном помещении. После потока указов, которые были восприняты с прохладцей, глашатаем был озвучен указ о возможности лордов обращаться за защитой короля, при угрозе военного конфликта между соседями, что был встречен более благосклонно. Этот факт при наличии дракона и своей личной армии, которую Эйгон совместно с Лонмаутом и мастером над оружием — Арчибальдом Айронвудом, собрались создать из обученных мальчиков-сирот и гвардейцев Таргариенов, собранных теперь не только с королевских земель, но и с Простора, сводило на нет любую возможность междоусобиц. Эйгон радовался выбору места проведения Великого совета, который стал скорее озвучиванием новых указов и направлением развития государства, так как никто не желал осквернять святое место склоками и спорами. Но это не уберегло короля от дальнейших просьб об аудиенции, поступивших от сильнейших лордов, которые и заняли практически весь дальнейший день. Когда как Санса провела его с лордами Севера, которые тоже принимали свои указы, на некоторых из которых стояло две подписи, как короля, так и королевы.       Свободное время выдалось только после вечерней трапезы, которое Джон планировал провести с книгой или в освоении подаренной на коронацию игры — кайвассы. Которой его потихоньку обучали Тирион и Санса. Когда идя по коридору, он услышал громкие голоса, что явно не старались быть не услышанными или им просто не было ни до кого дела. Голос сестры Джон узнал сразу, волнение и любопытство заполнило его. Со вчерашнего дня Арья стала более задумчивой, и не раз за это время он ловил ее пристальный, немного печальный взгляд на себе или Сансе и по тому что сейчас ее громким собеседником явно был Джендри, причина настроения сестры наверняка крылась в нем. Джон жестом показал гвардейцу ждать и держаться на расстоянии, а сам завернул в коридор.       Арья злилась. Снова и снова, отказываясь от брака, ей идея их новой с Джендри игры уже не так нравилась, когда как лорд Баратеон с самодовольной улыбкой стоял рядом. Девушка пристально смотрела в глаза парня, пока грудь тяжело поднималась и опускалась как у нее, так и у него. А потом девушка с силой кинулась на него грубо, прижимая к стене и наклонив его голову впилась в его губы. Арья не сразу поняла, почему Джендри замер, но потом услышала покашливание у себя за спиной и, не отрывая рук от парня, оглянулась. У нее за спиной стоял Джон и смотрел на них исподлобья подняв брови. Арья даже могла понять, что он вначале смущено, опускал глаза, прежде чем посмотреть на них и даже видела зарождающиеся в серых глазах смешинки. Но Джендри еще не мог так читать лицо короля и поэтому он высвободился из рук Арьи и испугано отступил низко поклонившись.       — Ваша милость.       Арья разочаровано повернулась, зло, посмотрев на брата намереваясь уже посоветовать Его милости идти дальше и не мешать. Но Джон, увидев реакцию Джендри, решил развлечься, тем более что настроение распологало, он выпрямился, нахмурил брови и самым своим строгим голосом проговорил:       — Лорд Баратеон, позвольте поговорить с сестрой наедине.       — Да, конечно, — протараторил Джендри и, низко поклонившись, быстро ретировался из коридора.       — Ах, ты… — начала Арья.       Но Джон хитро улыбнулся:       — Помешал?       — Да, знаешь, помешал, — Арья сложила руки на груди и хмуро посмотрела на брата. — Ты его напугал.       — Хорошо. Это и была цель.       — Старший брат Джон мне нравиться больше чем брат-король. Не притворяйся грозным страшим братом. Тебе не идет.       Джон счастливо усмехнулся и одной рукой притянул к себе сестру для короткого, товарищеского объятия, засмеявшись, когда она недовольно вырвалась, улыбаясь ему в ответ. Но на мгновение посерьезнев все же пожурил:       — Арья, но не в коридоре же. Увидел бы кто, скандала не разгребешь.       — Какой скандал, хуже чем тот, которым являюсь я, — Арья жестом с верху вниз указала на себя. — Уже не будет, — Арья прекрасно осознавала, что о ней говорят при дворе, особенно когда она даже на пиры и праздничные балы появлялась неизменно в брюках и вооруженная Иглой, а слухи, которые окутали ее, дополняли образ не то героя, не то бездушного ассасина.       — Санса бы расстроилась.       — И? — Арья удивленно посмотрела на брата.       — Пожалей меня, — взмолился Джон. — Она моя жена и ее плохое настроение, портит мой день.       Арья усмехнулась и подтянувшись на руках запрыгнула на ближайший подоконник.       — Что выгоняет в соседнюю спальню?       Джон вопросительно поднял бровь.       — Неделю назад ты просила даже не прикасаться друг к другу в твоем присутствии, а теперь шутишь. Прогресс, — Джон облокотился на стену у оконного проема, где сидела Арья, ему было странно осознавать, насколько выросла его маленькая сестренка, но в тоже время это было приятно, открывало новые стороны их отношений.       — Теперь я поняла, что это отлично подходит для подколов и мелкой мести за испорченный вечер.       Арья и Джон улыбнулись, но тут девушка стала серьезной и немного нервной, вспоминая вчерашний неловкий момент в саду, который все же иногда всплывал волнением в голове.       — Спрошу один раз и прошу без подробностей. Ты и Санса. Все хорошо?       Джон улыбнулся уголками губ.       — Более чем.       Арья облегченно выдохнула, скорей от того что брат не стал вдаваться в подробности, чем от избавления от беспокойства.       — Теперь мой неловкий вопрос. Ты и Джендри. Ты все-таки решила принять его предложение?       — Нет, — сразу ответила Арья, разглядывая пол.       — Тогда зачем ты его мучаешь, пустой надеждой? Парень если и не влюблен по уши, то явно заинтересован.       Девушка резко подняла голову и посмотрела на брата, Джон был довольно-таки серьезен.       — Я… — удивленно начала Арья и замолчала, она сама не понимала, что происходит. Она честно старалась держаться от Джендри подальше, но все равно они оказывались рядом, их тянуло друг к другу.       — Я не мучаю его, — извиняющее начала говорить Арья. — Я говорила ему, что быть леди не для меня, это не мое, но…       Девушка замолчала, оглянувшись в окно, где простиралась темная морская даль, на горизонте собирались грозовые тучи, а над водой носились чайки. А Джон старался избавиться от ощущения повторяющегося разговора, точно те же слова говорил ему Сэм, что он не лорд, может и Арью получится переубедить, только… Джон посмотрел на сестру… надо ли?       — Но ты любишь его? — продолжил слова Арьи Джон.       — Нет, — как-то не уверенно и тихо проговорила Арья, — возможно, не знаю. Все сложно.       Мужчина на это понимающе печально кивнул.       — Тогда что твое? — спросил Джон и то, как Арья посмотрела на брата, вызвало холод в сердце, девушка оглянулась, снова посмотрев в окно, и Джон поймал себя на мысли, что не хочет слышать ее ответ.       — Что на западе от Весероса? — спросила вместо этого Арья, отворачиваясь от окна.       — Не знаю, — голос подвел Джона, и он замолчал, поворачивая голову смотря в окно на бушующие волны, что разбивались о камни побережья.       — Никто не знает, — проговорила Арья и Джон зажмурил глаза.       — Ты уезжаешь, — сказал хриплым голосом Джон, сдерживая подступающий к горлу комок сдавленного крика боли, все еще боясь открыть глаза, прячась под веками от приближающей реальности. Он ждал, что Арья начнет его переубеждать, отрицать его предположение, что он ее не правильно понял, но сестра молчала и это молчание было страшнее любых слов. Джон хотел сказать, что он запрещает, что она не имеет права так поступать с их семьей, предлагать ей выбрать любое занятие, но только бы она была рядом, но вместо этого тихо спросил:       — Санса знает? — и, открыв глаза, посмотрел на Арью, что смотрела себе под ноги, девушка помотала головой.       — Только ты. Я не хотела ничего планировать, пока ты и Санса были в опасности, пока наша семья не окрепнет, но сейчас ты король и сможешь их защитить. Джон?       Арья с замиранием сердца ждала реакцию брата, пытаясь просчитать его выражение лица, но оно было непроницаемым. Мужчина снова отвел взгляд от сестры к морю, он хотел привести тысячи аргументов против, начать убеждать, чтобы в конце концов Арья как и Сэм поняли правоту его запрета, но Джон молчал смотря на темнеющее в вечернем свете море и не мог найти ни одного слова, только боль и мольбы не уезжать.       — Знаешь, почему у Севера нет настоящего флота? — прохрипел Джон. — Только корабли Манднрли, Локков и так по мелочи.       — Да, Джон, я знаю историю нашей семьи, я не Брандон Старк Корабельщик, я уплыву на Запад, но я вернусь, — сказала Арья и горячо продолжила. — Джон, я клянусь…       Джон резко повернулся и остро посмотрел на сестру, заставив ее замолчать.       — Не клянись. Ты не знаешь будущего, — грубо проговорил мужчина и почувствовал, как Арья берет в свои ладошки его ладонь и сжимает, смотря своими огромными серыми глазами на него. Такая сильная, смелая, настоящий герой, а Джону хотелось обнять ее и заслонить от мира свою маленькую сестренку. Но как только что сказала Арья «Это не для нее». Он помнил ее непоседой ребенком, хвостиком, ходившим за ним, но также он видел война, что сражался рядом с ним, что ж он любил ее любую и любые расстояния этого никогда не изменят.       Поэтому он обхватил ее щеку ладонью, чтоб она не смогла спрятать свой взгляд и посмотрев в такие же как и у него самого глаза поговорил:       — Не клянись, просто пообещай, достаточно твоего обещания.       Арья кивнула и сжала его ладонь в знаке поддержки.       — Я обещаю, куда бы я не уходила, на сколько бы я не уходила, я обязательно вернусь домой. Обещаю.       — И еще вся подготовка и снаряжение твоего плаванья будет обговариваться со мной и под моим контролем. Нужны будут самые крепкие корабли и самая преданная и профессиональная команда, — Джон принял ее решение, он не мог ей запретить, а значит, он сделает все, чтобы она была подготовлена к путешествию, благо у короля ресурсов предостаточно. — Как-никак ты теперь принцесса.       Джон не удержался от подкола, и Арья постаралась улыбнуться:       — Спасибо.       Джон понимал, что она благодарит не за снаряжение экспедиции, а за то, что он не стал ее отговаривать и принял ее решение. Арья не знала, была бы она на столько стойкой, чтобы выдержать просьбы остаться от своего брата.       — Теперь тебе предстоит сказать об этом Сансе, — и, смотря, как с лица сестры уходит улыбка, он впервые сначала разговора об отъезде Арьи позволил себе улыбнуться.       — Неа, может лучше ты?       — Ты та кто не испугалась Короля ночи, боишься свою сестру?       — Кому как не тебе знать, что она может быть гораздо опаснее. Ну уж нет.       — И все же тебе нужно ей сказать.       Арья тяжело вздохнула, этого было не избежать.       — Хорошо. Только, ты будешь рядом? — Арья с надеждой посмотрела на брата.       Джон в нерешительности задумался. Он не боялся гнева Сансы, он больше всего боялся ее слез. И если Арья еще не до конца поняла свою сестру и ее мотивы, то Джон точно знал, что даже если Санса сможет сдержаться перед Арьей, после будут и слезы и мольбы ее остановить. И этого Джон не знал, как выдержит. Но все же он кивнул.       — Тогда я скажу ей завтра.       Некоторое время они еще разговаривали о планах Арьи на путешествие, Арья даже рассказала, о черно-белом доме, а Джон рассказал о дальнем Севере, что еще не успел рассказать, за время пребывания в Винтерфелле, поделились впечатлениями о Браавосе, вспомнили прошлое, Арья с детским задором расспрашивала о драконе, а сама описала встречу с Нимерией. Они говорили, смеялись многие часы, пока не наступила глубокая ночь и слуги не прошли по коридору зажигая факела, а еще через некоторое время в коридоре послышались звуки цоканья когтей о камень и из-за угла показался Призрак и идущая рядом с ним Санса. Молодая королева была увлечена чтением документа, она немного хмурилась, периодически опуская руку на голову волка и поглаживая его, но так и не подняла глаз от документа, пока не прошла мимо тихо улыбающейся Арьи и Джона, который смотрел на жену с нежной улыбкой. Призрак притормозил, чтобы поприветствовать Джона и Арью, и рука Сансы по привычке опустившаяся, чтоб погладить лютоволка обнаружила только пустоту. Девушка начала озираться по сторонам и наконец, обернулась, встретившись с посмеивающимися взглядами сестры и мужа и Призрака, что щурился под ладонью Арьи. Санса не сдержала открытой и лучезарной улыбки, увидев родных, и поспешила к ним.       — Смотрю очень интересное чтиво, — кивнул на документ Джон.       — О да, очень и ты бы знал если бы соблаговолил его прочитать, что ты и должен был сделать. Вчера, — Санса сложила документ в сверток и легонько стукнула им по плечу Джона.       Король застонал.       — Я забыл. Прости, обязательно прочту, прям сейчас, — Джон попытался забрать сверток, но Санса не позволила.       — Теперь жди в очереди, сначала прочту я.       — А может ты лучше мне просто его перескажешь основные пункты и сбережем время на что-нибудь другое, — Джон ухмыльнулся.       — Хорошо, — абсолютно серьезно согласилась Санса. — Тогда у тебя останется время, чтобы ознакомится с проектом о расположении рынков, который предоставил лорд Сельтигар.       Джон с трудом подавил очередной стон и желание стукнуть головой о каменную кладку стены. Он любил заниматься государственными делами, понимать, что можешь что-то изменить и улучшить жизнь людей. Но уже несколько ночей в его арсенале кошмаров, появился новый. В сновидениях, как и в течение дня, он продолжал перебирать документы и вести переговоры. Казалось это бесконечное колесо рутины.       — Как все скучно, — проныла Арья. — Если это и есть то, что называется брак, то от него и правда в пору бежать за моря.       Джон внимательно посмотрел на Арью, подняв бровь, но Арья помотала головой, прошептав одними губами «Завтра». Санса же посмотрела на сестру и укоризненно проговорила:       — Нет, милая сестра, это называется править. И кстати, короля уже потеряли и готовы были отправиться на поиски, но Джендри что-то пробормотал, что у тебя серьезный разговор с Арьей. Серьезный разговор в коридоре? Да и Джендри был каким-то нервным.       — Точно Джендри, пойду, найду его и успокою, что король не собирается вызывать его на дуэль, начинать войну или обезглавливать, — засмеялась Арья и спрыгнула с подоконника, когда Джон усмехнулся.       — А кто сказал, что не собираюсь, я еще не решил.       Арья резко остановилась и посмотрела на брата, Санса уже готовилась задавать вопрос, но Арья опередила.       — Ты сейчас это серьезно? Думаю, Старки на века усвоили урок о защите чести сестер и начала войн из-за этого. Женщины Старк сами в силах разобраться, что для них лучше.       Джон продолжал улыбаться, смотря на сестренку.       — Но если что…       — Если что. Я помню, колоть острым концом, — Арья сжала рукоять Иглы и, смеясь, развернулась, уходя по коридору, Джон нежно улыбался ей в след, пока не перевел взгляд на Сансу и не встретился с ее очень подозрительным взглядом.       — Что здесь произошло? Скажи, что Арья не оскорбила еще раз лорда Баратеона?       Джон засмеялся и это немного успокоил королеву, но она все еще была напряжена.       — Думаю, лорд Баратеон был рад такому оскорблению, — Джон приобнял Сансу за талию, приближая губы для поцелуя.       — Знаешь ты меня этими словами по поводу Джендри и Арьи ни сколько не успокаиваешь. Нам не нужен скандал между Старками и Баратеонами, — проговорила Санса, но в голосе уже звучали нотки предвкушения, от поцелуя. Все же проекты лорда Сельтигара, могут подождать до завтра.       Сон прошел мгновенно, просто в один момент Санса открыла глаза уставившись в полог кровати, не понимая, что ее разбудило и только через какое-то мгновение комнату осветила яркая вспышка, а стены сотряс рокот грома. Гроза набирала обороты, всполохи освещали комнату, а потоки воды заливали пол, но с закрытой дверью становилось слишком душно. За заливом шумели морские волны, а ветер ударял в стены маяка. Пришла пора коротких, не столь частых, но сильных зимних гроз юга. Столь непостоянная погода, когда солнечные жаркие дни менялись дождями, что проходили, словно их и не было, принося влажность и духоту, говорили только одно — юга достиг отголосок зимы, а значит Север уже одет в белую перину снега. Санса попыталась поудобнее, устроится, но не получилось, благо Джон продолжал спать. Женщина поднялась, набросив на себя халат, и подошла к балкону подышать, так как неожиданно почувствовала слабость и неприятную тяжесть в теле, несмотря на тепло, по телу пробежала дрожь. До нее долетали капли дождя, что шел стеной, молнии разрезали небо, под аккомпанемент грома, это было жутко и прекрасно. Ветер завывал, Санса не сразу поняла, что в стенания ветра, вплетаются стоны, что разносятся у нее за спиной. Женщина быстро развернулась, торопливо подходя к кровати и забираясь на нее. Призрак уже стоял в изножье кровати, чуть наклонив голову на бок, смотря, как Джон изгибается от муки сна, вцепившись в покрывало пальцами и прикусив губу, рискуя поранить ее. Санса уже сидела рядом, привычным движением полу обняв его одной рукой, и поглаживая по голове второй, тихим шепотом врываясь в плен кошмара. Джон вышел из кошмара тихо, что Санса и не заметила бы, что он открыл глаза, все также продолжая гладить, если бы он не подался вперед обхватив ее руками и кладя голову ей на колени. Не говоря не слова, тихо проживая остатки ужаса, что принесли его сновидения. Джон молчал. Санса сжала губы, от боли за него, продолжая легкие ласкающие движения ладони, начиная тихонько напевать незначащую мелодию. Но Джон все также не шевелился и не говорил. Он рассказывал ей о всех своих возможных кошмарах и о кинжалах в сердце, и о мертвецах, о кричащих, горящих людях, даже о сошедшей с ума Дейнерис, что сжигала Винтерфелл, и о том, который он назвал самым страшным, когда над головой смыкается тона ледяной воды и нечем дышать. Только об одном он не говорил, даже при свете дня и они никогда не обсуждали.       — Риккон? — тихо спросила Санса, словно боясь потревожить прошлое.       Джон кивнул.       Санса была благодарна, что она не видела смерть своих братьев, как Арья видела смерть Робба, как Джон видел смерть Риккона, а Бран видел все, но ему все равно. Судьба избавила ее от этой боли и еще от одного кошмара, поэтому все, что она могла — это обнять мужа и продолжить его убаюкивать, пока его хватка не расслабилась, и она не смогла выскользнуть из кровати.       Зайдя в умывальню, она поморщилась, от рези, что окутала живот и прикусила губу, чтобы не закричать, не столько от боли, сколько от понимания причин своего состояния. Санса зло схватила из стопки салфетку и уже через мгновение сидела, зажавшись в комочек на полу, прикусывая кулак, чтобы не зарыдать в голос, а во втором сжимая салфетку со следами крови, понимая бессмысленность своих стенаний, но не в силах остановить текущие по щекам слезы разочарования, муки и скорби по не случившемуся.

* * *

      Утром Сансы в спальне не оказалось. Джон смутно помнил, кошмар, овладевший им, но точно помнил нежность и напев, что спасли его. И выразить свою признательность за заботу у него никак не выходило, все утро их с Сансой пути никак не пересекались, и встретились они только перед самым Малым советом. Королева была невероятно сдержана и сосредоточена. Эйгон понимал, что Санса предельно серьезно относится к своей должности Мастера на милосердием и тема обсуждения нынешнего Совета — тому чему будут обучать детей и взрослых ее невероятно беспокоила. Джона тоже. Но еще его беспокоило понимание, что говорить с женой только о делах ему очень не нравится, а не получать хотя бы одну улыбку тем более. С темами обучения он ознакомился ранее и был с ними согласен и поэтому сейчас полностью предоставил действовать королеве, которая отлично продвигала свои идеи в Малом совете. А сам посматривал на жену и то, что он видел, начинало его беспокоить. Мастера все поддерживали и соглашались, но королева была не довольна, и то что она еще ни разу не бросила на него даже беглый взгляд, неутешительно сообщало, что причина ее недовольства он. Глаза были холодны, брови сведены, плечи не произвольно распрямлялись еще сильнее, а речь предельно четкая. Он часто видел ее такой в Винтерфелле в те прошлые времена и тогда тоже причиной ее недовольства был он. Джон перебирал в голове всевозможные свои проколы, которые могли дать такой результат, но ничего не находил. Все эти дни были невероятны, и то как они ладили с Сансой даже пугало. Они реально стали тем сокровенным «мы», о чем Джон боялся мечтать в Черном замке. Боевых сор как в Винтерфелле не было, а все споры заканчивались улыбками, особенно после того как Джон понял, что заканчивать спор поцелуем очень эффективно. Поэтому, в конце концов, решил, что Санса просто устала. Он тоже уставал от крутящихся вокруг него людей. В бытность королем Севера к нему не было столько внимания и опеки. А теперь он не мог никуда пойти один, постоянно приходилось держать себя в руках и обдумывать все, перед тем, как сделать или сказать. Это выматывало, особенно того, кто любил побыть один и на кого иногда, даже среди веселья, накатывала необъяснимая тоска и уныние. Но он в отличие от Сансы мог сказать, что ему нужно к Рейгалю и его тут же оставляли одного, исчезали даже гвардейцы. Дракон стал его спасением. У Сансы такой возможности не было, она большую часть времени если не была с ним, то проводила в окружении своих дам. Поэтому Джон решил ей дать время.       Но совсем другими были планы у Арьи, которая поймала их на выходе из зала выделенного для Малого совета, утаскивая в пустую комнату, желая поговорить. Абсолютно не замечая, сигналы Джона, что сейчас не время, хотя в какой-то момент, подумав, что откладывать нет возможности и для такой новости, точно не будут подходящего времени, отступил. С волнением смотря на жену. Реакция Сансы удивила. На одно мгновение она застыла, как и Арья, что с тревогой ожидала вердикта сестры. Но потом кивнула, и крепко обняла ее и впервые Арья сама бросилась в ее объятия прижимая крепко к себе, зажмуривая глаза от переполнивших ее чувств. Она улыбалась, когда говорила, что позже нужно обсудить все детали, но когда Санса выходила из комнаты Джон видел, как таяла ее улыбка, как начинали дрожать губы. Джона отвлекла Арья, с восторгом воспринявшая реакцию Сансы, а когда он вышел следом, королевы нигде не было. Он хотел найти ее и постараться успокоить, стать поддержкой друг другу, но королева на несколько часов пропала в компании Виллы, Бриенны и Призрака. А когда она появилась, ничто не демонстрировало ее переживания, она так же приветливо улыбалась, так же была предельно вежлива с лордами и леди, так же с достоинством и тонкостью ведя диалоги. Разве, что улыбка была чуть более натянута, движения немного резкие, а голос излишне мягок. Никто не узнал, как она забравшись на один из верхних этажей Маяка в заброшенной комнате рыдала сжимая мех Призрака, пока Вилла и Бриенна охраняли покой ее горя. Ей казалось, что снова все рушится, снова стая распадается. Мысленно она снова стояла в огромном зале Красного замка, и не было ни одного лица, что мог стать ей опорой, она была одна, стоя на коленях и моля о милости. Даже мысли о Джоне не приносили облегчение, а только укор — она не справилась, она не сохранила семью, раз Арья уходит и она не выполнила долг перед королевством. Что-то внутри оборвалось, и она не знала, как остановить это падение. Окончание дня прошло в тумане и притворстве.       В детстве она не понимала Джона, сторонилась, он был чем-то чужеродным, потом после их новой встречи Санса начала учиться его понимать, принимать и теперь Джон давно уже стал для нее самым родным, самым лучшим, но главное она начала различать его эмоции за стенами, что он воздвигал перед собой. Санса предполагала, что и он с таким же успехом видит теперь сквозь ее маску. Джон и она все еще были осторожны в своих показанных эмоциях, и даже если не могли сдержать, и они прорывались наружу, всегда оглядывались осторожно на людей, не будет ли этот порыв использован против них. И именно в эти счастливые дни, таких прорывов и искренне показанных эмоций было больше всего. Джон, как и она, устал прятать свои эмоции и хотел хотя бы рядом с одним человеком быть полностью собой, не оглядываясь, не сомневаясь. И поэтому сейчас Санса видела, что Джон растерян от ее молчания, сбитый с толку ее отстраненностью, она хотела бы улыбнуться, сказать, что все хорошо. Но боялась, что когда заговорит ночные слезы вернуться, боялась что увидит в ответ осуждение и разочарование, поэтому старалась делать вид, что все хорошо и как можно дальше оттягивать неприятный разговор.       Вечером у Джона снова не получилось поговорить с женой, она выскользнула из зала после вечерней трапезы, как только позволили приличия, а внимание Джона привлек взволнованный, запыхавшийся Сэм. Что как только они оказались без свидетелей, на радость Джона, забыл все условности и выпалил, что ему нужна помощь. И только после двух стаканов воды смог объяснить, что к нему пришел Бронн и по всей форме просил руки его сестры как у главы рода. Упоминание, что он теперь лорд Тарли все эти дни озадачивало и смущало Сэма, но постепенно он свыкся со своей новой ролью, и вот теперь ему предстояло решить судьбы своей сестры и это выбило опору у него из-под ног, он практически был в ужасе. Поэтому раскланявшись с лордом Хайгардена, поблагодарив за столь почетное предложение и сказав, что необходимо продумать все детали столь выгодного союза, что бы дать ответ, бросился искать единственного, кто мог подсказать и посоветовать — короля и друга. Чтобы он не совершил непоправимую ошибку, что могла отразиться не только на жизни сестры, но и всей их семьи. Джон выслушал ситуацию и в его глазах заплясали веселые искорки, представляя Сэма в образе строгого и рационального лорда и Бронна расшаркивающегося перед Сэмом, говоря наверняка высокопарные слова. Король подумал, что хотел бы при этом присутствовать. Но так бы весело не было представлять, вопрос был серьезный и с дальнейшей политической перспективой, поэтому король был благодарен, что Сэм решил посоветоваться с ним. Джон на мгновение задумался, обдумывая потенциал такого союза. Пока Сэм продолжал быстро и взволнованно рассказывать, как проходила встреча с Бронном, в какой растерянности была его мать, ведь это лорд Хайгардена, но в тоже время с довольно «уникальной», как выразилась леди Тарли, репутацией.       — Я получил отсрочку, но ответ нужно давать, а я не знаю что решать, — закончил свою речь Сэм.       — У тебя еще есть время, — проговорил Джон, про себя думая, что это даст и ему время все хорошо обдумать и возможно посоветоваться с Сансой. — Завтра Бронн уезжает с отрядом, для выполнения своих обязанностей, вернется не раньше чем через пару лун. Ты сможешь все спокойно обдумать.       — Ты больше в этом разбираешься. И какое решение мне стоит принять?       Джон посмотрел на своего самого верного и открытого друга, что с такой надеждой смотрел на него, будто у Джона были все ответы. Но это он был тем, что всегда просил совета у Сэма. А сейчас он пусть и мысленно и всего лишь на мгновение пытался просчитать политическую выгоду от счастья семьи его друга. Джон ужаснулся этому — в кого он становится похож и отбросил все перспективы и рациональность будущего союза, улыбнувшись.       — Знаешь, какое у меня мнение.       Сэм ждал.       — Спроси свою сестру.       — Таллу?       — Да ее. И ее реакция, скажет тебе верный ответ. Бронн выгодная партия, но не выгодней чем счастье дорогого тебе человека.       И со своими словами Джон рад был увидеть, как уходит волнение его друга и как он расцветает открытой и доброй улыбкой, что принесло счастье и радость и самому Джону. Именно поэтому когда он зашел в спальню, то замер от неожиданности на пороге, внутри не горело не одной свечи, а в комнате висело напряжение и радостное настроение Джона разбилось о реальность. Глаза не сразу привыкли к освещению, которое только давало ночное небо и звезды, но мужчина смог различить очертания, и первое, что бросилось в глаза — Санса уже лежала в кровати, надвинув одеяло под подбородок. Джон не смог подавить тяжелый вздох, что смел улыбку после встречи с Сэмом. Снял камзол, расстегнул рубашку, и, пройдя в умывальную ополоснул себя водой, но вернувшись в комнату увидел, что Санса так и не изменила позу и даже не отреагировала на его приход, хотя теперь привыкнув к темноте, он точно видел, что ее глаза открыты, они блестели в ночном освещении. Вспомнив молчаливое раздражение, которое он получал от жены весь день, Джон присел на кровать со своей стороны и потянувшись осторожно, невесомо коснулся ее плеча.       — Санса, — позвал он ее, облегченно вздохнув, когда она не скинула его руку. — Что случилось?       — Ничего, — пробормотала она в одеяло. — Ничего не случилось.       — «Ничего» не может так тебя расстроить, только если это не Арья, — попытался пошутить Джон, но понял, что ошибся, Санса резко бросила на него злой взгляд и снова отвернулась. Джон нахмурился думая, что скорей всего именно в Арье причина, точнее в ее отъезде.       — И все же, — предпринял вторую попытку мужчина.       В комнате наступила тишина, Джон не торопил, надеясь, что Санса сама решит сказать, молчание затянулось, и Джон чуть не пропустил почти шепотом сказанные слова.       — Я не беременна, — проговорила девушка, словно признавалась в самом страшном преступлении.       Джону сначала показалось, что он ослышался, но потом понял смысл сказанного и чуть было не воскликнул «И что?!» но вовремя закрыл рот, в тишине ему показалось, что он услышал, как стукнулись его зубы. Мужчина тяжело вздохнул и попытался подобрать правильные слова. Он понимал, что брак неизбежно приведет к иногда не ловким вопросам, которые будет необходимо откровенно обсуждать, особенно если они хотели построить настоящую семью, пример которой был в его жизни. К откровенным разговорам он привык, спасибо Тормунду с его отсутствием самого понятия такта и жизни с одичалыми, но все же не был к такому готов. Отсутствие разговоров о деторождении был для него огромным плюсом в Ночном дозоре, но теперь он король и муж, а значит:       — Санса, милая, — осторожно начал Джон. — Не знаю говорили ли тебе септы, но не все получается так быстро и это нормально. Мы женаты чуть больше недели.       Санса аж подскочила в кровати и посмотрела на Джона, даже в темноте мужчина видел ее лицо обиженного ребенка, у нее в детстве было точно такое же, когда ей пообещали куклу с рыжими волосами, а у торговца были только с черными.       — Но моя мать забеременела после первой ночи. Это мой долг и…       — Санса, — поспешил перебить ее Джон, пока она не завелась и, надеясь, что удаться избежать слез, что уже поблескивали в глубине глаз, он протянул руку и положил ладонь на ее щеку, о которую она закрыла глаза и потерлась как котенок, ищущий ласки, Джон улыбнулся на это не произвольное движение. — Все будет в свое время, как решат Боги. Не торопи.       Джон усмехнулся и приблизил свое лицо к ее:       — И разве недостаточно того что уже есть между нами сейчас? А все остальное будет и у нас есть все время мира.       Санса звонко захихикала, прислоняя свое лицо к лицу Джона. Мужчина не удержался и начал ласкать поцелуем ее губы, только после нескольких минут, он со вздохом отстранился, все еще держа лицо Сансы в ладонях, и прижав свой лоб к ее, выравнивая дыхание и набираясь сил для вопроса:       — Мне уйти в другую спальню, оставить тебя?       — Нет, — прошептала Санса. — Лучше обними.       Джон устроился на подушки притягивая к себе жену, которая все же укутала себя в кокон отдельного одеяла, и с улыбкой положила голову на его грудь, обхватывая руками. Джон лениво поглаживал ее спину, а другой рукой перебирал пальцы ее ладони, что покоилась на его груди, понимая, что откладывать новость, которую он должен был сказать еще днем больше нельзя, как бы ни хотелось оттянуть этот момент.       — Завтра из Цитадели выпустят белых ворон, — проговорил он в пустоту. — Зима пришла.       Рука Сансы напряглась.       — Мы знали, что это скоро случится, — наконец произнесла она, еще сильнее прижимаясь к Джону. — Прошлый раз мы встречали зиму вместе в Винтерфелле.       — Я поеду с тобой, — проговорил Джон.       Санса привстала, заглядывая в его глаза, пытаясь усмирить радость откладывающегося расставания и пытаясь найти слова, чтобы объяснить, что для короля это не разумно. Поняв смятение девушки, Джон продолжил.       — Я сказал, что должен убедиться в безопасности королевы и мне нужно переговорить с Браном о его должности.       Санса кивнула, принимая эти причины и понимая, что они надуманы, только вместо негодования сердце наполнила радость.       — А еще я просто хочу домой. Я так давно не видел снега, — проговорил Джон, его голос был протяжным и ленивым и Санса поняла, что он сказал это уже засыпая.       Пробуждение произошло еще до восхода солнца. Суета наполнила замок, так как все уже несколько дней жили в ожидании начала зимы, а значит и скором отъезде из Староместа. Слуги, стюарды, пажи и оруженосцы носились по коридорам, таская сундуки и котомки весь замок пришел в движение. Джон был уже готов к выходу, когда как Санса еще была в умывальне. Мужчина нетерпеливо подошел к двери.       — Санса, встретимся в зале на утренней трапезе, мне нужно еще кое-что сделать.       — Кое-что это что? — тут же открылась дверь и Санса прищурила глаза, подозрительно кривя губы в улыбке.       — Ну, — замялся Джон, смущенно отведя взгляд, но Санса ждала ответа и не собиралась отступать, о чем говорила морщинка, появившаяся между бровями.       — Я давно хотел подняться на вершину маяка, но все никак не представлялась возможности. И теперь если не сегодня, то уже никогда. Так что, — быстро проговорил Джон, смущаясь столь мальчишеского желания испытать что-то новое.       — Ты ведь не будешь возражать против компании? — повторила Санса и мило улыбнулась.       — Нет, — удивленно протянул мужчина и улыбнулся. — Буду только рад. Это высоко и много ступенек.       Джон внимательно следил за реакцией жены, но она только хмыкнула, не желая вдаваться в подробности, что вчера она большую часть этой высоты преодолела, пытаясь убежать от чувства горя, она только произнесла:       — За эти дни я натренировалась, добираясь до наших комнат, которые если ты не заметил, тоже не на первом этаже. Так что вперед.       Джон только пожал плечами и последовал за женой, что уверенно направлялась к лестницам.       — На вершину? — шепотом ужаса пробормотал один из гвардейцев стоящий на страже, пока король и королева еще не далеко ушли, у них было пара мгновений, чтобы последовать за ними. И быстро протараторил, смотря на своего брата. — Монета есть?       Деймон чуть нахмурился, но достал монетку, быстро решив спор — кто идет с королем. Когда зачинщик короткого спора облегченно выдохнул, оставаясь на страже комнат.       — Ты же Хайтауэр, тебе наверняка не привыкать подниматься на Маяк, — удивился Деймон.       — Вот именно. До сих пор с ужасом вспоминаю детские споры с братьями, кто поднимется первым. Иди-иди, — усмехнулся Хамфри. — Скоро ты меня поймешь.       Сэнд равнодушно пожал плечами и пошел за королем. Сначала это были этажи, через которые даже нужно было проходить, чтобы попасть на другую лестницу, ведущую наверх, потом небольшие пролеты, а потом лестница стала винтовой. Через полчаса подъема Санса прислонилась к стене, переводя дыхание, они давно прошли ту комнату, в которой она пряталась вчера, а вершины маяка все еще не было видно. Джон также прислонился рядом, он был бодрее, но видно, что тоже начинал уставать.       — Надо предложить лорду Хайтауэру механизм лифта, что используется в Черном замке, — проговорил Джон.       — Зато теперь понятно, почему он так редко спускается из своих комнат, — улыбнулась Санса. Но признать, что она переоценила свои возможности, не позволяла гордость и упрямство, поэтому уже через пару минут молодая женщина преувеличено бодро произнесла:       — Ну что, продолжим? — и не дожидаясь ответа, продолжила подъем, Джон на это только усмехнулся и пошел следом, сочувственно отмечая тяжелое дыхание гвардейца за своей спиной, который шепотом, думая, что его не слышно уже несколько минут костерил на все лады некоего хитрющего Хайтауэра и весь их род, что построили этого монстра. На это король только усмехнулся, проведя рукой по гладким без каких либо стыков стенам:       — Говорят, что Маяк вообще строили не Хайтауэры, а валирийцы, камень расплавлен, — Эйгон оглянулся на гвардейца и ободряюще махнул головой. — Зато гарантирую такого вида вы еще не видели.       — Но и зачем валирийцам эта высоченная башня, если тогда у них были драконы, — весело парировала Санса.       И Деймон соглашаясь, кивнул, обличать свое согласие в слова уже не было сил. Джон же улыбнулся и пожал плечами смотря на довольную Сансу, которая вздернула носик и вызывающе проговорила:       — А вот старая Нэн говорила, что Маяк построил Брандон Строитель и спроектировал тоже он, а если не он то его сын. Так что это достижение не валирийцев, а первых людей, не Таргариенов, а Старков.       Джон бы возможно усмехнулся на это самодовольство жены, если бы не поражающая мысль, что заставила его резко остановиться, что Деймон чуть не врезался в него, вовремя затормозив в растерянности смотря на короля, королеву и по сторонам ища причину и возможную опасность. Санса тоже замерла, удивленно смотря на мужа, гадая понял он шутку или нет. А Джон оглядел стены вокруг себя и тихо проговорил:       — Брандон Строитель?       — Ну да, так сказала Нэн, а ее сказки вот уже несколько лет как сбываются, так что я подумала… — проговорила Санса не понимая реакцию.       — То есть скорей всего технология строительства маяка та же, что и у Стены?       Санса пораженно медленно кивнула, поняв, что Джон нашел еще возможный источник информации для восстановления Стены.       — Ваша милость, — все же подал голос Деймон и король оглянулся на него ожидая. — Говорят, что на стенах Маяка магия иначе бы они не выстояли столько тысячелетий, да и ветер бы уже мог ее разрушить, землетрясения, а ей все не почем. Как я слышал, про Стену говорят также.       — То есть не столько одинаковая технология, сколько одинаковая магия? — уточнил Эйгон.       Гвардеец кивнул.       — Поговорим об этом с лордом Хайтауэром, нужна вся возможная информация.       После этого мужчина с большим внимание разглядывал стены Маяка. Джон шел довольно привычно, за время жизни в Черном замке, он несколько раз поднимался на стену по лестницам и они были не столь комфортны и безопасны, не говоря уже о его взберании на стену на крюках. И уже минут через двадцать с несколькими остановками Джон открыл тяжелую дверь, что вывела их на верхнюю площадку. Как только они вышли наружу, Джон резко схватил Сансу, прижимая к себе, сильнейший поток ветра ударил в них. Ветер задувал, гуляя среди колон, которые отгораживали обрыв площадки. Санса наскоро заплела, тут же спутавшиеся под порывами ветра волосы, и они осторожно выпрямились, смотря вдаль. Вздох восторга вырвался из груди женщины, и она уже направилась вперед, подходя к парапету, слыша за ее спиной вплотную шаги Джона и наверняка гвардейца.       — Боги! Это невероятно! — проговорила женщина, обхватывая колону и смотря на растирающий впереди водный горизонт, под основанием маяка маленькими точками плыли корабли, где-то внизу пролетела птица, а над ними, еще достаточно далеко наверху, горел огненный шар. Возле него суетились смотрители, что не давали потухнуть пламени. Санса схватившись за Джона, осторожно высунула руку вперед, за ограждение, растопырив пальцы, чувствуя, как ветер обволакивает их, принося детский чистый восторг.       — Жалею, что отказалась тогда подняться с тобой на Стену, — проговорила женщина, вспоминая, что тогда была слишком серьезна, сосредоточена и считала это бессмысленным. Простое развлечение не для нее, что не приносило практического эффекта. Вспоминая себя ту, Санса поняла, что постоянно злилась, лелеяла свой гнев, держала себя в рамках и задушила в себе любое право на радость. Сейчас же словно компенсировала упущенную возможность. Королева счастливо улыбнулась и практически побежала по площадке вокруг, желая увидеть все. Под обеспокоенные вскрики «Ваша милость» «Санса».       — Идемте, — махнула рукой Санса, и Джону оставалось только сокрушенно мотать головой и поторопиться следом, крепко взяв ее за руку и вставая между ней и ограждением.       Они обошли круг. Тучи поднялись выше, открывая прекрасный вид на город, на реку, острова, широкие улицы и крыши домов. Джон встал рядом с Сансой, ненавязчиво обнимая ее рукой за талию, придерживая, но постепенно под порывами ветра ища тепло, женщина сама начала приближаться все ближе пока полностью не оказалась в обхвате мужских рук. Деймон, соблюдая такт, отошел чуть назад, давая правителям немного уединения. Вид захватывал. С такой высоты людей не было видно, не было слышно звуков, только порыв ветра и тишина. Раскинувшийся город перед ними был так далек, он был из другого мира, а в их нынешнем мгновении были только теплые объятия и расстилающаяся впереди воздушная свобода. Санса и Джон замерли, впитывая это умиротворение и отрешенность от мира.       — Невероятная свобода, словно ничего кроме нас во всем мире, — шепотом проговорила Санса, говорить громче не хотелось. — Кажется, что все такое маленькое, незначительное, все проблемы и суета, все так далеко.       Джон молчал, только крепче обнял жену, в ее словах он услышал отголосок своих чувств, когда взираешь на мир свержу, он кажется таким маленьким и беззащитным.       — Словно нет ничего важного, а ты сам приближен к Богам, ведь только им позволено видеть мир у себя на ладони, — проговорил тихим отрешенным голосом Джон, от которого у Сансы по спине пробежала дрожь и она только через мгновение заминки все же решила спросить:       — Именно это чувствуешь, когда летишь на драконе?       Джон промолчал, только прижался губами к макушке Сансы, вздыхая цветочно-травяной аромат ее волос, но женщина поняла и так — ответ утвердительный. И все же она не могла полностью забеспокоится об ответе Джона, так как ей смотря на этот кукольный мир у себя под ногами, хотелось его оградить и обезопасить, ведь он столь уязвим, перед теми, кто смотрит на него с высока. И она была уверенна, что Джон чувствует то же самое. Ведь вся его жизнь была подчинена одному желанию спасти этот мир и людей, что его населяют, это его суть. Он никогда не пойдет против смысла своей жизни — защитить этот мир. Санса не сдержала печальной улыбки, которую увидел только мир, распростертый перед ними. Она поняла самую главную разницу между Джоном и Дейнерис. Он защищал всех людей, он готов был умереть за этот мир и жизнь в этом мире, а она принесла уничтожение, тому, за что боролся Джон все эти годы. Этому миру повезло, что со спины дракона на него взирают самые добрые и благородные глаза ее Джона, что крылья дракона сейчас несут защиту и безопасность, а не страх людям. После Санса откинула голову на плечо мужа и погрузилась в умиротворенное спокойствие, в его руках, стоя на вершине мира. Когда от одного из зданий внизу вырвалась небольшая белая тучка, что растянулась, резко взмыла верх и распылилась, на множество маленьких белых точек, что растаяли в дали. Джон тяжело вздохнул.       — Выпустили белых воронов, — услышала у уха Санса тихий голос.       — Зима пришла, — проговорила она в ответ.       Это развеяло негу и умиротворение, словно с башни, где нечего не важно, они рухнули на землю под тяжесть проблем и обязанностей. Они не сговариваясь пошли назад, все еще чувствуя отголосок той безмятежности, которую не хотелось развеивать словами, так они и молчали пока не дошли на пару этажей ниже, где находились комнаты лорда Хайтауэра. Он радушно и с нескрываемой радостью принял их в своих комнатах, не переставая говорить, как они уважили старика, что проделали весь этот не легкий путь, какая это честь для него. В основном говорил с лордом Эйгон, отмечая гостеприимство Староместа, обсуждая механизм лифта, что старый лорд воспринял с невероятным воодушевлением и старые документы о строительстве маяка, которые лорд нехотя, но все же согласился, отдать распоряжение на поиск в библиотеке и предоставление королю.

* * *

      Их игра в «предложение» зашла слишком далеко, так думала Арья, когда снова избегала Джендри, она знала, скоро слухи дойдут до него, а значит разговор об отъезде уже нельзя откладывать. И Арья боялась, она впервые за много лет боялась, что этот разговор все уничтожит. Нет, Джендри не был в силах уговорить ее остаться, как мог Джон, но лорд Баратеон один из не многих мог сделать больно той, кто уже давно перестала чувствовать боль. И она боялась.       Ей казалось, что их крики разносятся по этажу, но она послала в пекло приличия, послала в пекло возможные скандалы. Была уверена, что сегодня весь замок будут судачить, о том оре что устроили принцесса Старк и лорд Баратеон, благо это продлиться не долго корабли уже готовы и уже к вечеру все разъедутся до следующего лета. Арья впервые видела, как Джендри бушует, и Арья боялась его начать успокаивать, она давала ему возможность выплеснуть на нее всю боль и разочарование, сдерживала его слова как удары кнута, молча и смирением, пока он не заявил, что отправляется с ней. Это словно пробило брешь в ее каменной броне. Она готова была рисковать собой, от нее никто не зависел, но лорд Баратеон теперь не был свободен, только в его власти было благополучие тысячи людей и ими Арья пожертвовать не могла. И уж тем более не могла лишить Джендри счастья того чего он достиг, она не желала видеть его укоризненный взгляд в будущем, что она лишила его почитающегося наследия. И она начала умолять и простить уговаривать, когда ее прервал уже уставший и тихий голос парня:       — Я люблю тебя, понимаю, это глупо и бессмысленно, но я ничего не могу с этим поделать.       Арья жутко хотела отвернуться убежать. Это нужно прекращать, близость к семье размягчила ее, объятия Сансы, нежный взгляд Джона и даже этот несносный, вечно клюющий ее ворон — Бран. Она не могла сказать, она не могла, иначе бы он ее не отпустил, а она не леди.       — То, что я чувствую, ничего не изменит.       — Я знаю, — только обреченно сказал Джентри и Арья поняла он принял ее решение, он смерился с ним, но не был готов отпустить. —       Просто скажи, что есть надежда.       — Зачем? Ты должен жить дальше, ты заслужил счастья.       — Я не хочу без тебя.       Арья смотрела в его глаза и понимала, как ее собственное эгоистичное хочу цепляется за Джендри и не хочет отпускать. Она не могла дать ему надежду, потому что надежда слаба она даст ему обещание.       — Я вернусь. Три года Джендри. За три года твои земли окрепнут, ты решишь каково это быть лордом, что именно ты хочешь. И я вернусь. Либо за тобой, и мы уплывем вместе, либо к тебе, что бы стать твоей, — Арья как-то сморщилась. — Только не леди. Если через три года ты все так же задашь мне вопрос, моим ответом будет «Да».       Джендри печально улыбнулся, и они скрепили это обещание поцелуем медленным и горьким. Поцелуем со вкусом расставания. После Джендри вернулся к своим людям, а Арья бездумно петляла в коридорах, внутри у нее выл волк от боли, которой она все же не смогла избежать. В одном из коридоров она наткнулась на уставших, но счастливых Джона и Сансу. Арья постаралась улыбнуться, хотя как-то подозрительно посматривала на растрепанные волосы сестры, боясь предположить причину, почему ее вечно идеально выглядящая сестра позволила себе появиться в коридоре в таком виде. Но сама Санса и развеяла все сомнения начав с восторгом рассказывать о их приключении.       — Вы только сейчас туда забрались, ну вы медлительные, я в первый же день уже поднялась на вершину. Там невероятно. Правда? — Арья постаралась предать своему голосу беззаботность, но ей не очень это удалось, потому что Санса убрала улыбку и беспокойно посмотрела на сестру. Арья вздохнула и дожидаясь назревающего вопроса ответила:       — Я сказала Джендри об отъезде. Все хорошо, — поспешно добавила она. — Просто это был не легкий и не приятный разговор.       — Может изменишь свое решение, — не ожидая, что получиться предприняла попытку Санса, но Арья только помотала головой. И все же заставила себя улыбнуться:       — Я вам еще не сказала же. Я еду с вами на Север, так что по крайней мере пока вы от меня не отделаетесь.       Это новость привела в восторг как Сансу, так и Джона, расставание откладывалось, они все еще были вместе, а для Сансы и это уже был повод для ее внутреннего праздника.

* * *

      Тирион складывал последние свитки со стола в сундуки. Отдавая указание стоящим слугам.       — Эти свитки — копии их отправить в Хайгарден, а эти под охранной отправить в Цитадель на хранение.       Давос зашел в кабинет.       — Короля еще нет? — спросил очевидный факт мужчина.       — Нет, — проворчал лорд Ланнистер и движением руки отослал слуг. — Он отдает распоряжение для отправки на Север. И хотел проведать Рейгаля.       Новоиспеченный лорд Сиворт понимающе улыбнулся, Тирион не разделял идею короля уехать на Север и не видел в этом ни какой пользы, кроме простой прихоти.       — Его не будет от силы луну.       Но тут его взгляд упал на огромные сундуки утрамбованные свитками.       — Это указы и распоряжения? — ошарашено проговорил Давос, он прекрасно знал, что король все эти дни неустанно созывал один совет за другим, пока лорды еще не разъехались по своим владениям, издавая один указ за другим и начиная десятки глобальных реформ, лорд Сиворт сам работал над половиной из них. Но увидеть их так — в количественном воплощении было шоком.       — Да, — десница посмотрел на свитки, в которых были записаны принципы и правила устройства нового королевства.       — Король торопиться, словно его время поджимает, — немного нервно сглотнул Давос.       — Поджимает, — согласился Тирион и увидев напуганный взгляд Давоса выругался. — Да не в этом смысле. Сейчас его власть, как ни у одного правителя до этого крепка, сейчас нет ни одного лорда кто бы мог или хотел ему возразить, они воодушевлены, напуганы, смирены и готовы поддержать любое начинание короля. Сколько продлиться такое единодушное согласие неизвестно, но гарантирую недолго. Поэтому и торопимся.       — Да, — лорд Сиворт достал один из свитков и развернул его. — Когда бы еще лорды поддержали увеличение налогообложения на укрепления замков? Или налог на каждого вооруженного гвардейца в замках?       — А вы, что снова хотите войны и собираетесь готовиться к ней. Не навоевались за эти годы, — Тирион пытаясь подражать голосу Эйгона, проговорил слова короля, сказанные им на Большом совете, где представлялся этот закон. — Конечно, все дружно сказали нет. Только вот Окхарты с Дейнами и Бракены с Блэквудами, несмотря на то что в их семьях уже этой зимой намечается довольно-таки неожиданная свадьба, обменялись очень красноречивыми взглядами.       Давос не выдержал и улыбнулся.       — Мейстеры в шоке и в ужасе, сколько им предстоит работы по систематизации и внесении всех указов в общий свод. Ни разу в истории такого не было. Они уже записали это как историческое событие и даже дали ему название «Десять дней дракона».       Пока Тирион говорил, он закрыл сундуки и опечатал их королевской печатью, что хранилась на столе короля. Показывая подошедшим слугам и охране, что бы уносили.

* * *

      А в зале несколькими этажами выше стояло бурное обсуждение - впервые с момента отбора и принесения клятв Королевские гвардейцы собрались в одном зале все семеро. Рассаживаясь не вокруг стола как было принято в Королевской гавани, а в мягкие кресла и на столь же удобные диваны. Деймон плюхнулся на диван, утонув в подушки и вытянул ноги, с интересом смотря на стоящий перед ним невысокий столик так манящий скованные усталостью ноги.       — Не смей, — предупредил Хамфри Хайтауэр, выставив палец вперед привлекая внимание и падая рядом с Сэндом, что простонал:       — Да ладно тебе, это всего лишь мебель, а это мои ножки, которые по твоей милости протопали практически пятьдесят этажей.       — Вот прям пятьдесят? — улыбался сидя напротив Лотер.       — Моя уставшая голова перестала считать на 26 этаже, но да было не меньше пятидесяти.       — А я предупреждал, — усмехнулся Хамфри и под возмущенные возгласы и смех сам на мгновение, чтоб насладиться реакцией, забросил ноги на столик.       — Ну, все довольно, — улыбнулся Лонмаут. — Нам нужно обсудить как мы будем исполнять свои обязанности, — взял слово Лорд-командующий и увидел несколько скептических взглядов, только Хайтауэр, который несколько дней без отдыха скакал вместе с Лонмаутом от Хайгардена до Староместа не улыбался, понимая, что это тот самый сложный вопрос. — У нас не так много времени, пока король сейчас совершает полет на драконе, а вопрос сложный и заключается именно в драконе. Перемещаться по стране король намерен именно на нем. А как стоит заметить, у нас есть только лошади.       Вот тут задумались все остальные гвардейцы, это была проблема, сводящая на нет любую попытку охраны.       — И какие будут идеи, — сир Друстан сомневался, что этот вопрос возник только что, а значит, у Лорда-командующего уже есть вариант его разрешения.       — Король согласился предоставлять свои планы на луну вперед, и мы будем действовать согласно им. На данный момент перед нами стоит задача сопровождения на Север. Вместе с королем отплывают сир Друстан, сир Арман и, тот, кто как-то жаловался, что ни разу не видел снега. Ну что ж, сир Деймон, возможность представится.       Лонмаут улыбнулся. Деймон что тут же воодушевился перспективой новых впечатлений, бросил взгляд на Лотера, который тихо посмеивался.       — Чувствую, что это еще одна подстава как с маяком, — наигранно проворчал рыцарь, но впечатление портила счастливая улыбка.       — Впечатления будут точно незабываемые, — кивнул Лотер. — Зима на Севере это воспоминания на всю жизнь.       И Деймон в ответ тоже усмехнулся вот ему и выдается возможность увидеть, то о чем он точно даже не мечтал. Как бы он не стонал вид с высоты маяка до сих пор стоял перед глазами, и он был уверен, Север тоже его впечатлит.       — После Севера король на корабле отправиться на Железные острова, где будет присутствовать на свадьбе леди Грейджой и Грейдона Гудбразера.       Друстан кивнул, об этой свадьбе говорили еще у Королевской гавани, Гудбразеры были единственными, кому удалось сохранить больше всего кораблей из своего флота, так что Яра, как истинная глава Железных островов выходила замуж не столько за лорда, сколько за его флот. Лорд Харлоу, будучи единомышленниками с Гудбразерами, был несказанно доволен таким раскладом. И король насколько Друстан понял из разговоров своего старшего брата и кузена на Железные острова едет не только пить и веселиться. Он хочет на месте обсудить открытие дополнительных шахт и рудников и главное привлечение к работе на них осужденных преступников. Что хоть и потребует затрат на их содержание и изолирование, но предоставит бесплатную рабочую силу. Этот вопрос уже несколько ночей не давал спать лорду Харлоу, который хоть и был окрылен открывающимися перспективами зная характер своих земляков, не мог отбросить беспокойство от осуществления этой идеи.       — На Железных остовах король пробудет несколько дней, после чего вы направляетесь в Хайгарден, а король уже на драконе полетит на Утес Кастерли. Туда уже сегодня выезжают лорд Ланнистер, лорд Баратеон и Мастер над монетой. Вместе с ними отправятся, сир Лотер и сир Хамфри, именно вы будете на защите короля, пока он будет в Западных землях.       Лотер и Хамфри кивнули, принимая назначение.       — Дальше король отправиться в Королевскую гавань, там его буду ждать я и сир Эдмунд. И после этого уже собираемся все в Хайгардане. Есть вопросы, предложения?       Тишина была ответом.       — Понимаю, будет не легко, тем более что в этих поездках не будет гвардии Таргариенов и полагаться мы можем только на себя. Король пообещал не осложнять нам исполнение обязанностей.       Лонмаут улыбнулся, и остальные рыцари усмехнулись следом. Они в любом случае не смогут ему что-либо запретить, так что это обещание мало что значило.       — На счет осложнений, — заговорил сир Арман. — Кто будет охранять королеву? Она на Севере. И как я понял ни кто из нас с ней не остается.       — Нет. Это решение королевы, она все же королева Севера, отдельного королевства и у нее своя гвардия, — сказал Лорд-командующий.       — Вот в этом как раз и осложнения. Сейчас мы с ними практически не сталкивались, но следующее лето это может стать проблемой у них свои мысли по защите королевы у нас свои, это может сказаться в будущем.       — До лета еще далеко, — сказал Эдмунд. — Мы не знаем когда оно наступит, Зима то только началась.       — Мейстеры сказали, что зима будет не дольше пяти лун, — проговорил Хайтауэр. — Так что не так уж это и далеко.       — Капитан ее гвардии Сир Бриена, Советник по безопасности лорд Хорнвуд, я уже с ними встретился, и мы согласовали наши полномочия. Они также верны королю, как и королеве.       — Особенно как я заметил Хорнвуд, — проговорил Лотер, который видел больше остальных, еще, когда был на Севере.       — Именно и если сир Бриена с подозрением относится ко всем, кто приближается к королеве, что не удивительно она ее Присягнувший меч, то Хорнвуд вполне нам доверяет. Так что проблем не должно возникнуть, и даже если возникнут, мы сможем их разрешить, так же как и с королевским Мастером над оружием — Арчибальдом Айронвудом и его первым помощником сиром Подриком - именно под их началом будет гвардия Таргариенов.       Больше никаких срочных вопросов не было, и рыцари поспешили готовиться к отъездам. Друстан немного отстал от остальных гвардейцев, так как на этаже его ждал брат.       — Отплываешь на Север?       Друстан кивнул, усмехнувшись.       — Тогда увидимся на свадьбе леди Грейджой?       — Конечно, Родрик тоже там будет. Сейчас заеду на Гримстон, а потом на Железные острова. Там и увидимся. Не знаю, сможешь ли ты посетить еще и мою свадьбу?       — Ты все же решился на свадьбу? — Друстан понимающе посмотрел на решительного брата.       — Это лучший вариант, я не отдам с таким трудом и честью завоеванный Гримстон. Но предполагаю, лорда Гримма придется отпустить из плена. Что и планирую сделать, я дам ему свободу, когда он уже будет моим тестем. Брак с его единственной дочерью закрепят мои права на Серый щит. И возможно Родрик успокоится по вопросу наследования. Невеста молода и даже красива. Так что представляешь я стану материковым изнеженным лордом Простора.       — Серый щит остров, — усмехнулся Друстан.       — Не порть мое насмехание над самим собой.       — Ладно, — Друстан быстро обнял брата и поспешил на этаж короля, где уже собирались к выходу и отправке в порт.       Корабли королевского флота стояли в заливе, красуясь новыми табличками. Внимание людей, конечно, привлекал флагманский корабль с новым названием "Снежный дракон" ("The snow dragon"), что выбрал лично король под шутливые улыбки жены и сестры, большой с позолоченными резцами, пока еще голые шпили мачт взмывались вверх, и на них суетились моряки, заканчивая последние приготовления к отплытию, проверяя новенькие, паруса с символом королевского дома. Арья же стояла в отдалении от толпы зевак, желая побыть наедине со своими мыслями и плохим настроением. Расставание с Джендри, что только что выехал вместе с Ланнистером и Локком в Западные земли, было тяжелым и слишком для нее сентиментальным. И сейчас сдерживая непрошеное чесание носа и жжение в глазах, девушка искала, на кого можно было выплеснуть свое недовольство, и она нашла. Теперь Арья хмурясь, сжав губы, разглядывала два великолепных корабля, а именно табличку с названием на которой крупными серебряными буквами была написано «Волчья принцесса».       — Можете еще ножкой потопать, принцесса, — раздалось над ухом со спины.       — Ты издеваешься! — пошла сразу в атаку девушка. — Волчья принцесса?! Принцесса?! Я на этом корабле не поплыву!       — О нет, — не переставал улыбаться Ауран. — На нем поплыву я. Это мой корабль, а ваш там.       Мужчина указал на соседний корабль, который носил сомнительное название «Порочный прилив».       — Серьезно? — Арья искривила бровь, прекрасно понимая, что этот корабль он назвал в честь себя. Девушка вздохнула, отбрасывая мелочное раздражение, Ауран тут же стал серьезен.       — Спасибо. Я, правда, рада, что вы, капитан Уотерс, согласились на мою авантюру. Ведь у меня полно стремлений, идей, а вот из морского опыта одно путешествие в Браавос и обратно.       — Ваша авантюра очень перспективна, — и, усмехнувшись, добавил. — С меня морской опыт, а с вас принцесса лучшая экипировка и оснащение команды.       Арья на это чуть повернула голову назад, закинув ее, смотря на высоченного Аурана.       — Значит, вы меня берете только из-за возможностей моего брата?       — Конечно, зачем еще?       Засмеялся Уотерс, и Арья заулыбалась в ответ. Но в этом была часть правды, уже сейчас король со всей ответственностью подошел к оснащению экспедиции сестры. А вчера после разговора с королем Ауран вышел из кабинета белый как цвет его волос, что Арья боялась, что он передумает. О чем они разговаривали и Ауран, и Джон молчали, но уже сегодня сбор кораблей и поиск команды начался в ускоренном режиме.       — Брат хочет добавить еще один корабль, — сказала Арья, с интересом наблюдая за абсолютно не удивленным капитаном. Мужчина кивнул, они с королем уже это обсудили и именно Ауран предложил, если король желает, чтобы был третий корабль, то это была бы боевая галея, быстрая маневренная и опасная. И сам же предоставил список лучших, чтоб король выбрал из него.       — Какой?       — «Леди Лианна», — Арья задумчиво посмотрела на горизонт, думая о символизме названия корабля.       Ауран усмехнулся, он видел как палец короля замер именно на этом названии в списке и уже не сомневался, каким будет выбор. Для любимой сестры самое лучшее.       — Хороший корабль, — кивнул моряк. — Испытанный и в боях, и в штормах.       — Я вернусь примерно через луну, — Арья развернулась, отступая от Аурана, чтобы не сильно задирать голову при разговоре. — За это время пока буду в Винтерфелле просмотрю все документы и заметки о Брандоне Старке и его экспедиции, может, сохранились какие либо его наработки, которые он делал перед плаваньем.       — Я же за это время подберу команду, а мой помощник займется продовольствием.       — Лорд Сиворт хочет предложить несколько кандидатур. И брат просил его поучаствовать в экипировке кораблей, — Арья говорила это осторожно, не зная, как Ауран может отреагировать на вмешательство другого моряка в его экспедицию. Но Джона тоже можно было понять, вопрос был о его сестре, а Аурана он знал несколько лун, и тому было очень далеко до того доверия которым пользовался у короля Давос. И все же Уотерс это воспринял очень спокойно и даже смиренно и девушка отметила, что скорей всего это спокойствие последствие того долгого разговора с братом.       — Хорошо, я не будут возражать, его опыт может пригодиться. Я займусь сборами здесь, потом направлюсь в Дрифтмарк также за информацией и несколькими лучшими моряками. А после встречаемся в Хайгардене, отплыть нам нужно не позже чем через две луны, пока зима. Если упустим этот период, придется ждать следующей зимы, чтобы выйти в море. Летом Закатное море будет штормить.       — Мы успеем. И оставь несколько мест в команде для моих людей, которых я привезу с Севера, — хорошими моряками Уотерс северян не считал, но ребята были сильными и выносливыми, что замечательные качества для сложной жизни в море, так что он не возражал. — И еще, я разговаривала с лордом Фарманом, он обещал отправить в Хайгарден некоторые документы об экспедиции Элиссы, а Хайтауэры любезно предоставили дневники Юстаса Хайтауэра. Естественно с возвратом.       — Это все хорошо, но думаю, нам они мало чем помогут, открытые ими острова лежат южнее нашего маршрута. Но мало ли вдруг что пригодится.       Они еще обсудили вопросы плаванья, когда на флагманском корабле началась суета, на пирс подали трап.       — Думаю вам пора, принцесса, — проговорил Ауран.       — Насладись этим временим, Уотерс, — крикнула, уже уходя Арья. — Еще успеешь от меня устать.       Ауран усмехнулся, эта девчонка его забавляла. А на пирс уже въезжала королевская процессия, в сопровождении гвардейцев и сыновей лордов Хайтауэров. Через несколько дней Гюнтер Хайтауэр тоже отплывал из Староместа к месту своей новой службы. А сейчас королевский флагман отплывал из залива в сопровождении целой флотилии состоящей из кораблей Северян, Железнорожденых, Редвинов, Западных лордов и Талли, что тоже разъезжались по своим землям.