Раны, которые мы видим (и шрамы, которые нет)

Вирджиния «Пеппер» Поттс была в равной мере удивлена, очарована и раздражена тем, как ее будущий муж продолжал каждые несколько минут проверять данные с часов Питера. Удивлена, потому что Тони все еще отказывался признавать у себя родительские наклонности. — Тони, они только что покинули здание. Им еще минут тридцать ехать до Квинса. — Нужно было подождать, когда перестанет действовать первая доза, а затем заставить его принять вторую здесь, прежде чем отпустить его домой. Вдруг таблетки перестанут действовать, пока он все еще в машине? Будет мучиться от боли, я точно знаю. Очарована, потому что его беспокойство за мальчика, который стал ему суррогатным сыном, показывало, как сильно за последние несколько лет он вырос в эмоциональном плане, и за это она любила его еще больше. — Милый, прошло всего пятнадцать минут с последнего раза, когда ты проверял его показатели. Он не собирается вдруг ни с того ни с сего воспламениться. — Ты не можешь быть в этом уверена! И раздражена, потому что это было важное совещание, и даже если он больше не являлся генеральным директором, он все равно должен обращать внимание на то, что они обсуждают! — Тони, твоя программа и Пятница предупредят тебя обо всех значительных изменениях. Я серьезно, убери этот телефон сейчас же. — Но, Пеп! Что, если кто-то из этих тупиц скажет что-то настолько глупое, что мой мозг просто отключится в целях самозащиты и я пропущу сигнал тревоги?! Заметив оскорбленные лица инвесторов, акционеров и сотрудников финансового департамента, Пеппер пришла к выводу, что с этого момента все последующие встречи, на которых не требуется гениальный ум ее жениха, она будет проводить без Тони. Смирившись с тем, что проще позволить Тони и дальше шпионить за их мальчиком, Пеппер удалось вернуть обсуждение в нужное русло и даже добиться некоторого прогресса, пока внезапно Тони не вскочил со своего места. — Ага! Гормональный всплеск, свойственный внезапной вспышке боли. Я знал, что этот ребенок забудет принять чертово лекарство. Он уже собирался сбежать с собрания, намереваясь запрыгнуть в один из своих костюмов и полететь прямо к дому Паркеров, чтобы заставить бедного Питера вернуться с ним в Башню, когда Пеппер схватила его за рубашку и бесцеремонно усадила обратно на стул. — Во-первых, гормональный всплеск не является показателем того, что ему больно. Во-вторых, Питер мог еще не доехать до дома. Ты же знаешь, какие в это время дня пробки. И хоть он был сильно недоволен этим, Тони остался на месте. На целых три с половиной минуты. — Вот! Прямо сейчас, еще один всплеск! И снова Пеппер пришлось силой усаживать его обратно. — Пятница, сообщи нам, пожалуйста, координаты Питера. — Судя по GPS сигналу его часов и телефона, юный хозяин только что вошел в дом Паркеров, — раздался с потолка голос Пятницы. Пеппер кинула на Тони самодовольный взгляд. — Вот видишь? Он только что вернулся домой. Дай ему пять минут на то, чтобы он успел принять таблетки, прежде чем мчаться к нему. Почти сразу после этого Пеппер поспешила завершить встречу и распустить всех присутствующих. Однако сигналы о небольших «вспышках боли» все продолжали поступать с часов Питера, и с каждым из них Тони становился все более беспокойным, несмотря на ее попытки утихомирить его. — Может быть, у него просто еще не дошли руки. — Может быть, он захотел сначала поесть. — Таблетки не срабатывают незамедлительно, ты же знаешь. Однако по прошествии пятнадцати минут с момента возвращения Питера домой даже Пеппер начала уже слегка волноваться. — Ладно, позвони ему. Что Тони и сделал незамедлительно, вот только абонент оказался занят. — Видишь? Он, вероятно, просто заболтался с Недом или ЭмДжей и забыл принять очередную дозу. Тони это не успокоило. — Но ему явно больно, Пеп. Как он мог забыть принять что-то, что облегчит боль, которую он ощущает прямо сейчас? Я должен полететь к нему и быстренько… — Нет. Ты лишь начнешь играть на совести бедного ребенка и заставишь его приехать сюда, чтобы ты смог сам следить за ним. Однако она не смогла скрыть свое собственное беспокойство. В конце концов, она ведь тоже любит этого мальчика. — Ты можешь позвонить Хэппи. Он не должен был далеко уехать. Он может вернуться и проверить Питера, не поднимая панику на всю округу из-за того, что Железный Человек только что выломал дверь и похитил подростка прямо у всех на глазах. А если Питер все-таки умудрится принять свои таблетки до того, как Хэппи доберется туда и сигнал тревоги, наконец-то, смолкнет, что ж, тем лучше. Тони снова принялся ворчать себе под нос, на этот раз дожидаясь, когда трубку снимет Хэппи. — Как будто мне пришлось бы ломать эту дверь… и это даже нельзя назвать похищением, ведь это мой собственный ребенок… чертовы назойливые соседи… О, Хэппи! И пока Тони приказывал очень недовольному Хэппи в очередной раз проехать весь путь, который он только что проделал, Пеппер мысленно подготавливала себя к тому, что ее ждет в ближайшие пятнадцать-двадцать минут. Потому что до тех пор, пока Тони не получит подтверждение того, что Питер больше не мучается от боли, он будет вне себя от раздражения и беспокойства. Энтони Старк никогда не был терпеливым человеком. Не в его натуре было сидеть и просто ждать чего-то. Он был гением во многих научных областях, но в душе он был механиком. Если что-то ломалось — он чинил это. Если что-то работало не на полную мощность — он улучшал это. Он редко бездельничал, его мозг всегда был слишком занят обдумыванием очередного проекта, очередного прорыва, очередного улучшения. И хотя это не всегда было плохим качеством, в подобных ситуациях это просто в очередной раз напоминало окружающим, как тяжело было этому человеку справляться со своими эмоциями. Слава богу это не касалось ситуаций, когда ему необходимо было выразить любовь к людям, которые ему дороги. В этом плане он достиг заметного прогресса сначала с помощью Пеппер, а затем, с появлением в их жизни Питера, он только еще больше развил этот навык. Но вот такие эмоции как страх, беспокойство и ярость иногда заставляли Тони чувствовать себя беспомощным. А когда Тони чувствовал себя беспомощным, он старался это компенсировать. На Землю напали пришельцы? Тони начинает мечтать о создании барьера, который сможет окружить ее. Террорист чуть не убил его друга? Тони сообщает ему свой домашний адрес и призывает к открытой конфронтации. Кто-то попытался похитить мальчика, которого он любит как собственного сына? Тони мастерит часы, которые невозможно снять (никому, кроме самого Тони) и которые будут регистрировать его состояние 24/7. И Пеппер не винила его за то, что случилось с Альтроном или Мандарином, поскольку понимала, что все это было реакцией на страх, и он пытался сделать как лучше. Но не даром говорят, что благими намерениями выстлана дорога в ад. И то, как он справился с почти свершившимся похищением Питера можно даже считать прогрессом по сравнению с тем, как он отреагировал бы на что-то подобное еще два года назад. Никто не идеален, и никто не должен быть. Хорошие отношения строятся не только между людьми, у которых нет недостатков и которые не совершают ошибок. Они основываются на способности принимать партнера таким, какой он есть, помогать и поддерживать друг друга, и развиваться вместе. Еще несколько лет назад Пеппер, будучи персональным ассистентом, влюбилась в своего самовлюбленного, эгоистичного, эмоционально уязвимого алкоголика-миллиардера-плейбоя-филантропа босса. Теперь же она — генеральный директор компании, входящей в список 500 крупнейших компаний мира, и при этом она всем сердцем влюблена в мужчину, который, в какой-то мере, все еще содержит в себе все вышеперечисленные качества, но помимо этого он еще и опытный супергерой, преданный наставник, чрезмерно опекающий, но любящий отец и ее будущий муж. Мстители стали для нее хорошими друзьями, у которых были свои личные комнаты в башне, и на базе. Более того, в данный момент Клинт как раз занимался подготовкой переезда для своей жены и детей в башню, зная, что там они будут защищены лучше всего. Наташа сейчас находилась на какой-то жутко секретной одиночной миссии. Стив и Сэм взяли на себя обязательство заново познакомить Джеймса Барнса с жизнью, в которой нет места промываниям мозгов, для чего устроили тур по Америке. Брюса попросили провести несколько лекций в университетах других штатов. Ванда и Вижн решили отправиться в отпуск. Никто не знал, где сейчас Тор, но у знаменитого бога была привычка внезапно исчезать, а потом так же внезапно появляться из ниоткуда, чаще всего в компании своего недовольного братца. Скотт Лэнг временно отказался от участия в любых делах Мстителей (за исключением чрезвычайных ситуаций), поскольку сейчас все его внимание было сосредоточено на борьбе за более равные права в опеке над его дочерью. Пеппер и Тони даже пообещали ему поддержку своих лучших адвокатов, но, похоже, у Хоуп ван Дайн все было схвачено. Хэппи и Роуди все еще оставались верными товарищами для всех, но в особенности для Тони, Пеппер и Паркеров. И если Мэй довольно быстро стала одной из лучших подруг Пеппер, то Питер… Питер был их ребенком. Они с Тони вместе развивались и создали удивительную семью, и Пеппер знала, что с этого момента их семья будет только продолжать расти. И прямо сейчас Пеппер успокаивала и утешала своего нервно расхаживающего туда-сюда жениха. Как делала всегда. И как будет делать всегда. Через некоторое время ей даже удалось уговорить его присесть рядом с ней, и так, держа его за руку и поглаживая по плечу, она вместе с ним ждала звонка Хэппи. А затем он позвонил. — Босс, я думаю, что ты должен срочно приехать сюда. Эти девять слов вышвырнули все иллюзии спокойствия в окно, когда Тони и Пеппер вскочили с дивана. — Зачем? Что происходит, Хэппи? Пятница, мой костюм! Неуверенный и напряженный голос Хэппи раздался из динамиков Башни, пока Марк 42 собирался вокруг тела Тони. — Я не знаю. Здесь копы и скорая. Меня не пускают в дом, и пока мне удалось только узнать, что это место преступления. Пеппер ахнула, испуганно распахнув глаза. — О боже. О боже. Я… мне следовало отпустить тебя. Ты был прав. Мне следовало… если с ним что-то случилось из-за того, что я… — но прежде, чем она успела бы с головой погрузиться в панику, металлические руки схватили ее за плечи и развернули, вынуждая ее посмотреть прямо в глаза жениха. — Хватит. Милая, все будет в порядке. Ты не виновата. Успокойся и подумай вот о чем: что бы ни произошло, с Питером все нормально. Слышишь? Его часы предупредили бы нас о любой мало-мальски серьезной травме. Все… все хорошо. С Питером все хорошо. Ему больно, но с ним все хорошо. Пеп? Любимая, ты меня слышишь? Все будет хорошо. Вот именно поэтому она так любит этого мужчину. Потому что Тони, должно быть, сам сейчас сходит с ума от беспокойства, но он отодвинул свои эмоции в сторону, чтобы быть рядом с ней. Поэтому Пеппер глубоко вздохнула и прикрыла глаза, в попытке снова взять себя в руки. — Я свяжусь с Хелен. Предупрежу ее, чтобы она была готова, на случай, если ее помощь понадобится Питеру. Скорее, торопись. Тони кивнул и быстро поцеловал ее, за мгновение до того, как маска захлопнулась. — Я позвоню тебе сразу, как только смогу. И в следующую секунду он уже исчез. ________________________________________ Питер только-только закончил пересказывать свою историю Розе, когда его чувствительный слух уловил звук репульсоров, лязг металлических пластин и топот бегущих ног, сопровождаемый испуганным голосом. — Что здесь случилось? Где мой сын? Если вы сейчас же не уйдете с дороги, клянусь богом, я… Затем послышалось какое-то движение, тихий разговор, который Питер не смог разобрать, и вот уже задыхающийся Тони Старк возник в дверях гостиной. И Питер ощутил, как на него обрушилась необъяснимая волна облегчения. — Папа. Со скоростью молнии Тони оказался рядом с ним. — Боже, шкет. Сильные руки притянули его в сокрушительное объятие, и его несчастные ребра недовольно отреагировали на это, но Питеру было все равно, он лишь обнял мужчину в ответ так крепко, как смог. Вот только его часы снова сердито запищали, и Тони, должно быть, услышал это, потому что уже в следующую секунду он отпрянул, удерживая его на вытянутых руках. — Пит? Что произошло? — одна рука оставила его плечо, чтобы отвести несколько прядок с глаз, — расскажи, где болит. Что случилось? — острым взглядом Старк внимательно просканировал каждый видимый глазу кусочек тела подростка напротив него, так что неудивительно, что ему потребовалось совсем немного времени, чтобы обратить внимание на горло Питера. — Это что, ожог?! Но прежде, чем Тони полностью погрузился бы в режим паники, Питер обхватил его запястье и мягко сжал, после чего повернулся к женщине-детективу, сидящей рядом с ним на диване. — Можно… можно мы поговорим, пожалуйста? Я хотел бы рассказать ему обо всем наедине. Улыбка женщины была мягкой, понимающей, и Питер на мгновение задумался, как часто ей приходилось делать что-то подобное раньше? Она закрыла свой маленький блокнотик, в котором кратко записывала его заявление, и поднялась на ноги. — Конечно, Питер. Мне все равно надо позвонить Махоуни. Он должен с минуты на минуту вернуться вместе с твоей тетей, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Слушай, мне нужно отпустить скорую с этим куском дерьма. Ты точно уверен, что не хочешь, чтобы кто-то из парамедиков быстренько осмотрел тебя? Было очевидно, какой именно ответ она хотела услышать от него, но Питер решительно покачал головой. — Нет. Нет, я… я пока в норме, правда. Осмотр… я знаю, он нужен мне, но… не сейчас. Пожалуйста, Роза. Офицер с сочувствием кивнула и, натянуто улыбнувшись, вышла из комнаты. Она прошла мимо Хэппи, который тотчас же встал в дверях, наблюдая за тем, что происходит рядом с теми, кого он поклялся защищать, но в то же время оставляя отцу и сыну возможность побыть наедине. Тони поспешил занять освободившееся место, ни на мгновение не отводя взгляд от ребенка, который так много значил для него. Он хотел прижать к себе Питера и никогда не отпускать, и не позволять кому-либо приблизиться к ребенку, но вместо этого он лишь начал успокаивающе поглаживать его по руке. А затем Питер рассказал ему о том, что произошло. И Тони казалось, что он, блядь, сейчас взорвется. Он хотел вновь облачиться в костюм и кинуться вслед за скорой, чтобы разорвать Джереми на куски. Хотел обхватить его горло голыми руками и сжимать его до тех пор, пока его чертова голова не оторвется. Хотел избивать его, пока его собственные костяшки не покроются кровью. Запустить его на луну было бы слишком просто. Он давил в зародыше каждую неистовую, яростную мысль, что приходила ему в голову, потому что он не мог, он не готов оставить Питера прямо сейчас. Он заберет Мэй и Питера в башню на следующие несколько дней. Или недель. Туда, где он сможет приглядывать за ними. Где у Пятницы есть глаза и уши повсюду, и где что-то подобное никогда не повторится. Логически он понимал, что Питер справился с ситуацией, и справился хорошо. Но это не значит, что все нормально. А если бы у Питера не было суперспособностей? А если бы его состояние было хоть чуточку хуже, и он был бы не в состоянии противостоять этому гребаному Джереми? А если бы Джереми был не так пьян, или оказался бы более опытным садистом? На месте Питера легко могла оказаться беззащитная Мэй. И Питер никогда не смог бы простить себя за это. Что, если следующий ублюдок, который появится в этом доме, будет вооружен? Или будет обладать суперспособностями? Или и то, и другое? Нет, он заберет их к себе в башню. На время. Или подольше. А может даже навсегда. Он может выделить для них целый этаж, или они могут разделить его с Тони и Пеппер. У них уже были личные комнаты на нескольких этажах, и столько комнат еще пустовало. Есть дополнительная кухня и несколько ванных комнат. Хватит на всех. Пеппер согласится с ним. Пеппер! Нужно позвонить Пеппер. Она все еще не знает, что происходит. Но он не может оставить Питера. Не может. Поток его мыслей прервался, когда обезумевшая от ужаса Мэй, даже не переодевшись из своей медицинской формы, ворвалась в комнату, сразу же кидаясь к своему племяннику. — Питер! — В следующее мгновение она уже сидела на подлокотнике большого кресла, обхватив его за плечи рукой, а другой прижимая его голову к своему плечу, зарываясь пальцами в его волосы, — о боже, детка, — по ее щекам потекли слезы, — что он сделал с тобой? О боже. Я убью его. Убью этого гребаного ублюдка. Мне так жаль, детка, прости меня. Питер никогда не мог спокойно переносить ее слезы. — Нет-нет, Мэй, не плачь. Ты не виновата. Я в порядке. Правда, со мной все нормально. Пожалуйста, не плачь. Пока они обнимали и утешали друг друга, Тони неохотно поднялся с дивана и подошел к Хэппи, стараясь все время держать Паркеров на виду. Что, честно говоря, делало его походку немного неуклюжей. Угрюмый водитель уже понял суть того, что произошло с очень бывшим парнем Мэй, и Тони заполнил пробелы, попросив его связаться с Пеппер и рассказать ей обо всем. Наверное, ему следовало сделать это самому, но он уже начал ощущать легкую нервозность из-за того, что ему пришлось отойти от Питера, и он просто не мог заставить себя выйти из комнаты, чтобы сделать этот звонок. Хэппи понял. Хэппи всегда понимал. Еще до того, как тот покинул комнату, Тони снова оказался на диване. Мэй продолжала вытирать слезы всякий раз, когда ее пальцы не зарывались в каштановые кудри ее племянника, ни на мгновение не убирая другую руку с его плеч. Сам Питер не плакал, но он все равно выглядел разбитым. И бледным. Слишком, чтоб его, бледным. Очередной сердитый писк часов наконец-то напомнил Тони кое о чем, и ему нестерпимо захотелось пнуть себя за то, что он умудрился об этом забыть. — Как твои ребра? Этот ублюдок трогал их? Ты так и не принял обезболивающее, верно? Где твой рюкзак? Насколько все плохо? Дай посмотреть, — он схватился за футболку Питера, не давая подростку возможности ответить хоть на один вопрос. Он даже не понимал, что делает. У него нет медицинского образования, и, если вдруг внезапно у него не открылось рентгеновское зрение, он все равно ничего не увидит. Он ведь даже не сможет оценить возможный ущерб из-за повязок Питера, которых… на нем НЕ БЫЛО! — Пит, — ему удалось произнести это удивительно спокойно, пока его глаза пристально изучали сине-фиолетово-черное полотно синяков, украшавшее бледную кожу его ребенка, — где твои повязки? Подросток слегка съежился, отводя взгляд. Словно он сделал что-то нехорошее. — Я… я снял их… я понимаю, что неправильно было вешать это на него… но синяк от пощечины исчезнет к утру, и… и я подумал, что одного ожога от сигареты может оказаться недостаточно… и на этот раз это не пугающий девятнадцатилетка и… простите… И Тони понятия не имел, что значила последняя фраза, но на лице Мэй читался шок, и вина, и ужас, и понимание, когда она аккуратно, ох, так аккуратно повернула к себе лицо Питера, вынуждая его поднять на нее глаза. — Нет. Нет, детка. Ты поступил правильно. Не извиняйся. Никогда не извиняйся за это. Кто знает, что он сделал бы, если бы ты не защитил себя. Этот придурок заслужил того, чтобы мы использовали это против него. Ты молодец, Питер. И она снова прижала его к своей груди так крепко, как смогла, чтобы не потревожить его больные ребра, и продолжила успокаивающе поглаживать его по голове. Здесь явно было что-то еще. Тони очень хотелось уточнить по поводу этого пугающего девятнадцатилетки, но Мэй поймала его взгляд как раз в тот момент, когда он уже открыл рот, и покачала головой, кидая на него умоляющий взгляд. «Позже» , — произнесла она одними губами, снова опуская глаза на мальчика в ее руках. Тони кивнул. — Мэй права, Пит. Тебе не за что извиняться. Этот подонок получит по заслугам, не больше и не меньше. И что с того, что он не причастен к твоей травме? Он мог сделать с тобой что-то и похуже, если бы ему выпал шанс. То, что он по незнанию напал на Человека-паука еще не значит, что он не должен быть наказан за то, что посмел поднять руку на ребенка. — От этих слов во рту появился привкус желчи. Этот кусок дерьма ударил и угрожал его ребенку, и он сделал бы что-то и похуже, если бы Питер не был тем, кто он есть. Ему хотелось сломать каждую кость в теле Джереми. Питер кивнул, с облегчением выдохнув. — Я сказал Розе — это детектив Санчез, которая приняла у меня заявление, — что он сломал запястье, когда случайно промахнулся мимо моих ребер и попал в стену. И что я воспользовался этим, чтобы оттолкнуть его, и он споткнулся, после чего ударился головой о стол и потерял сознание. Тони кивнул, с гордостью сжав плечо Питера. — Сообразительно. Ты молодец, шкет. — Они сфотографировали ожог и синяки, но Роза сказала, что я должен поехать в больницу, где они задокументируют мои травмы и убедятся в том, что я получил необходимое лечение. Но я не могу поехать в обычную больницу, пап. Они возьмут кровь, и сделают рентген, и затем увидят ушибы костей, и захотят, чтобы я пришел на повторный прием, а затем они начнут задаваться вопросом, как так вышло, что мои ребра зажили всего за неделю, когда на это должно было уйти намного больше времени, и они посмотрят на мою кровь, и увидят, что она не совсем человеческая, и… Тони поспешил перебить его, потому что ребенок уже начал задыхаться. — Эй-эй, карапуз. Все хорошо. Дыши глубже, давай. Все будет нормально, — он начал поглаживать слегка трясущуюся ладонь Питера, пока тот медленно восстанавливал дыхание. — Я позабочусь обо всем, ладно? Не думай ни о чем. Я скажу детективам, что тебя будет осматривать наш личный врач. У Хелен есть все необходимые сертификаты, она без проблем сможет подправить данные, чтобы они подходили под твою историю, никак не вовлекая в это твою паучью ДНК. У нас все под контролем, окей? Я с тобой. Слава богу, наконец-то хоть какая-то задача для него. Он ощущал себя таким бесполезным, просто сидя там и слушая рассказ Питера, жалея, что его не было рядом, жалея, что он не смог вмешаться и избавить своего сына от необходимости проходить через это. Но вот это он может сделать. Убедиться, что личность Питера останется в секрете. Убедиться, что полиция получит все необходимые улики, чтобы запереть этого говнюка на долгие годы. Убедиться, что его семья в безопасности. Он сразу же поспешил позвонить Пеппер, которая, благослови ее боже, как всегда на три шага опережала их всех и уже попросила доброго доктора остаться наготове в башне. Хэппи уже давно вернулся на свое место в прихожей, застыв на страже. И Питер, наконец-то, позволил себе расслабиться. Все это было таким тяжелым и напряженным. Он так переживал о своих показаниях, переживал о моральной стороне своего решения снять повязки и сообщить полиции, что это Джереми в ответе за его разукрашенную кожу. Переживал из-за предстоящего медицинского осмотра и того, как может повлиять на дело против Джереми его отказ от должного документирования его травм. Но сейчас все хорошо. Тетя Мэй рядом, и Хэппи рядом, и Тони, и Пеппер, и все они позаботятся обо всем. Он глубоко вздохнул. Теперь он может расслабиться. Его семья здесь. Он в безопасности. Мэй отошла за его рюкзаком и достала его таблетки. Она заставила его принять сразу две, пока Тони сообщал детективу о докторе Чо. Хэппи старательно собирал сумки для обоих Паркеров (в чем, если честно, совершенно не было необходимости, поскольку у них обоих было достаточно одежды и других вещей первой необходимости в башне, но все равно это было очень мило), после чего осторожно усадил Мэй, Питера и Тони в машину, которую он припарковал у самого дома. Детективы Мохауни и Санчез были не против того, чтобы доктор Чо провела осмотр и заполнила документацию, но они все же настояли на том, что сопроводят их в башню, чтобы лично получить заключение врача. Что-то насчет того, что нельзя нарушать цепочку доказательств. Но пока они не настаивали на необходимости присутствовать в комнате во время осмотра (чего они не делали), Питер был совершенно не против. Через пять минут после начала поездки таблетки, наконец, подействовали, и Питер окончательно обмяк в теплых объятиях своих тети и отца, которые зажали его между собой на заднем сиденье. Все хорошо. Его семья рядом с ним. Они в безопасности. ________________________________________ Уже в башне детективам предложили небольшой перекус, пока они терпеливо ждали заключение доктора Чо по состоянию Питера. Сам подросток в данный момент находился в смотровой комнате башни с доктором, которая хотела еще разок взглянуть на его ребра, чтобы убедиться, что дополнительный урон не был нанесен. А поскольку Питер очень вежливо отказался от предложений взрослых присутствовать рядом с ним во время осмотра (и он ценил их заботу, правда, но он понимал, что скоро они задушат его своей любовью, и ему просто необходим был небольшой перерыв), Хэппи, Пеппер, Мэй и Тони оставалось лишь безропотно разместиться в соседней комнате. И хотя Тони предпочел бы прямо сейчас находиться рядом с Питером, это, возможно, была для него единственная подходящая возможность задать свой вопрос. — Мэй? Там дома, когда Питер упомянул, что Джереми уже не пугающий девятнадцатилетка… Что он имел в виду? Женщина крепко сжала в руке чашку кофе, когда в ее глазах промелькнуло множество разнообразных эмоций. — Питеру было семь, на тот момент он жил с нами чуть больше года… Он был очень одиноким ребенком: слишком умный, на фоне своих сверстников, слишком робкий, чтобы самостоятельно с кем-то знакомиться. Он все еще тосковал по родителям… Мы переживали, что он слишком изолирован от общества. В местной библиотеке была особая программа, что-то вроде читательского кружка. Каждый участник получал на дом книгу, которую необходимо было прочитать, а затем, несколько дней спустя, они обсуждали ее с остальными. Ограничений по возрасту не было, и мы подумали, что это может немного помочь Питеру покинуть свою ракушку, познакомиться с теми, кто разделяет его страсть к чтению и обучению, так что мы записали его. Мы с Беном были так счастливы, когда в первый же день он вернулся домой и рассказал нам о том, что он завел суперклассного нового друга. Его звали Стивен Уэскотт, но он предпочитал, чтобы его звали Скип. Ему было девятнадцать, он был первокурсником местного колледжа. Казался нам таким вежливым… Называл нас «мэм» и «сэр», всегда внимательно слушал Питера, когда тот начинал взахлеб рассказывать о новой статье, которую он прочитал в каком-нибудь научном журнале… Называл его маленьким Эйнштейном… Мы думали, что он именно тот, кто нужен Питеру. Своего рода названный брат, которому он может довериться в ситуациях, когда ему кажется, что он не может обратиться к нам. В глазах Мэй блеснули слезы, и Пеппер пересела к ней поближе и, приобняв рукой за плечи, мягко спросила: — Что произошло? Мэй всхлипнула. — Он трогал Питера. В… нехорошем смысле. Он… Мы с Беном задерживались на работе, и Скип предложил составить компанию Питеру на несколько часов. Питер был так счастлив, и мы… мы не думали, что… — ей пришлось сделать паузу, чтобы отставить наполовину опустевшую чашку кофе на стол, пока она не выпала из ее трясущихся рук. Пеппер в ужасе крепче обхватила ее руками. Хэппи выглядел так, словно ему хотелось пробить кулаком стену. А Тони… Тони было хреново. — Он, Скип, показал Питеру какие-то журналы для взрослых и сказал ему, что они должны трогать себя и друг друга как люди с этих картинок. Тони был уверен, что его сейчас стошнит. И он не знал, от ярости или шока. Обеими руками Мэй торопливо смахнули слезы с лица. — Сначала мы подумали, что ребята поссорились, когда Питер вдруг ни с того ни с сего заявил, что больше не хочет видеть Скипа. Он начал все больше и больше отдаляться от нас с Беном, и мы так сильно переживали, что он снова замкнется в себе, что попытались уговорить его помириться со Скипом. — В ее голосе отчетливо слышались вина и отвращение к себе, и Пеппер лишь еще сильнее прижала ее к себе, успокаивающе поглаживая по спине. Пару секунд спустя Мэй одарила ее кроткой, но благодарной улыбкой. — И тогда Питер рассказал нам. Слава богу он рассказал нам. О том дне. О том, что Скип сделал с ним. Заставлял его делать с собой. Мы немедленно вызвали полицию. Они арестовали Скипа, но… кроме показаний Питера у них ничего не было. Прошло уже несколько дней после сексуального насилия, и никаких физических улик не осталось. Капитан предупредил нас, что если родители Скипа наймут ему более-менее приличного адвоката, есть большая вероятность, что все обвинения будут сняты. Но детектив, что вел это дело, оказался хитрым старым лисом. Он запугал Скипа и вынудил его согласиться на допрос без присутствия адвоката. Обманом заставил его пройти фиктивную проверку на детекторе лжи. Он давил на него, пока Скип не признался. Если бы не он… я даже думать не хочу об этом. Как и Тони. Почему подобные вещи происходят с такими, как Питер? Разве недостаточно того, что он уже потерял родителей? Если бы Тони верил в бога, он прямо сейчас рвал и метал бы, из-за того, что этот больной ублюдок заставил самое чистосердечное существо из всех, что он когда-либо встречал, пережить столько страданий. — Тот детектив, его звали Уильямс, у него самого была дочь и внуки. Он сказал, что лучше откажется от пенсии, чем позволит педофилу разгуливать по улицам. Он знал, что мы не очень богаты, и он дал нам контакты одной некоммерческой организации, которая специализируется на работе с детьми, которые подверглись сексуальному насилию. В то время они базировались в Бронксе, но позже переехали в Бруклин. Они называются «Фонд Надежды». Эти люди очень сильно помогли Питеру. Он смог справиться с этой травмой и оставить ее в прошлом. Мы стольким обязаны им. Я и несколько врачей и медсестер из нашей больницы иногда бесплатно работаем там, когда возникает такая необходимость. В прошлом году Питер обновил их сайт. Мы стараемся каждый год помогать им с проведением благотворительной лотереи, если появляется возможность. Незаметно для Мэй Тони и Пеппер переглянулись, кивнув друг другу. Уже завтра Фонд Надежды получит щедрое пожертвование от Старк Индастриз. Мало помалу Мэй медленно приходила в себя. — Пожалуйста, не говорите ничего Питеру. Он действительно смог справиться с тем, что случилось с ним, оставить Скипа в прошлом. Это не какой-то грязный секрет, которого он стыдится. Он не будет расстроен, если поймет, что вы знаете, но это не та тема, которую ему хотелось бы обсуждать. В ответ все присутствующие торжественно кивнули, после чего в комнате воцарилась неловкая тишина. Но прежде, чем кто-нибудь успел бы нарушить ее, дверь распахнулась, и в комнату вошла Хелен Чо. Все тут же вскочили на ноги, и доктор поспешила успокаивающе улыбнуться. — Пока вы не начали забрасывать меня вопросами, Питер в порядке. Его ребрам пришлось несладко, но ничего не сломано. Возможно им потребуется дополнительный день на восстановление после подобного напряжения. Я не буду требовать соблюдения строгого постельного режима, но я хочу, чтобы он не утомлял себя в ближайшие несколько дней. — О, он не будет утомлять себя, я тебя уверяю. Ему повезет, если он сможет покинуть башню до выпускного! — поспешил согласиться Тони. — Отлично, — она взмахнула папкой, которую до этого держала в руке. — Я пойду отнесу мой отчет детективам. Я позаботилась о том, чтобы задокументировать все доказательства, которые могут понадобиться, чтобы осудить этого мерзавца. — Спасибо вам огромное, доктор Чо, — воскликнула Мэй, притягивая женщину в объятие. И хотя та была крайне удивлена таким внезапным проявлением привязанности, она ни коим образом не была недовольна этим, и лишь обняла в ответ свободной рукой. — Как я уже сегодня говорила вашему чудесному племяннику, называйте меня Хелен, пожалуйста. Мэй с улыбкой отпустила ее. — Спасибо, Хелен. Мы можем увидеть Питера? — Разумеется. Я дала ему кое-какое лекарство, чтобы предотвратить возможную инфекцию из-за сигаретного ожога, хотя я очень сомневаюсь, что его регенерация не справилась бы с этим самостоятельно. Это всего лишь мера предосторожности. Однако из-за лекарства он теперь немного сонный, так что я думаю, он скоро заснет. Еще разок поблагодарив женщину, Мэй поспешила в смотровую. И пока Хэппи предложил сопроводить доктора Чо в вестибюль, где ее ждали детективы, Тони и Пеппер решили немного задержаться. — Ты в порядке, Тони? — Пеппер с тревогой посмотрела на своего жениха, заметив назревающую, уже давно назревшую бурю в его глазах. Тони глубоко вздохнул. — Нет, — он с силой сжал кулаки, — нет. Я не в порядке. Эта херня с чертовым Джереми была ужасна, но это. Это. — Ему не нужно было уточнять, что именно он имел в виду под словом «это». Одно дело знать, что твой сын-супергерой почти стал жертвой физического насилия, и совсем другое — обнаружить, что еще до укуса паука Питер подвергся сексуальному насилию, когда он был лишь беззащитным ребенком. Тони снова ощущал себя беспомощным, и Пеппер разделяла с ним это чувство. Она преодолела небольшое расстояние, разделявшее их, и обхватила его руками за талию. — Что ты будешь делать? — потому что он определенно сделает что-нибудь, чтобы отомстить за их ребенка. Это ведь девиз Мстителей, верно? «Если не сможем спасти их, так отомстим за них, будь уверен». Она терпеливо ждала, когда буря в его глазах стихнет, и он найдет в себе силы собраться с мыслями. — Уэскотт. Стивен «Скип» Уэскотт, так? Я собираюсь взломать тюремную базу данных, чтобы убедиться, что он находится там, где и должен быть, и что он не покинет это место в обозримом будущем. Я хочу, чтобы наши адвокаты занялись делом Джереми Уолтерса, чтобы не осталось ни единого шанса на то, что он уйдет от наказания. Я хочу убедиться, что Фонд Надежды получит достаточно ресурсов и денег, чтобы они и дальше могли помогать детям, попавшим в подобную ситуацию. Я хочу найти каждую подобную организацию в этом городе и внести пожертвования и им тоже. Я хочу, чтобы Мэй и Питер остались в башне на несколько дней. Недель. Или дольше. Но… я пойму, если они не захотят переезжать из своего дома, — он еще разок глубоко вздохнул, на этот раз уже заметно спокойнее. — Но сначала я хочу пойти туда, и посидеть с моим ребенком, и понаблюдать за тем, как он спит, и убедиться, что с ним все хорошо. Пеппер еще никогда не ощущала такую сильную любовь к этому мужчине, как в этот самый момент. Я горжусь тобой , — слова, которые не надо было произносить вслух, поскольку они чувствовали их в своем поцелуе. — Так сделаем это. Она взяла его за руку, и вместе они направились в смотровую, чтобы присоединиться к Мэй и Питеру. ________________________________________ Когда Питер представлял себе, чем именно он займется, когда доктор — Хелен! — наконец-то объявит его на 100% здоровым, в его мыслях в основном были его костюм и полеты на паутине по городу. На восстановление ушло девять дней, ДЕВЯТЬ длинных, утомительных, мучительно скучных дней в обществе взрослых, которые душили его своей любовью, едва ли не силой заставляя его есть, спать, принимать обезболивающие, снова есть и спать. И, ладно, возможно в его словах это звучит хуже, чем это было на самом деле (и он совершенно был не против всех тех конфет, что ему удалось съесть), но он привык к намного более активному образу жизни, и девять дней под постоянным наблюдением и необходимостью отдыхать оказались невероятно тяжелым испытанием. Вот почему Питер готов был в ту же секунду бежать в свою комнату, чтобы облачиться в паучий костюм и выпрыгнуть в ближайшее окно, стоило только Хелен сказать, что он здоров. Но прежде, чем он успел сделать это, Тони схватил его за руку и, в сопровождении Мэй и Пеппер, вывел его из комнаты в лифт, спустился в гараж и усадил его в один из лимузинов, который Хэппи уже успел завести. И теперь, вместо того, чтобы наслаждаться этим неповторимым ощущением свободного падения, когда ты в нужный момент выстреливаешь паутиной и с невероятной скоростью вновь взмываешь в небеса, на несколько секунд испытывая чувство полной невесомости, прежде чем гравитация снова начнет тянуть тебя вниз, он сидел на заднем сиденье лимузина в окружении всех своих суррогатных родителей, двигаясь в неизвестном направлении. — Вы же не собираетесь превратить меня в Рапунцель, верно? — он с подозрением оглядел присутствующих. Тони, который сидел напротив него, закатил глаза. — Нет, мы не собираемся отвезти тебя в неизвестном направлении и запереть в огромной башне. Мы только что вывезли тебя из огромной башни. Если бы мы хотели превратить тебя в Рапунцель, как ты так красноречиво выразился, я бы просто приказал Пятнице не разрешать хитрожопым маленьким паучкам покидать наш этаж. Вообще-то, это не такая уж плохая идея… — Пятница не поступила бы так со мной. Мы с ней ЛДН*, — он показал Тони язык, на что его отец — взрослый образец для подражания, — ответил тем же. Мэй и Пеппер обменялись ласково-раздраженными взглядами поверх голов своих мальчиков. — Это сюрприз, Питер, — улыбнулась ему Пеппер. Подросток, однако, все еще был настроен скептически. — Зачем? Сегодня не мой день рождения… стоп, сегодня же не он? Сколько я проторчал в этой башне на самом деле? Каникулы уже закончились? Я пропустил школу? ЭмДжей убьет меня, если я пропустил занятия по декатлону! — он начал судорожно рыться в карманах джинс в поисках телефона, когда Мэй игриво пихнула его в бок. — Долго еще будешь драматизировать? Никто не «заточал» тебя в башне, — она проигнорировала тихий бубнеж «Ладно, заперли» и продолжила. — Лето еще не закончилось, ты не пропустил уроки и занятия по декатлону, а ЭмДжей и Нед навещали тебя буквально вчера. Думаю, если бы ЭмДжей планировала твое убийство, она уже совершила бы его. Его ответ «Она просто внушает мне ложное чувство безопасности» был так же проигнорирован, поскольку Тони взял слово. — И хотя изначально мы планировали эту поездку на твой день рождения, нет, ты все еще маленький шестнадцатилетний крошка паучок, и будешь таким еще шесть дней. — Я не крошка… стоп, а куда мы едем? — пытаться разглядеть что-либо через тонированное окно было совершенно бесполезно. Однако именно в этот момент, прежде, чем кто-нибудь успел бы придумать, как увильнуть от ответа, машина остановилась. — Мы на месте. Все, кто не я — выметайтесь. Тони, Пеппер и Мэй лишь ухмыльнулись, выбираясь из лимузина. Глазам Питера потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть яркому солнечному свету, но как только это произошло, они восхищенно распахнулись. — Это же… мы ведь… я могу… МЫ СОБИРАЕМСЯ ВЗЯТЬ СОБАКУ? — он даже не пытался как-то скрыть свой восторг. Все взрослые, в том числе и Хэппи, который остался в машине, но опустил окно, улыбнулись подростку. — Да, Питер, — ответила его тетя в конце концов. — Это должен был быть твой подарок на день рождения, но, — после всего, что случилось,  — мы подумали, что можно устроить все уже сейчас. Тони ухмыльнулся. — Счастливого не дня рождения, карапуз. Если есть в этом мире рекорд на самую быструю серию объятий, то Питер определенно только что побил его. После этого он схватил тетю за руку и потащил ее за собой к приюту, крикнув через плечо остальным, чтоб поторапливались. Тони повернулся к Хэппи. — Уверен, что не хочешь с нами? На это здоровяк судорожно замотал головой. — Дорога домой и так будет шумной, я не хочу слушать визги и вой раньше, чем это необходимо. Пеппер успокаивающе улыбнулась ему. — Я уверена, что собака не будет так уж шуметь. Скептический хмык. — А я говорю не про собаку. Позвоните мне, когда закончите, — и с этими словами он рванул с парковки, намереваясь найти какое-нибудь тихое местечко, где он сможет на ближайшие пару часов расслабиться с чашечкой хорошего кофе. *** Это — и Питер был уверен в этом, — оказалось самым трудным решением в его жизни. Он приласкал и потискал 22 собаки (а также 11 кошек, 6 хорьков и 2 какаду, но кто считал…), но ни на шаг не приблизился к решению, какую из них он хотел бы забрать домой. Они все были такие замечательные, и красивые, и замечательные. Он уже упоминал, что они замечательные? Это просто невозможно. Мэй, Пеппер и Тони ходили с ним от загона к загону, пока он обходил свой первый круг, после чего женщины расположились в небольшой приемной, в то время как Питер потянул Тони на второй заход, а затем Тони присоединился к Пеппер, Мэй и управляющей приюта (которая рассказывала им подробности процедуры), когда Питер пошел на третий. Он как раз игрался с одним особенно непоседливым корги, когда его чуткий слух уловил голоса в соседней комнате. — … бедняжка, у него просто не было шансов. — А ведь он только-только вышел из карантина. Ему даже имя не успели дать. Какой позор. — Да, но ты же знаешь, Бет, что с питбулями всегда так. Повезет, если он окажется единственным, кого нам придется усыплять в ближайшее время. — Вы собираетесь убить его?! Шокированный детский голос напугал двоих сотрудников приюта, так что они чуть не выпрыгнули из штанов. — Боже, парень, — ахнул мужчина, хватаясь рукой за стену. — Не надо так подкрадываться к людям. — Господи, — женщина — Бет, — прижала руку к груди, делая глубокий вдох. — Ты тут откуда? Питер молча указал на выставочный зал (место, где потенциальные хозяева могли познакомиться и контактировать с животными, которых можно было забрать домой), не зная, что его громкий возглас привлек его родителей, вместе с управляющей, и все они прямо сейчас направлялись к нему. Тони первым оказался рядом с ним. — Пит? Что происходит? — он положил руки подростку на плечи, готовый спрятать его за собой, если возникнет какая-то угроза. Но Питер не обратил на это внимания. — Почему вы хотите убить его? Что не так с этим псом? В этот момент Мэй, Пеппер и управляющая, — женщина средних лет в круглых очках, — присоединились к ним. — Беттани? Эндрю? Что-то случилось? Мужчина — Андрю, — покачал головой. — Нет-нет, простите. Мы с Бет обсуждали питбуля, попавшего к нам на той неделе. Того, который только что вышел с карантина. Мальчик подслушал нас и… В глазах управляющей вспыхнуло понимание, и она с грустью посмотрела на посетителей. Но не успела она сказать хоть слово, Питер повернулся к ней. — Почему этого пса хотят убить? Женщина вздохнула, понимая, что нет способа как-то подсластить эту пилюлю. — У нас нет выбора. Поверь мне, будь у нас возможность… Но Питер перебил ее. — Но почему? Он опасен? Болен? Они же сказали, что он только что вышел из карантина, значит с ним все хорошо, верно? Стоило ей взглянуть в эти огромные, серьезные глаза, и произнести следующие слова стало еще труднее. Возможно, это было единственное, что она искренне ненавидела в своей работе. — Я боюсь, что это не самая приятная история. Понимаешь, крайне непросто взять домой питбуля в виду множества предрассудков, законов и запретов. И при этом питбули на первом месте среди собак, которых разводят в США. Многих из них выводят специально для собачьих боев, а затем оставляют на обочине дороги, если они слишком сильно пострадали в боях или просто слишком часто проигрывали. Те, кому повезло выжить на улице и попасть в приют типа нашего чаще всего либо слишком травмированы, либо слишком агрессивны, чтобы кто-то захотел принять такого в семью. Примерно 75% муниципальных приютов усыпляют питбулей сразу же после поступления, не оставляя им ни единого шанса найти новый дом. Темноволосый мальчик перед ней определенно был в ужасе, а его родители, ну или те, кого она приняла за родителей, казалось, так же были по-настоящему расстроены этой новостью. И после слов, что она собиралась произнести дальше, лучше им не станет. — Питбуль, о котором говорили мои коллеги, попал к нам на прошлой неделе. Он был найден привязанным к дереву на шоссе, без ошейника или бирки, и, по нашим предположениям, ему около полутора лет. У него были рваные раны на шее — очевидно остались после неудачных попыток вырваться с привязи, — но никаких иных повреждений, указывающих на то, что он участвовал в собачьих боях, мы не обнаружили. Мы вылечили его раны, из-за чего ему пришлось провести несколько дней в карантине. Мы надеялись, что, если он поправится достаточно быстро, мы успеем переселить его в выставочный зал и найти для него новый дом прежде, чем наш приют переполнится. Но прошлой ночью нам позвонили из филиала нашего приюта в Квинсе. Им необходимо было найти место для пяти псов, поскольку они были переполнены. У нас как раз было место для пяти собак, и, выбирая между питбулем и любым другим псом, вероятность того, что кто-то заберет питбуля крайне мала. И даже если кто-то прямо сейчас заберет домой собаку, мы по закону обязаны принимать любое принесенное к нам животное, и это лишь вопрос времени, когда в эти двери войдет кто-то с ньюфаундлендом, потому что они не ожидали, что собака вырастет такой большой, или с золотистым ретривером, потому что они собираются переехать к своей второй половинке, у которой аллергия на собак. Нам не нравится усыплять собак, или любых других животных, но, к сожалению, это необходимость. После объяснений женщины воцарилось молчание. Тони мягко сжал плечи сына. Бизнесмен в нем понимал мотивы управляющей — миссис Миллс, как она представилась ранее, — и ни в коем случае не винил ее и ее коллег за решения, которые им приходилось принимать. Это было очень печально и жестоко, но факт есть факт. Однако та его часть, что была отцом, понимала, как тяжело было Питеру принять эту правду. Неважно с какими неприятными ситуациями ему приходилось сталкиваться — и как Питеру Паркеру, и как Человеку-пауку, — некоторые вещи просто застают тебя врасплох и безжалостно сбивают с ног. Вот почему он был немного удивлен, когда Питер вдруг заговорил — с твердой, непоколебимой решимостью: — Могу я увидеть пса? Их отвели в одну из задних комнат (ту, в которой содержатся животные, прошедшие медицинские процедуры, и которые пока не могут присоединится к остальным претендентам в выставочном зале). Если бы не звонок из их филиала — как объяснила им миссис Миллс по пути, — питбуля перевели бы в один из свободных загончиков уже завтра. Не успели они открыть дверь, как Питер услышал тихий скулеж, и стоило им войти в комнату, он увидел безымянную собаку, сжавшуюся на покрывале в дальнем углу комнаты. Шея питбуля все еще была перевязана бинтами, однако миссис Миллс поспешила заверить их, что раны уже почти затянулись, и бинты — просто мера предосторожности, чтобы пес не расчесал их. Когда их группа вошла в помещение, пес свернулся клубочком, но все же Питер сумел разглядеть красивые серые и коричневые пятна, покрывавшие его мех, и беленькие «носочки» на кончиках лап. — К сожалению, этот малыш довольно застенчив и все еще напуган. Это не удивительно, учитывая, что именно привело его к нам, но это не самое правильное поведение для пса, который хотел бы найти себе постоянный дом. Люди обычно выбирают более энергичных и общительных псов. Когда Питер приблизился, из горла съёжившегося пса донесся еще один всхлип, и подросток почувствовал, как его сердце наполнилось сочувствием к несчастному существу. Он опустился на пол, все еще не подходя слишком близко, в надежде, что, если они будут на одном уровне, животное немного успокоится. — Эй, привет, малыш. Не бойся меня, хорошо? — он произнес это тихо, медленно потянувшись вперед. — Я тебя не обижу. Взрослые за его спиной продолжали свой диалог. — Как думаете, почему его могли бросить, если, как вы предположили, его не использовали в боях? — спросила Пеппер. — Сложно сказать наверняка, есть немало причин, почему люди бросают животных. Кто-то не может найти передержку на время отпуска, а кто-то просто больше не хочет нести ответственность за другое живое существо. Я хочу лишь одного: чтобы у этих людей хватало совести, чтобы привести этих бедных существ в приют вроде нашего, вместо того, чтобы просто бросать их на дороге, — ее голос был смесью разочарования и отвращения. — С такими питбулями, как он, всегда есть вероятность того, что его пытались тренировать для боев, но он оказался слишком покладистым. Питбуль, на самом деле, по своей природе не агрессивная порода. Просто их строение: сила в их челюстях и ногах делает их такими востребованными участниками собачьих боев. Но для того, чтобы развить подобную жестокость, им приходится проходить очень жесткую подготовку. В действительности даже чертовы пудели могут быть более злобными, чем питбули. Питер, все еще продолжая свой тихий монолог, медленно подкрадывался к собаке. Питбуль смотрел на него настороженно, продолжая вжиматься в угол, однако скулить он уже перестал. Его хвост медленно дергался из стороны в сторону, словно он не мог решить, взволнован он или напуган. — Какой ты хороший мальчик. Ты только посмотри на себя, такой красивый пес. Он подобрался уже так близко, что мог бы коснуться животного, но вместо этого он застыл на месте прямо напротив пса. — Вы сказали, что ему около полутора лет? — услышал он вопрос своей тети. — Это наше предположение. Питбули растут около двух лет, прежде чем достигнут своих окончательных размеров, а этот все еще мелковат. Взрослые девочки обычно весят от 30 до 50 фунтов и в длину становятся от 17 до 20 дюймов, в то время как вес мальчиков варьируется от 35 до 60 фунтов, а длина от 18 до 21 дюймов. В среднем они живут от 8 до 15 лет. На самом деле многие породы собак живут больше 10 лет, и это еще один факт, который люди не учитывают, когда заводят животное. Собака — это не ответственность на пару лет. Она становится частью чьей-то жизни на долгие годы. Животным требуется много места, физическая активность, еда, периодические поездки к ветеринару и любовь. Я столько раз видела людей, которые приходили сюда со словами, что у них просто больше нет сил заботиться о своих собаках. Неагрессивное поведение Питера и его успокаивающий, тихий голос, которым он продолжал ворковать, заставили пса поддаться любопытству, и он медленно подполз к сидящему подростку, осторожно обнюхивая протянутую руку. — Такой хороший мальчик. Такой умный. Все хорошо. Все хорошо. — Вы можете рассказать нам что-нибудь еще об этой собаке? — спросил Тони, но женщина с сожалением покачала головой. — Боюсь, что ничего. Поскольку его привел к нам не хозяин, который мог бы дать нам немного информации о нем, и он провел большую часть времени здесь, мы не смогли понять, как он ведет себя с другими животными или людьми — кроме нас, разумеется. Большую часть времени он сидел в углу, шугаясь, если кто-то подходил слишком быстро. Как я уже говорила, это не лучшее поведение для… — она осеклась, когда посмотрела в сторону и увидела, как пес, который до этого момента испуганно жался в угол, сейчас счастливо извивался на коленях темноволосого подростка, взволнованно облизывая его лицо и радостно тявкая. Питер улыбался от уха до уха, благодушно принимая собачьи поцелуи. Его руки обернулись вокруг неугомонного комка энергии, поглаживая его бока и почесывая живот. — Кто тут хороший мальчик? Ты. Да-да, ты хороший мальчик. Хочешь пойти со мной домой? Миссис Миллс просто потеряла дар речи, в то время как трое взрослых лишь растроганно наблюдали за этой сценой. Тони уже давно вытащил чековую книжку. — Полагаю, мы берем этого. Какой там у вас взнос? Им выдали несколько брошюр для начинающих собаководов, а также официальные документы на право собственности. («Мистер Старк? Мне кажется, вы случайно поставили в чеке слишком много нулей.» «Что, правда? Посмотрим… Нет, вроде все верно. Может быть вы могли бы немного расширить это место.») Хэппи вернулся за ними, и вскоре все они разместились на заднем сиденье лимузина. И хотя пес все еще немного робел и нервничал в новом окружении, ласковые слова и поглаживания Питера успокоили его достаточно, чтобы он решился положить голову на колени подростка, вытянувшись на соседнем сиденье. Мэй, сидя рядом с Питером, улыбнулась. — Уже придумал, как назовешь его? Питер не стал долго раздумывать над этим; он лишь ласково почесал нового друга за ухом, отвечая: — Хоуп**. Я думаю, что назову его Хоуп. Сидящий напротив него Тони улыбнулся. — Это отличное имя, малыш. Конец