Pandemic (Пандемия)

      Лора Таннер смотрела в зеркало ванной комнаты на своё слегка веснушчатое лицо в то время, пока она снимала капюшон своей куртки. Ткань плотно окружала ее лицо. Ее лицо выдавало сомнение, когда она подумала о том, как она не почувствовала того, чего она достигла по прошествии семнадцати месяцев, несмотря на дату, которая была отмечена в календаре       Ее улыбка была нарушена внезапным приступом кашля. Она медленно сделала вдох, держась за край раковины, пока не прекратился приступ кашля. Из всего того, что она ненавидела в гриппе, ничто не было хуже, чем кашель, который никуда не хотел исчезать. Она думала о том, чтобы поиграть в эту игру за завтраком, чтобы не ходить в школу в тот поздний мартовский понедельник утром, но она торопилась. Не говоря уже о том, что она никогда не могла убедительно кашлять, как ее младшая сестра.       Лора глубоко вздохнула, мысленно проклиная себя за то, что снова закашлялась, и повернулась, чтобы выйти из ванной. В коридоре она остановилась при виде невысокой светловолосой девушки, стоявшей со скрещенными на груди руками.       — Что? — спросила Лора.       — Ты такая странная, — сказала девушка с ухмылкой.       Лора нахмурилась еще сильнее, проходя мимо девушки.       — У меня нет на это времени, Дженни.       Четырнадцатилетняя Дженни Таннер обернулась, ее длинные волосы развевались.       — Да, давайте все расступимся перед ее величеством! У нее так много дел, что у нее мало времени для родных... — ее голос напрягся и перешел в кашель.       — Ага, посмотрим, кто теперь притворщица, — пробормотала Лора       Дженни пыталась говорить сквозь кашель.       — Знаешь, у меня был тот же грипп, что и у тебя.       — Да, но ты доила его, как могла.       Дженни помолчала, пока кашель не утих.       — И ты не делаешь то же самое сейчас? Дай угадаю: ты будешь утверждать, что все еще дрожишь.       Лоре очень хотелось, чтобы Дженни не умела читать людей, как книгу.       Дженни усмехнулась.       — В любом случае, я знаю, что на самом деле не так.       Сердце Лоры бешено заколотилось.       — Нет, не знаешь.       — Да, знаю! — пропела Дженни       Лора решила не позволять младшей сестре нажимать на кнопки этим утром. Она подозревала, что это просто рыбалка, надеясь, что Лаура разозлится настолько, чтобы намекнуть.       — Что бы ты ни думала, меня это не касается, — спокойно сказала Лора. — А теперь, извини, я иду вниз.       Дженни умоляюще хлопнула в ладоши, и на ее лице появилось преувеличенно умоляющее выражение.       — Но ваше величество, как насчет этой бедной крестьянской девочки, которая может знать о королеве то, что знают ее обожающие подданные?..       — Иди ты, Дженни! — прорычала Лора. — Не втягивай меня в свои глупые фантазии. По крайней мере, я знаю, как вести себя в моем возрасте.       Лицо Дженни вытянулось, губы скривились.       Лора почувствовала удовлетворение от того, что у ее младшей сестры есть рычаг давления, на который можно воздействовать. Однако, отвернувшись, она поняла, что воздействовала на него так много раз, что он стал слишком изношенным, проявляясь в виде приступа вины. Если бы она не занималась собой, Лора, вероятно, справилась бы с этим. Иногда Дженни была забавной, даже если Лоре казалось, что она мечтает.       Лора бросилась вниз по лестнице, остановившись на последней ступеньке, чтобы убедиться, что капюшон куртки на месте, прежде чем войти на кухню, где ее приветствовал вкусный запах колбасы и жареных яиц. Однако, войдя в дом, она резко остановилась, не заметив матери, стоявшей у плиты.       — Эм... — пробормотала Лора.       Человек с крепкой грудью и темно-каштановыми волосами окликнул его, не оборачиваясь.       — Доброе утро, дорогая.       — Доброе утро, папа, — сказала Лора. — Где мама?       — Она встала очень рано, так как ей нужно было посетить одно место раскопок, — сказал Гарольд Таннер нейтральным голосом.       — Раскопки? Я думала, у нее перерыв от активных раскопок.       — Я тоже, — пробормотал Гарольд. Он оглянулся через плечо. — Она сказала, что вернется к полудню. — он на мгновение повернулся к плите, прежде чем снова посмотреть на дочь.       — Лора, почему ты до сих пор носишь? Ты носила его весь вчерашний день.       Лора обхватила себя руками и притворилась, что дрожит.       — Все еще мурашки по коже. Думаю, это что осталось от гриппа.       Сероглазый взгляд Гарольда задержался на дочери еще на мгновение, прежде чем он повернулся к плите.       — Полагаю, ты хочешь остаться дома еще на один день.       Дженни вошла, когда Лора ответила:       — Нет, на самом деле, я не...       Дженни подняла бровь, глядя на сестру.       Лора позволила себе усмехнуться.       — Да, верно, никто, — пробормотала Лора. — Я все время собиралась в школу.       Дженни пожала плечами.       — Лора, не называй так свою сестру, — сказал Гарольд таким смиренным тоном, что можно было предположить, что это не первый раз, когда такое предостережение было сделано и проигнорировано. — Завтрак почти готов, пожалуйста, садитесь.       Лора и Дженни направились в столовую. Лора степенно скользнула в кресло, а Дженни плюхнулась в свое.       — Ее величество сегодня слишком занята, чтобы беспокоиться о таких пустяках, как затяжные последствия продолжительной болезни, — сказала Дженни. Она сделала паузу. — Или проблема с королевской прической.       Лора вздрогнула.       — Что?       — Что подумают ее подданные? — продолжала Дженни таким голосом, как будто она драматически декламировала. — Может быть, злой «фейри» наложил на нее заклятие для собственного развлечения? Или они заподозрят саму королеву в том, что она «фейри», и ее планы навеки околдовать королевство...       — Дженни, помолчи, — прорычала Лора сквозь зубы.       Гарольд вышел из кухни с кастрюлей яиц.       — Дженни, пожалуйста, на одно утро, не раздражай сестру.       Дженни закатила глаза.       — Ладно. Пусть Королева сама разбирается со своими проблемами.       — Спасибо, — почти одновременно ответили Лаура и Гарольд.       Дженни оглядела стол.       — А как же королевский сквайр? Какова его судьба сегодня утром?       Лора застонала.       — О чем ты сейчас говоришь?       Раздав яйца, Гарольд вышел и вернулся с кастрюлей сосисок. Он давно научился расшифровывать речь Дженни, когда она была в таком настроении. Он не признавался в этом открыто, боясь вызвать неприязнь Лоры, но часто наслаждался захватывающими фантазиями Дженни.       — Боб в постели, — сказал Гарольд. — Он подхватил грипп последним, так что все еще поправляется. Я подумал, что для него будет лучше остаться дома еще на день или два. Возможно, он все еще заразен.       Лора закатила глаза.       — Не то чтобы это имело значение. Весь этот чертов город рухнул вместе с ним.       — Ну, почти, — сказал Гарольд, садясь. — Слава богу, доктор Коннер этого не сделал. Я знаю несколько других, которые тоже не заболели.       Лора перевела взгляд на отца, а потом на Дженни. Дженни посмотрела на него голубыми глазами. Лора тут же переключила внимание на завтрак.       — Значит, он все еще в порядке? Все еще принимает пациентов?       — Думаю, да. — Гарольд посмотрел на дочь. — Почему?       — Без понятия, — сказала Лора.       Гарольд знал, что это ложь, но у него не было такого умения вытягивать правду, как у его жены Сары. Обычно она сама находила истину, а Гарольд был тем, кто соблюдал дисциплину.       Словно подозревая, что отец слишком пристально рассматривает проблемы дочери, Лора подняла голову и сказала:       — Ну, пап, тебе повезло?       Гарольд вздохнул.       — Да. Все это плохо.       — Жаль. Никто не нанимает?       — О, они нанимают, — сказал Гарольд, слегка нахмурившись. — Только не с удобством удаленной работы. Большая причуда в последнее время в ИТ-мире — торчать в офисе.       Лора нахмурилась.       — Если бы мама не настояла, чтобы мы поселились в этом дурацком городе...       Гарольд покачал головой.       — Лейзи Пайнс точно нет нигде. Чуть дальше по шоссе Силверторн и большое озеро, а за ним Брекенридж с его большим горнолыжным курортом и еще одно популярное озеро к северу отсюда. И мы не будем здесь вечно, пока Сара не закончит свою книгу.       — Если она вообще что-нибудь делает со всеми этими прогулками, — пробормотала Лора

***

      Сара Таннер вела свой джип вниз по крутому откосу, ранний весенний снег хрустел под ее колесами и оставлял за собой глубокие следы шин. Утреннее солнце ослепительно освещало землю, заставляя ее носить солнцезащитные очки, несмотря на то, что они мешали видеть мелкие детали. Когда земля, наконец, выровнялась, она вцепилась в руль одной рукой, а другой нащупала еще одну таблетку от кашля.       Несмотря на ровную дорогу, она замедлила шаг, ее взгляд скользнул вверх по утесу, который возвышался над ней, затем вниз к жилищу, которое было вырезано в его основании около 13-го века древними коренными американцами. Только небольшие сугробы пыльного снега заползали внутрь, поскольку форма долины имела тенденцию направлять ветер в сторону.       Сара заметила впереди человека, махавшего ей рукой. Она остановилась и заглушила двигатель. Она откинула волосы назад и завязала их в импровизированный хвост, чтобы они не мешали ей, даже когда ее обутые в сапоги ноги коснутся заснеженной земли. Солнечный свет заставил ее мягкие каштановые волосы светиться почти как аура, дыхание затуманило воздух перед ней, когда она шагнула вперед.       — Сара, спасибо, что пришла так быстро, — сказал долговязый, слегка лысеющий мужчина. — Я знаю, что ты сейчас не на "активной службе" так сказать.       Сара шагнула в тень утеса и сняла темные очки, ее сине-зеленые глаза прищурились.       — Все хорошо, Грег. В твоем сообщении говорилось, что это важно.       — Я знаю, что сейчас не самое подходящее время года, чтобы смотреть на одно из этих мест, — сказал Грег, ведя ее к жилищу на скале. — Но так мы не привлекаем внимания.       Саре не нравилось, что им приходится полагаться на эту уловку. Наука не то, что должно было быть тайным.       — Ты сказал, что не хочешь говорить, что было по телефону. Можешь объяснить мне это сейчас?       — Лучше я тебе покажу, — невозмутимо ответил Грег.       — Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты ведешь себя загадочно.       — Извини, но я и сам не уверен, что это может быть       Сара подавленно вздохнула, но сердце ее бешено заколотилось. Она посмотрела в сторону, когда они проходили мимо кивы, которая была обнаружена в прошлом году, и почувствовала укол разочарования, когда он не взял ее туда. Больше всего на свете ей хотелось найти другие артефакты, желательно еще одну сокровищницу, подобную той, что была буквально украдена у нее на предыдущем месте.       Сара подняла бровь, когда Грег повел ее мимо утеса.       — Что происходит?       Грег промолчал и нырнул за выступ скалы, образованный широкой трещиной в скале. В небольшом естественном алькове он остановился под скалой под углом около сорока пяти градусов. Сара моргала, пытаясь разглядеть что-нибудь в темноте, пока Грег не включил фонарик.       У Сары перехватило дыхание, когда она увидела петроглифы. Она не произнесла ни слова и шагнула вперед, чтобы получше рассмотреть работу древнего художника, который старательно соскреб с поверхности скалы темные слои и таким образом выгравировал изображение.       — Так что насчет этого? — сказал Грег. — Это правда?       Каждой клеточкой своего существа Сара хотела закричать, что это так, но ученый в ней должен был рассмотреть каждую возможность.       — Это неуместно. — она протянула палец к петроглифам, но не осмелилась прикоснуться к ним. — Они похожи на лошадей.       — Угу. Как и те артефакты, которые были украдены с того места в прошлом году.       Сара вздохнула.       — Грег, ты сказал, что собираешься еще раз взглянуть на все фотографии, которые у нас есть...       Грег покачал головой.       — Я просмотрел все, что мы когда-либо фотографировали, Сара. Я не могу найти никаких доказательств, что мы когда-либо фотографировали.       Мало того, что кто-то похитил артефакты, так еще и фотографические свидетельства привели Сару в ярость.       Грег посмотрел на петроглифы.       — Так они похожи на лошадей.       — За исключением того, что, по общепринятому мнению, они не могут быть, — сказала Сара. — У предков Пуэбло не было лошадей. У коренных американцев вообще не было лошадей до шестнадцатого века.       — Что ты и сказала, когда нашла другие артефакты. — он снова посмотрел на петроглифы. — Пропорции выглядят немного перекошенными.       — Что согласуется с рассказом из вторых рук о домашних лошадях, если они сами никогда их не видели. — Сара повернулась к Грегу. — Что мы знаем об этом месте?       — Только то, что оно было заброшено довольно давно после того, как было основано, — сказал Грег. — Это было в период больших войн между племенами. — он мотнул головой в сторону петроглифов. — На мой взгляд, они выглядят незавершенными, как будто работа была прервана.       Сара приняла пристальный взгляд. Казалось, что художник намеревался нарисовать три фигуры, но только две были завершены. Она прищурилась, глядя на центральное изображение.       — Смотри сюда. Это похоже на «Крыло»       — Хорошо я не один такой, — сказал Грег.       Сара глубоко вздохнула.       — Кто об этом знает? — тихо сказала она.       — Эта маленькая расщелина содержит общее количество людей на этой планете, которые видели ее, по крайней мере, насколько я знаю.       — Давай оставим все как есть.       — Думаешь, это повлияет на твою книгу?       Весь посыл книги Сары был научной теорией, что Пуэбло родовых обществ ... часто называют "Анасази" вне научных кругов ... имел контакты с другими цивилизациями, возможно, в данном случае с той, которая принесла с собой понятие лошадей.       — Только если я смогу это доказать, — тихо сказала Сара.       — А «Крыло»— подсказал Грег.       — Это должно быть ошибка художника, или это символ чего-то другого. — она вздохнула. — Или это подделка. Я собираюсь вернуться сюда летом и действительно изучить это место. А пока мне нужно идти, если я хочу вернуться домой.       — Как живёт твоя семья? — спросил Грег, когда они возвращались к ее машине.       — Лучше, — сказала Сара. — Грипп действительно свалил с ног, но пока сейчас болен только Боб.       — Ты сама говоришь намного лучше.       Сара закатила глаза.       — Только потому, что я принимаю таблетки от кашля, как будто наркоман со стажем. Господи, больше всего я ненавижу кашель.       Грег наклонил голову, когда яркий солнечный свет отразился на волосах Сары.       — Ну, это что-то новое       Подойдя к машине, Сара обернулась.       — Что?       Грег улыбнулся.       — Оцениваешь новую прическу?       — О чем ты говоришь, Грег?       — Посмотри на свои волосы       Сара нахмурилась и завела руку за голову.       — Где?       — Прямо по затылку, начиная чуть ниже галстука.       Она схватила волосы и перекинула их через плечо. Ее глаза расширились, когда она заметила полоску цвета, ярко-вишнево-красного в четверть дюйма шириной.       — Я не знала об этом.       — Может, пройдемся под чем-нибудь «нарисованным», — предложил Грег.       Сара уставилась на пряди волос. Цвет выглядел слишком ровным, чтобы быть результатом брызг краски. Она нахмурилась и откинула волосы назад.       — Я думаю, что у меня есть идея, как это произошло, и кое кто получит нагоняй. — у Сары зазвонил мобильник. Она взяла его и взглянула на уведомление о пропущенном звонке. — Блин. Мне лучше уйти отсюда, чтобы получить четкий сигнал. До скорого.       Она запрыгнула в джип и медленно выбралась из долины. Когда на ее телефоне наконец появился постоянный сигнал, она позвонила Гарольду.       — Привет, милая, — тихо сказал Гарольд.       — Извини, что пропустила твой звонок, я все еще была на месте, — сказала Сара. — Что-то не так?       — Ну, я не знаю. Твоя дочь ведет себя странно.       Сара нахмурилась.       — Почему когда что-то идет не так, виновата моя дочь? — она тут же прищелкнула языком и сказала более раскаивающимся голосом, — Забудь, что я сказала, это было интересное утро. Что случилось?       Гарольд рассказал ей о Лоре и ее куртке.       — А я думала, ты жалуешься на Дженни, — сказала Сара.       — Нет, это больше по твоей части, — сказал Гарольд ровным голосом       Сара крепче сжала телефон.       — Давай не будем сейчас. Так ты думаешь, Лора что-то скрывает?       — Да, и я подозреваю, что Дженни знает, что это.       — Ты ее спрашивал?       — Сара, я не собираюсь этого делать. Достаточно того, как они нападают друг на друга в лучшие времена. Хотя Дженни дала подсказку. Возможно, это как-то связано с ее волосами.       Сара нахмурилась.       — правда, сейчас.       Гарольд вздохнул.       — Я знаю этот тон. Что я сделал не так?       — Как раз когда я лечилась от гриппа, я пошла стирать, — сказала Сара слегка кислым голосом. — Ты оставил все свои химические растворители. Снова.       Гарольд занимался реставрацией старых механизмов — хобби, внимание к которому последнее время он обратил, чтобы занять себя, пока не работал. Ему часто приходилось использовать сильные химикаты, чтобы удалить многолетнюю грязь и ржавчину. Другой мотивацией, хотя он и не говорил об этом открыто, было найти что-то, что он мог бы использовать по дому, не платя за это много.       — Да, так? — сказала Сара       — Ты же знаешь, что мне не нравится, когда ты все это оставляешь.       — Я имею в виду, какое это имеет отношение к этому?       — Пары, вероятно, что-то сделали с ее волосами.       Гарольд колебался.       — Еще раз проверишь?       — У меня в волосах прядь странного цвета, — сказала Сара. — Единственное, о чем я могу думать, что что-то среагировало с моим лаком для волос. Бьюсь об заклад, то же самое случилось и с Лорой.       — Что, серьезно? — сказал Гарольд. — Эти химикаты не могут изменить цвет волос.       — Тем не менее я хочу, чтобы ты убедился, что они все должным образом закрыты и хранятся.       — Отлично, — проворчал Гарольд. — Ты скоро вернешься в город?       — Надеюсь, к полудню, — сказала Сара. — Тогда, если Лора все еще ведет себя странно, когда возвращается из школы, может, я смогу понять почему.

***

      Дженни выскочила из школьного автобуса, как только двери открылись, и помчалась на всех парах по гравийной площадке вдоль школы "Лейзи Пайнс". Ее правая нога ступила прямо в середину лужи ледяной талой воды, образовавшейся после весеннего снега. Вода почти мгновенно пропитала ее кроссовки и носок, но она не обратила внимания ни на нее, ни на возмущенные крики тех, кого забрызгала водой.       — Ты постоянно жалуешься — она услышала, как ее сестра что-то кому-то сказала. — Она всего лишь пятилетняя девочка в теле подростка.       — Все-критики, — пробормотала Дженни.       Она остановилась только тогда, когда напряжение заставило ее тяжело дышать, что в свою очередь заставило ее закашляться. Ее грудь слегка болела, но она продолжала идти, когда увидела впереди объект своих поисков.       — Джеймс! Джеймс!       Мальчик с рыжеватыми волосами под отороченной мехом шляпой повернул голову от того места, где он стоял с несколькими другими мальчиками его возраста.       — Привет, Дженни.       Один из мальчиков ухмыльнулся и наклонился к нему, чтобы что-то прошептать, отчего он покраснел, а остальные засмеялись. Не обращая на это внимания, Дженни остановилась перед мальчиком и сказала:       — Ты должен услышать идею, которую я придумала. Меня просто распирает от желания рассказать кому-нибудь!       Джеймс Карлайл откашлялся.       — Конечно, мы можем это сделать.       Дженни осталась на месте, подпрыгивая на носках.       — Ты имеешь в виду сейчас? — сказал Джеймс.       — Конечно, прямо сейчас, — сказала Дженни.       — Увидимся позже, Джеймс, — ухмыльнулся один из мальчиков.       Дженни вздрогнула, как будто была удивлена, увидев, что кто-то стоял все это время.       — Позже, — сказал Джеймс, прежде чем повернуться к Дженни. — И что теперь?       Дженни склонила голову набок.       — Что значит "что теперь?"       Джеймс одернул шляпу.       — Прости, у меня было плохое утро.       Дженни подняла глаза.       — Почему ты носишь эту шляпу?       — На улице холодно.       — Здесь не так холодно, и, кроме того, это выглядит нелепо.       Джеймс закатил глаза.       — Да, и тебе доброе утро.       Дженни вздохнула.       — Прости.       Джеймс знал Дженни большую часть семестра, но все еще привык к ее склонности болтать все, что у нее на уме, не говоря уже об избытке эмоций, который иногда был едва ли на шаг ниже подавляющего. Он улыбнулся и покачал головой.       — Все нормально. Что ты задумала?       Дженни просияла.       — Королевство, управляемое могущественной королевой, которая тайно оказывается переодетым фейри. Она намеревалась подождать, пока все ее подданные будут обожать ее, прежде чем она выпустит свою магию, чтобы обмануть всех. Затем она меняет свое мнение и решает править благожелательно, но происходит то, что заставляет ее медленно раскрывать свою истинную природу, несмотря на все, что она делает. Она изолирует себя, чтобы никто не видел, как она превращается, за исключением простой крестьянской девушки, которая знает ее страшную тайну. — она ухмыльнулась. — И ты можешь поверить, что моя глупая сестра была вдохновением?       Джеймс усмехнулся.       — Ты говоришь это большую часть времени.       Дженни хихикнула.       — Я бы сказала тебе, что меня вдохновило, но не думаю, что она захочет, чтобы я рассказала. Мне нравится иногда говорить ей, но я не хочу быть злой. Так или иначе, я знаю идеальное место! Я нашла его в прошлые выходные. Из него получился бы хороший заколдованный лес. — она задумалась. — Ну, мертвый заколдованный лес до весны, но ты понимаешь, о чем я. Мы...       — Эй, притормози! — сказал Джеймс. — Что это за район?       Глаза Дженни метнулись в сторону.       — Просто кое-что нашла.       Джеймс поднял бровь.       — Дженни, это частная собственность?       — И да, и нет.       Джеймс вздохнул и вытер лицо рукой.       — Что-то либо принадлежит частным лицам, либо нет.       — Слушай, я никогда не видела там владельца, так что, возможно, он заброшен. Во всяком случае, это что-то около сорока акров. Никто не узнает, что мы там.       — То же самое ты говорила в прошлый раз!       Дженни нахмурилась.       — Откуда мне было знать, что они собираются в тот день снести старую мельницу? Это было идеальное место для...       — Тебе никогда не приходило в голову записать все это вместо того, чтобы разыгрывать?       — Я не очень хороший писатель, а разыгрывание помогает мне запомнить — сказала Дженни. — И это весело, чем сидеть в своей комнате и корпеть над текстовым процессом.       Джеймс вздохнул.       — Да, но возможно мне придется откланяться.       Дженни нахмурилась.       — Почему?       — Я прочитал закон о беспорядках на мельнице от моих родителей. Они были близки к тому, чтобы запретить мне гулять с тобой.       Глаза Дженни расширились.       — Они не могут этого сделать!       — Они могут, но они не сделали, но только если я соглашусь прекратить делать это с тобой.       Дженни всплеснула руками. Ее рука задела что-то, и Джеймс взвизгнул, но она едва заметила это, отойдя на небольшое расстояние.       — Это так несправедливо. В этом нет никакого смысла. Мы никогда не делали ничего опасного! Мы были в полной безопасности...       Она обернулась и ахнула. Долю секунды спустя Джеймс водрузил на голову шляпу, которую сбила Дженни, но не раньше, чем она поняла истинную причину его необычного наряда. Когда Джеймс повернулся к ней, Дженни стиснула зубы и прижала руку ко рту, ее бока содрогнулись от сдерживаемого смеха.       — Если. Ты. Скажешь. Хоть. Одно. Слово — выдохнул Джеймс.       Дженни фыркнула.       — Я ничего не могу поделать. — она захлебнулась от смеха, несмотря на то, как сильно ей захотелось закашляться. — Это не я покрасила волосы в зеленый цвет!       Джеймс закрыл глаза рукой.       — Я не красил волосы.       — Ну ладно, только полоска на спине, — сказала Дженни. — Но, Джеймс, ты мог выбрать цвет получше!       Джеймс нахмурился.       — В том-то и дело, что нет. Я проснулся сегодня утром с этой оливковой прядью в волосах.       — Да ладно тебе. Я думала, что это я должна придумывать сюжетные идеи.       — Это не история. Конечно, не та, частью которой я хочу быть.       Дженни задумалась.       — Ты расстроился, да?       — Поняла наконец ! — пробормотал Джеймс.       — Слушай, прости, я просто...       — Неважно. — он посмотрел в сторону входа в школу. — Нам лучше войти внутрь. Если хочешь поговорить со мной о своей идее ... тогда мы сможем поговорить после школы. Но экскурсии туда и сюда закончились. — он помолчал и добавил более смиренным голосом. — Прости.       Дженни смотрела ему вслед.       — Да, я тоже, — пробормотала она, прежде чем шагнуть ко входу

***

      Лора вынырнула из своего последнего утреннего занятия и помчалась по коридору, прижимая книги к груди, как щит. Пробираясь сквозь толпу, она наткнулась на сверстников, говоря извинения. Наконец она остановилась перед девушкой, половина ее темно-каштановых волос была выкрашена в розовый цвет. Девушка повернула голову.       — Лора? — сказала она слегка хрипловатым голосом.       — Да, это я, — сказала Лора.       Подруга Лоры — Тина Келстон подняла глаза на капюшон, но никак не отреагировала.       — Тебе лучше, я так понимаю?       — Если ты имеешь в виду грипп, то да.       Тина несколько раз кашлянула и попыталась остановить кашель       — Повезло тебе. Я неловко себя чувствую, но мама настояла, чтобы я больше не пропускала школу.       Лора закатила глаза.       — Поверь, мне жаль, что я болею и не могу остаться дома.       Тина закрыла шкафчик и перекинула сумку через плечо.       — Я понимаю, о чем ты.       — Я, — сказала Лора. — Ты направляешься домой, чтобы пообедать?       — Хочешь пойти со мной? Я не хочу пообедать, но нужно с тобой поговорить.       Лора облегченно вздохнула.       — Я надеялась, что ты это скажешь. Мне очень нужна твоя помощь.       Тина удивилась.       — Да?       Лора огляделась и сказала, понизив голос:       — Мне нужно чтобы ты покрасила мне волосы.       Тина фыркнула.       — Хочешь покрасить волосы?       — Это не то, что ты думаешь, я просто... Слушай, мы можем идти? Я не хочу говорить об этом здесь.       Тина бросила на подругу настороженный взгляд.       — Ты ведешь себя странно.       Лора нахмурилась.       — Сейчас все странно, но ты можешь помочь мне, пока я не разберусь с этим.       — Ну ладно, тогда пошли, — сказала Тина. Она усмехнулась. — Должна признаться, мне чертовски любопытно, что все это значит.       Когда они спускались по ступенькам школы, Лора подошла к Тине и тихо сказала:       — Твои родители работают днем, верно?       — Дом будет в нашем распоряжении, — сказала Тина. Она ухмыльнулась. — Теперь мне оочень любопытно, в чем дело. Ты наконец-то набралась смелости пригласить кого-то на свидание, и теперь ты хочешь так нарядить свои волосы...       — Нет, это точно не то, — твердо сказала Лора.       — Ладно, хорошо, — сказала Тина со вздохом. — Ладно, давай поторопимся.       Она побежала трусцой, и Лора с благодарностью поспевала за ней. Они вошли в дом Тины, и она закрыла за ними входную дверь, прежде чем повернуться к подруге.       — Так что все это значит?       Лаура с трудом сглотнула, стягивая шнурки с капюшона.       — Тина, пожалуйста, что бы ты ни делала, не смейся. Мне совсем не смешно.       — Эм, хорошо, — сказала Тина смущенным голосом. — Но что может быть такого плохого!?...       Она замолчала, и ее глаза расширились, когда Лора откинула капюшон и освободила волосы от шнурка, которым она завязывала их. Густая копна ярко-оранжевых кудрей рассыпалась вокруг ее головы.       У Тины отвисла челюсть.       — Что ты сделала...?!       — Я этого не делала, — заявила Лора.       — Господи!       Лора схватила две пряди волос.       — Это не краска. Я не знаю, что это.       Тина с сомнением посмотрела на нее.       — Да ладно, волосы просто так не меняют цвет.       — Мои да, — ответила Лора. — Это началось в пятницу вечером, всего одна оранжевая полоска. В субботу и воскресенье стало еще хуже, а сегодня утром волосы стали оранжевыми и кудрявыми.       Тина задумалась.       — Можешь постоять минутку и дать мне посмотреть?       Лора быстро кивнула.       Тина подошла к подруге, ее широко раскрытые глаза смотрели поверх пышных кудрей. Она взяла одну из них пальцами и осторожно распрямила. Она отбросила в сторону завитки волос и осмотрела голову Лоры.       — Цвет идет вверх к корням! Ты уверена, что не знаешь, как это произошло?       — Понятия не имею, — сказала Лора. — Он не смывается, даже после того, как я использовала тонну шампуня.       — Честно говоря, я не знаю, что ты от меня хочешь.       — Не могла бы ты покрасить их обратно? — с надеждой спросила Лора.       — Что?       — Покрасить их обратно в первоначальный цвет! Поможешь распрямить мне локоны.       — Я ничего об этом не знаю. Посмотри,что я имею ввиду. — Тина приподняла несколько покрашенных прядей. В отличие от оранжевого у Лоры, розовый у Тины был неровным, более ярким к кончикам и не доходил до корней. — У меня неплохо получается, но он явно покрашеный, и я имею не только цвет.       Лицо Лоры изменилось.       — Так ты говоришь, что у меня нет выхода.       — Я хочу сказать, что доктор нужен тебе больше, чем я. Слушай, я многое знаю про уход за волосами. Я могу сказать тебе, что оранжевый светлый не является нормальным. Даже ген рыжих волос не может дать такого яркого оттенка в норме. — Тина взглянула на Лору. — Как тебе удавалось это скрывать от своих родителей?       — Странный цвет волос начинался с кончиков и уверенно шёл вверх, — сказала Лора. — В субботу мне удалось уложить волосы так, чтобы было незаметно со стороны. В воскресенье я должна была носить куртку и капюшон дома. Я думала, что заболела.       — Лора, серьезно, я не знаю,что делать, — сказала Тина. — Не думаю, что смогу что-то для тебя сделать.       Лора кивнула.       — Спасибо, что посмотрела. Я поговорю с доктором, чтобы он меня осмотрел и назначил мне лечение.