Длинные тени

Только успело затихнуть эхо школьного звонка, как школьные коридоры наполнились радостными воплями, многочисленным топотом ног и пиликанием телефонов. Ученики, не дожидаясь того момента, пока учителя вспомнят, что собирались задать ещё некоторые задания на каникулы, высыпались на улицу. В миг школа опустела. Очередная четверть подошла к концу и настало время короткой передышки, позволяющий заняться множеством вещей, до которых ранее никак не доходили руки. Зимние каникулы. То тут, то там возбужденные голоса вещали о своих планах на эти две недели. Кто собирался устроить марафон по фильмам или компьютерным играм, кто уже сейчас организовывал вечеринку с друзьями, кто спешили доделать подарки для родных, а кто-то вручал открытки и прощался с теми, кто уезжал за границу. Редко случается, когда на школьном дворе можно запечатлеть такое оживление. Очень любопытное время. Сегодня даже самые строгие учителя, обычно расхаживающие по школе с максимально кислыми минами, сегодня невольно расплывались в улыбках, когда та или иная группка школьников оборачивалась к ним и желала приятного времяпровождение. Наблюдая за всем этим, крайне сложно себе представить, что буквально через десять, а может пятнадцать минут, на этом куске земли воцарится полная тишина. Группками, парочками али по одиночке, все ученики разбредутся по домам, радуясь грядущим праздничным дням. Сколько много улыбок! И как же сильно выбивается из них, конечно если всё-таки обратить нажато внимание, одно покрасневшее от мороза личико. На нем можно было прочитать множество чувств, и отнюдь не самых радостных. Странное беспокойство терзало сердце маленькой Элли. Не способная его объяснить, девочка могла лишь грустно улыбаться, едва сдерживая подступающие к глазам слезы. Прижимая к груди открытку, она махала свободной рукой в след лучшей подруге, готовой скрыться за ближайшим поворотом. Дети уже стали расходится и вскоре перед школой остались только те, за которыми обещали приехать родители. Поставив рюкзачок на колени, Элли принялась рассматривать открытку. Маленький лист бумаги, на котором была изображена сама Элли, облачённая в свою повседневную одежду и парой темно-синих дьявольских крылышек за спиной. Девочка на рисунке широко улыбалась и, слегка приподняв подбородок, дерзко смотрела вперёд. Забавно было рассматривать вот такие рисунки, на которых друзья, зачастую умеющие рисовать, пытаются изобразить поздравляемого в своём собственной манере, невольно подчеркивая их самые яркие черты характера. Каким видят тебя твои одноклассники? Какие твои внешние и внутренние черты больше всего бросаются в глаза? На все эти вопросы можно было найти ответ, всего лишь внимательно рассматривая рисунок. Элли не могло не льстить и радовать то, что в глазах своей лучшей подруги и, скорее всего, остальных ребят, она запомнилась дерзкой и самоуверенной особой, пускай в реальности это и было немного не так. Нельзя было сказать, что находясь в кругу семьи, она показывала себя с совершенно иной стороны — становилась совсем тихой и скромной девицей или пуще того, вовсе вызывала себя за совершенно другого человека, нет. Она вела себя как самый обычный человек, которому было важно мнение окружающих о своей персоне и желающего показать всем свои самые лучшие стороны. Крайне обычное дело. Ведь Элли, как не крути, была самой обыкновенной девочкой тринадцати лет, с самыми обыкновенными средней длины темными волосами и самыми обыкновенными, даже типичными для детей, живыми серыми глазами. Оторвав глаза от открытки, девочка осмотрелась. Школьный двор, еще совсем недавно буквально гудевший от детских голосов опустел. Все разошлись по домам, так что даже на велосипедной парковке, обычно плотно забитой, не осталось ни одного даже самого старого самоката. Все разъехались по домам. Элли вздохнула и осторожно убрала открытку в рюкзак — аккуратно засунула в папку, чтобы та не помялась. Хотелось бы ей поскорее приехать домой, да повесить ее на дверцу шкафа, на которой она развешивала все до сих пор подаренные ей открытки от друзей и родственников. Большая же коллекция у неё уже насобиралась! Однако с этим придётся в этот раз повременить. Девочка грустно вздохнула и накинула на спину рюкзачок. На парковке показалась знакомая изящная фигура в необычно яркой, как говорила сама Элли, пластмассовой куртке. Женщина, облачённая в неё, опиралась одной рукой на небольшой чемодан, в то время как в другой держала мобильник и что-то задумчиво на нем рассматривала. «А вот и мама». Этой зимой она решила отправиться к бабушке, живущей в деревне, расположенной далеко-далеко за пределами их родного города. Часов шесть езды, если не больше. Для Элли, предпочитающей спокойное прибывание дома длительным поездкам на машине, такое расстояние было просто кошмаром. Каждый раз, когда они решались отправиться навестить бабушку, которую девочка, к слову, очень и очень любила, ей приходилось сжимать всю свою волю в кулак пред тем, как отправиться в долгий путь. Захватить рюкзак, наполненный разными книгами и блокнотами, чтобы развлечь себя и накачать побольше музыки, чтобы иметь возможность заглушить надоедливые рождественские песенки. Мама тоже их недолюбливала. Говорила, она крайне растянутые и ноющие, способные создать праздничную атмосферу разве что на похоронах. А по сему, в моменты, когда кроме этих песенок по радио больше ничего не крутили, она с радостью соглашалась включить плейлист, подобранный ее дочкой. В такие моменты Элли чувствовала себя действительно гордо. Думала, как хорошо, что у них с мамой так много общего, конечно за исключением модных вкусов и планов на каникулы. Так или иначе, в этом году мама посчитала обычную поездку на машине скучной и уже немного поднадоевшей. Захотелось чего-то нового. Чего-то такого, что в глазах Эли, было буквально создано для того, чтобы сокрушить ее интровертную сущность. А именно: Отправиться в путь автостопом. Долго же Элли скандалила и ругалась, стараясь отговорить маму от этой сомнительной радости. Однако все было тщетно. «Да когда ты еще такое попробуешь? Поверь мне, это действительно здорово! Когда я была в твоём возрасте, я тоже не хотела лишний раз общаться с людьми. Тебе понравится! Я уверенна». И вот, как и было условлено, они встретились сразу после школы на парковке, предварительно взяв собой все необходимое. Что-то задумчиво бурча себе под нос, мама продолжала листать фотографии на своём телефоне. Навигатор давал минут тридцать до следующей трассы, так что путники поспешили отправиться в путь, дабы успеть до наступления темноты хотя бы поймать машину. Нынче смеркалось рано, так что времени у них было не так уж и много. На протяжении всего пути до трассы мама всячески пыталась подбодрить свою приунывшую дочурку, в сердце которой продолжала тлеть надежда на то, что постояв немного на морозе и поняв, что их никто не собирается подбирать, мама сама сдаться и решит пойти домой. Однако оптимизм в голосе той, заставлял Элли все больше и больше отчаиваться. Оказывается столько плюсов можно было найти и вынести после всего одного путешествия автостопом! — Когда я была в твоём возрасте, я тоже не хотела ехать автостопом. Однако в отличии от нас у моих родителей не было достаточных средств на покупку собственной машины, так что нам всегда приходилось пользоваться общественным транспортом или велосипедами. Только выходило так, что автобусы ходили не везде и не всегда туда, куда нам нужно было попасть. Скажем к бабушке мы не смогли бы доехать. Мама взяла чемодан в руки и переставила его на дорогу. Тротуар уже закончился и количество людей в округе значительно уменьшилось. Она увлечённо продолжала свой рассказ, совершенно не замечая, что Элли совершенно потеряла интерес и уже давно перестала внимать ее словам. Девочка задумчиво смотрела себе под ноги, перебирая в голове все те возможности, которые она имела бы и которые она потеряла из-за этой, как снег на голову свалившейся поездки. Могла бы остаться рисовать, заняться рождественской выпечкой, устроить ночевку с подругами... Вот почему маме никогда не сидится на одном месте? Тем временем они успели добраться до трассы. Длинной чёрной полосы, лентой убегающей куда-то в даль и по обочинам которой росла короткая, покрытая серой изморозью травка. Элли задумчиво расчёсывала носком ботинка эти зеленые волосы, словно в трансе вслушиваясь в их успокаивающий скрип, в то время как мама, вытянув в сторону руку ловила им попутку. Сколько же наивной радости было в ее глазах, когда она очередной раз встречалась глазами с одним из проезжавших мимо водителей. Казалось, она до последней секунды верила, что в ближайшее время кто-нибудь да остановиться возле них. Заразная штука надежда. И как бы не хотела Элли этого признавать, и как бы не упрямилась она, сидя на чемодане с все тем же каменно-недовольным лицом, теперь ей тоже перелилась радость в каждом встречном свете фар. Прошёл час. Два. Мама уже несколько раз поменяла руку и пару раз садилась на чемодан, чтобы встряхнуть уставшие ноги. Ее радость потихоньку блекла и в голову стали приходить мысли о возможном вызове такси до дома. Предчувствуя возможную победу, в виде возвращения домой, настроение Элли заметно улучшилось и девочка стала намного активней стараться довести дело до своего логичного конца. Не станет же мама стоять на трассе, когда уже стемнеет? А темнеет нынче рано. Стоило немного дожать ситуацию и именно эту задачу поставила перед собой молодая леди. Ей ни с того ни с сего вдруг стало холодно, хотя буквально пять минут назад она не знала куда бы ей деть свой шарф, устала спина и очень сильно захотелось спать. А плюс, ко всему прочему — особое украшение во всем этом спектакле — у неё вдруг резко потек нос и зачесалось горло. Мама была явно в смятении. Уже темнело, температура падала, ребёнок начинал жаловаться, да и у неё самой уже порядком устали ноги и затекла рука. Она не была из тех, кто стал бы в поте лица отстаивать свою правоту, невзирая на окружающие обстоятельства, а потому уже начинала подумывать о том, чтобы бросить эту затею. Возможно во время ее молодости люди действительно были более отзывчивыми, чем ныне? Только она начала прикидывать, через какое время им всё-таки придётся отправиться домой, как какая-то дряхлая иномарка, поморгав фарами, остановилась в нескольких метрах от них. Какой-то непонятной квадратной формы с странно округленным копотям, она напоминала скорее спичечный коробок нежели настоящую машину. Однако, несмотря на внешний вид кареты, передать то облегчение, а у кого отчаяние, отобразившиеся на лицах путниц, просто невозможно. Ведь для кого-то только что произошёл полный разгром всех надежд на спокойные каникулы в стенах родного дома, а для кого-то появилась возможность наконец-то сесть и отдохнуть. — Элли, бери чемодан! Мама подбежала к машине и, наклонившись к открытому окну, обменялась парой слов с водителем, после чего махом руки пригласила Элли подойти. Водителем машины оказался пожилой человек, движущийся вместе со своей супругой в нужную нашим путешественникам сторону и согласившимися их, по возможности, как можно ближе к их конечной цели. Открыв багажник хозяин машины, попросивший называть себя Мартином, помог загрузить чемодан и освободил место на заднем сидении, дабы путникам было удобно там сидеть. И через несколько минут они все вместе поехали дальше. Поначалу Элли настороженно осматривала салон автомобиля, параллельно вслушиваясь в веселую болтовню мамы, не перестающей благодарить пожилую пару за то, что они согласились их подвезти. Девочка надеялась найти хоть какие-то элементы, способные поставить доброту хозяевов машины под подозрение. Что-нибудь, что могло бы выдать в них дорожных бандитов или того хуже, жутких убийц. Нож, странные листовки, веревку или что-то в этом духе. Правда стоило признать, что она сама не знала, что бы сделала, найдя нечто подобное в одном из карманов сидений или под удивительно чистым резиновым ковриком. Шёпотом обратилась бы к маме? Попросилась бы в туалет? Просто выскочила бы из машины? Девочка тряхнула головой. Сейчас, когда они уже сидели в машине она забыла о своём упрямстве и ее капризно-недовольное лицо сменилось обычным усталым выражением лица человека, простоявшего долгие четыре часа на свежем воздухе. Она уже успела смириться с тем фактом, что дома остаться у неё уже точно не получиться и что придётся постараться получить от данной поездки максимум удовольствия. И вот сейчас, решив, что имей эти двое даже какие-либо нехорошие мысли на их счёт им все равно нельзя будет ничего с этим поделать, Элли устроилась поудобнее на своём сидении и уставилась в окно. Там, за пределами их тёплого коробочка с колёсами, уже успело стемнеть. Перед глазами проносились чёрные силуэты деревьев и фонарных столбов, тоненькими светящимися ниточками провожающих мчавшуюся мимо них усталую девчушку. Вслушиваясь в, звучащий в салоне диалог, Элли узнала, что супругу Мартина зовут Элизабет, она едут к своим внукам, коих у них шесть, и что они при возможности стараются не отказывать в помощи людям. Им часто приходилось подвозить вот таких, как они с мамой путешественников, а потому они, не долго думая, решили остановиться и подбросить их с мамой. Много о чем они еще говорили, однако Элли никто не спрашивали, а она уже особо не слушала о чем там шла речь — усталость наконец взяла своё, и девчушка тихо засопела, положив голову на тёплое мамино плечо. Проснувшись посреди ночи, Элли удивила странная тишина повисшая в погрязшим во мрак салоне, а также тот факт, что она не слышала мирного шороха колес по чёрной дорожной полосе. Подняв глаза к окну, девочка поняла, что машина стояла и даже ее мотор заглушил свой ропот; лишь радио тихонько напивало песни из сборника «Рэтро». Мама и Элизабет, устроившись поудобнее на своих местах, склонили головы к окнам и мирно спали, в то время как Мартин, задумчиво чесавший свою седеющую бородку, продолжая скучающе смотреть куда-то вперёд. Стараясь издавать как можно меньше звуков, Элли осторожно приподняла голову, вытянула шейку и постаралась разглядеть происходящее за лобовым стеклом. Ей не хотелось будить взрослых или же начинать разговор с водителем; она надеялась привлечь как можно меньше внимания. «Интересно, почему мы стоим?» — Пробка. Элли вздрогнула и, подняв глаза на зеркало заднего вида, встретилась взглядом с Мартином. С его добрыми серыми глазами, улыбающимися ей из под удивительно пушистых седых бровей. Он совершенно не выглядел уставшим, даже наоборот, казалось он успел хорошо отдохнуть за время стояния в пробке. Интересно, где же они сейчас едут? Медленно кивнув, девочка обратила своё внимание на багажник стоящей перед ними машины и, слегка приглядевшись к заляпанным грязью номерам, распознала на них символы ее родного города. Интересно. Стараясь не повышать голоса, Элли почти прошептала: — А сколько мы уже едем? — Сейчас узнаем... Он поднял к глазам наручные часы, после чего спокойно, даже слегка насмешливо произнёс: — Едем мы часа уже четыре, но два из них стоим в на выезде из города. Не бойся, не вашего города. Видимо он заметил, как взметнулись вверх брови Элли, подумавшей, что они до сих пор не могут выбраться из точки отправки. — Этот молодой человек уже давно перед нами едет, считай с самого выезда. Вот он и перед нами стоит. Девочка облегченно кивнула и снова откинулась на своё сидение. В салоне снова повисла тишина; лишь Элизабет, сидящая на переднем сидение немного похрапывала да голос из радио что-то тихо напевал. Элли чувствовала себя бодро, а потому очень быстро начала скучать. Интернет на трассе, на которой они остановились, не ловил; за окном скудный мрачный пейзаж не спешил меняться, а разглядывать тени за окном и додумывать им сказочные жуткие образы тоже быстро наскучило. Грустно вздохнув, Элли расстегнула свой рюкзачок и достала из него открытку, подаренную ей накануне подругой. Вот было бы сейчас действительно здорово, имей Элли в реальности вот такие красивые крылья — тогда бы ей не пришлось стоять в этой гнусной пробке. И в классе у неё бы наверняка появилось бы больше друзей... — Читаешь? Не темно тебе? Снова Мартин, ведать ему тоже становилось скучно. — Нет, это открытка. Мне ее подруга перед отъездом подарила, сама нарисовала. — Покажешь? Элли сначала немного замялась, но потом, вспомнив добрые глаза старика, передала ему разрисованный листок. — О, действительно хорошо нарисовано! Тебя нарисовала? Твоя подруга действительно молодец — по работе сразу видно сколько времени и сил она вложила сюда. Ведь, смотри, не просто нарисовала ёлочку и надпись с «С Новым Годом!», а продумала сюжет и хорошо еще так проработала. Хорошая она у тебя, подруга твоя. — Ага. Я знаю! Элли гордо выпрямилась в кресле в как если бы это она нарисовала эту самую открытку. — А я ведь тоже ей такие открытки рисую, это у нас традиция уже такая — рисовать друг дружку в той или иной тематике. В этом году я нарисовала ее в виде феи. Правда, стоит признать, она рисует лучше меня, но я думаю, что скоро ее догоню. Мартин улыбнулся и его пушистые брови слегка опустились. Такая необщительная скромная девчушка с начала поездки резко преобразилась в считанные секунды. Куда девалась та подозрительность и осторожность, которые сопровождали ее в салон машины, когда она только садилась в него? Любимая тема про лучшую подругу здорово расшевелила ее, так как у Элли, как у любого человека были темы на которые она всегда была готова говорит о без умолку — школа, школьники, друзья или их отсутствие, животные, фэнтезийные книги и музыка. Стараясь оставаться на громкости шепота, она сильнее подалась вперед, совершенно позабыв, что всего несколько часов назад она подозревала этого водителя во всех возможных и невозможных грехах. Мартин повернулся к Элли, улыбался и периодически кивал головой, чего вполне хватало Элли для того, чтобы почувствовать себя услышанной. А как она радовалась, когда старик задавал вопросы! Никогда бы она не подумала, что со взрослыми может быть так интересно разговаривать. А стоило ли говорить, как ярко засияли ее глаза, когда Мартин спросил ее на тему того, чем живет современная молодёжь и какие подарки могли бы порадовать детей ее возраста! Как и большинство людей, Элли могла разом воспрянь духом, только речь заходила о теме сильно интересующей ее — животные, фэнтези-книги, рисование, музыка, рассказы про школу и своих сверстников. Последняя тема, к слову, пришлась старику особенно по душе, так как он и его супруга Элизабет как раз отправлялись в гости к своим внукам, коим было по тринадцать, пятнадцать лет. Старик рассказывал и рассказывал, а Элли с интересом слушала, совершенно позабыв о том, что они продолжают стоять в пробке. В какой-то момент фары стоящей перед ними машины засветились красным и они тронулись; проснулась мама, а после и Элизабет, так что нить разговора была безжалостно перехвачена и увидена в совершенно иную сторону. Элли слегка расстроилась, однако, откинувшись назад в кресле и устремив взгляд на, несущийся за окном пейзаж, она подумала, что не стоит быть такой недоверчивой. Она еле-заметно улыбнулась, подумав, что плохие люди вряд ли станут останавливаться, чтобы подобрать автостоперов. Где-то половину от всего маршрута им посчастливилось проехать вместе с Мартином и Элизабетт, после чего пришло время прощаться. Стоя возле выезда с территории заправки, они махали вслед удаляющейся коробочке на колёсах, ровно до тех пор пор, пока та не скрылась в дали. — Хорошие они люди, что думаешь? — Угу! Мама потрепала Элли по голове: — А у кого-то глаза прямо таки засияли! Я же говорила, что тебе понравится! Элли промолчала — ей не хотелось так напрямую признавать свою неправоту. Она все еще продолжала думать о том, сколько хороших людей они могли повстречать всего за одну поездку. А сколько друзей можно было бы при желании себе найти! Хорошо, что они всё-таки поехали к бабушке именно таким способом, а не каким-то там скучным поездом, в котором приходится долгое время сидеть молча, чтобы не потревожить спящих нудным старушек или гнусных мамочек с маленькими детьми. Перекусив на заправке и закупив некоторые продукты в дорогу — на «погрызть» — они снова отправились на трассу, однако на этот раз Элли шла впереди, вытянув руку в сторону дороги. Она очень надеялась остановить машину, в которой бы ехала девочка или мальчик примерно ее возраста. Тогда, она могла бы подружиться с ним или ней, а после общаться перепиской или даже ездить при возможности в гости. Было бы здорово. Солнце висело высоко в небе, когда к ним подкралась чёрная машина. Элли обрадовалась, что смогла поймать попутку быстрее мамы, ведь на сей раз им пришлось брести вдоль трассы всего минут двадцать, если не меньше. Стекло опустилось и им улыбнулся молодой человек в свитере непонятного серого цвета, с мягкими на вид тёмными волосами, бледноватым лицом с тонкими чертами и спокойным негромким голосом. Он выглядел настолько обычным и простым, что его запросто можно было отнести к тому типу людей, взглянув на которых, человек не может найти совершенно ничего чем бы он мог запомнить этот образ. Такие люди быстро стираются из памяти, если не успевают запомниться каким-то из ряда вон выходящим поступком; их вспоминают потом в духе: «Да был там один такой, не припомню его имени, так он...». Однако, не смотря на все это, Элли все равно немного смутилась. Она застыла возле двери, глядя в лицо этому человеку и никак не могла отвести взгляда от его глаз. Во всем этом совершенно непримечательном образе, от которого не веяло абсолютно ничем, в душу западали блеклые бесцветные глаза, в которых, казалось, даже не отражались блики. Странные, пустые, совершенно ничего не говорящие матовые глаза, в которых нельзя было прочитать ни одной эмоции. Девочка почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Не было в внешности этого человека совершенно ничего угрожающего, но всё же... Повернувшись к маме она попыталась поймать её взгляд, надеясь найти в нем отголосок своей собственной неуверенности. Однако мама весело щебетала и, как оказалось, уже договорилась с этим молодым человеком, который был вовсе не против довезти их до самой деревни, так как ему все равно предстояло ехать мимо неё. — Вот и славно! Он открыл багажник и вышел, чтобы помочь загрузить туда чемодан, в то время как Элли с мамой разместились в салоне. Осторожно наклонившись к маме, девочка спросила: — Мам, а все точно будет хорошо? — Конечно! А почему нет? Знаешь, на трассе редко встретишь человека, который может довезти тебя практически к порогу твоего дома — обычно приходится пересаживаться по четыре, а то и пять раз. Порой тебя еще может и занести туда, куда ты вообще не думал попасть. — Да, но я про другое. Ты думаешь он хороший человек? Мама наклонилась к дочери и, погладив ее по голове, произнесла: — Вот тут можешь точно не переживать. Во-первых, плохие люди скорее всего не станут терять своё время на таких путешественников, как мы; во-вторых, я с тобой и если что случится, обязательно все улажу; ну а в-третьих, учитывая свой опыт в общении с людьми, мне не кажется, что он плохой человек. Просто успокойся и расслабься — все будет хорошо, ладно? Элли вяло кивнула и вздохнув, принялась смотреть в окно. Возможно она действительно очередной раз просто себе накручивает. Ведь, когда она садилась в машину к Мартину, она тоже считала его невесть кем, а в итоге он оказался очень даже хорошим человеком. Все будет хорошо. Хлопнув дверью, на своё место возвратился водитель машины. Его тонкие губы расплылись в добродушной улыбке, в то время как пустые стеклянные глаза продолжали выражать ровным счетом ничего. — Ну что же, в путь! Будем надеятся, что доберёмся до вашей деревни не слишком поздно и без особых проблем. — Будем надеятся! Знаете, пока мы сюда ехали, мы всё-таки умудрились попасть в достаточно большую пробку на «99»-ой трассе — очень долго стояли. Мама снова завелась радостным щебетом, принявшись рассказывать водителю, которого, как оказалось звали Лукас, о предыдущей поездке автостопом; о Мартине и Элизабет и даже о своём самом первом опыте в этом деле, когда она еще была совсем ребёнком. Внимательно осмотрев салон машины, Элли сделала вывод, что и на этот раз он не представляет собой ничего особенного. Достаточно чистые коврики, чёрные кожаные сидения и пустые карманы кресел, в которых не видно было даже крошек. Совершенно чистый салон. Такой, что даже казалось, машину только только выгнали из автомойки. Радио молчало, так что в моменты, когда мама замолкала, чтобы перевести дух или собраться с мыслями, а Лукас почтительно старался не перебивать, в воздухе повисала неприятная тишина. Девочку даже слегка передернуло от мысли, что ей придётся поддерживать разговор или того хуже ехать в этой тишине, реши мама немного вздремнуть. Странное чувство тревоги, которое совершенно ничто не могло подкрепить давило на неё и не могло позволить расслабиться. Почему? Она и сама никак не могла себе этого объяснить, ведь как не посмотри Лукас своей манерой общения показывал себя как очень приятного собеседника и хорошего слушателя. Он задавал вопросы, внимательно слушал, весело заливался смехом, скажи мама неожиданно какую-то шуточку, а то и сам выдавал нечто такое, от чего даже саму Элли пробирало на улыбку. С удивительной внимательностью девочка вслушивалась в каждое его слово, не отрывая при этом глаз от пробегающих мимо ее окна столбиков и знаков. Что и говорить, из Лукаса мог бы получиться прекрасный рассказчик. Однако вслушиваясь в его голос на протяжении часа, Элли поймала себя на мысли, что что-то в его рассказах ее напрягает. Он говорил много, но при этом мало чего рассказывал о себе; слушал крайне внимательно, особенно интересуясь точками, в которых останавливались путешественники за всю их поездку; вещал о невероятно интересных историях своих друзей очень эмоционально — порой даже с горяча стучал рукой по рулю —, в то время как его глаза не показывали ни одной эмоции. Будто он говорил без особого интереса, отчаянно стараясь при этом это скрыть. И к чему ему была эта информация о заправках, на которых они останавливались, пока ехали с Мартином? Со стороны и вовсе могло показаться, будто Лукас старался завладеть вниманием мамы, потому что она его заинтересовала. Элли снова постаралась поймать взгляд мамы. Этот тип ей очень не нравился, однако она все еще не могла толком объяснить почему. Элли требовалось, чтобы мама каким-то убедительным аргументом раз и навсегда развеяла все ее сомнения. Может у него просто что-то случилось в личной жизни и теперь он старается как-то уйти от этих мыслей? О таком чужака, конечно, не спросишь, однако это бы смогло бы даже объяснить его пустой взгляд. Если это так, то может и вовсе не стоило просить его их подвозить. Следовало обсудить все это с мамой. Наедине. — Мам, я хочу в туалет. Тихий детский голосок прервал веселую болтовню, так что на секунду в салоне повисла тишина. — В туалет? Мы же совершенно недавно, час назад, были на заправке и ты там ходила в туалет, разве нет? — Но мне снова хочется! Вздохнув, мама повернулась к Лукасу: — Не проблематично будет ли для вас, остановиться возле какого-нибудь туалета? С секунду парень думал, продолжая пристально смотреть на дорогу: — Да, конечно. Элли засеяла. Начав погрязать в своих сомнениях, ей уже думалось, что Лукас скорее всего откажется останавливаться, так что она была очень рада услышать обратное. — Спасибо... Откинувшись снова назад, она случайно подняла глаза на зеркало заднего вида и встретилась взглядом с водителем. Это длилось всего мгновения, однако и его хватило, что бы секундное расслабление, которое девочка почувствовала, растворилось, как если бы оно и вовсе не наступало. Очень настороженный взгляд. Мимо окна неслись машины, проплывали дорожные знаки, полосатые столбцы, как Элли наконец на глаза попалась табличка извещающая о том, что через километр от их нынешнего местонахождения есть большая заправка с магазином. Всего километр! Следовало поскорей собраться с мыслями и подумать, как бы поубедительнее поставить свой вопрос. Болтовня на передних сидениях все не затихала, а Элли считала метры. Через 800 километров; 500; 200... Вот уже показалась табличка и заезд на парковку. Элли уже взяла в руку свой рюкзачок, когда красочная эмблема пронеслась мимо ее окна. Проехали мимо? Нужно было Элли действительно в туалет и она буквально разрывалась на части от нужды, она бы тут же закатила истерику, однако в этот раз она лишь вопросительно подняла глаза на зеркало заднего вида. Лукас не смотрел на неё, однако все равно ответил, видимо почувствовав, хлынувшую с заднего сидения волну ауры удивления. — Здесь платные туалеты, да еще наверняка гигантская очередь. Видели как много машин там стояло? Я думал о обычных парковках с туалетами, одна если вы против, мы можем вернуться. « Мы на трассе, если ты все еще об этом помнишь». Элли поморщилась, но ответила приветливо, — Все в порядке. Вскоре они действительно остановились на одной из таких парковок. На ней стояли преимущественно дальнобойщики со своими гигантскими фурами, в салонах которых они мирно отдыхали. Машин было действительно не так уж и много, так что об очереди туалет никакого разговора быть не могло. Пока они ехали парковаться, на глаза Элли попалась только одна маленькая группка, курящая где-то в сторонке. Туалеты были общими, так что возможность тихонько переговорить была достаточно условная, особенно учитывая то, что желая не задерживать Лукаса, мама старалась, как можно быстрее вернуться в машину. Однако несмотря на все эту спешку, Элли всё-таки смогла поймать маму за рукав, как раз в тот момент, когда она собиралась закрыться в кабинке. — Элли, в чем дело? — Мам, можно мы возьмём другую машину? Мама нахмурилась. — Элли, мы в дороге, сейчас совсем не время для твоего баловства... В это время из другой кабинки вышел Лукас. Как бы невзначай он задержался возле двери, бегло огляделся, после чего, мельком пробежав своими матовыми глазами по лицу Элли, пошёл к машине, заодно крикнув: — Если, что то я уже в машине! — ... ты ставишь меня в очень неловкое положение. Человек любезно согласился подбросить нас до самой деревни, а ты мне тут начинаешь говорить, что тебя что-то не устраивает! Позволь тогда поинтересоваться — что? — Он... Элли замялась, глядя на потемневшие от раздражения глаза мамы, продолжающей стоять в дверях туалетной кабинки, она поняла, что все те аргументы, которые она хотела привести, могли лишь только разозлить маму еще больше. Глаза не нравятся? Его вопросы кажутся глупыми? Девочка покачала головой. — Ладно прости. Вздохнув, мама присела на корточки и взяла дочку за руку. — Меня прости, я слишком вспылила, но ты сама тоже пойми, что человек нас ждёт. Давай так — если ты действительно что-то странное заметишь, в его словах или действиях, ты скажешь обо всем мне и мы поменяем машину. Хорошо? Тишина. Снова поморщившись, мама поняла, что стоит принять какие-то более убедительные меры. — Тогда давай доедем хотя бы до моей сестры Марго, ты ее должна помнить. Нам как раз по пути, а от туда возьмём другую машину. Всего два три часа в компании с ним выдержишь? — Тетя Марго? Да, конечно! — Вот и славно, тогда дай мне, наконец закрыть эту дверь. Элли отступила. Пошла к машине, возле которой уже стоял Лукас, задумчиво наблюдающий за ее движениями. Проходя мимо него, девочка вскинула глаза и ободряюще улыбнулась, как если бы она говорила, что чтобы он там себе не задумал, она все равно обо всем узнает. — Едете на каникулы? — Да, и очень надеюсь, что мы уже скоро доберёмся до нашей цели. Надеюсь вы еще не очень устали, а то мы могли бы взять другую машину... Парень встрепенулся и, улыбнувшись, он многозначительно постучал пальцами по крыши автомобиля. — Что ты! Что ты! Какая заботливая прекрасная леди. Можешь не волноваться, с никаким другим водителем вы не доберётесь быстрее; уж можете быть уверены.