Pandemic (Пандемия)

      Гарольд потер висок свободной рукой, но это мало помогло унять нарастающую головную боль. Он сумел подавить вздох, услышав по мобильному телефону очередную угрозу. Отвернувшись от стены своего домашнего кабинета, он только сейчас осознал, что ходит взад-вперед. Он стиснул зубы и упал в кресло. — И более того, мистер Таннер, — произнес женский голос в трубке, в котором звучали все нюансы ритма ржавой петли. — Надеюсь, мне не нужно указывать на другую причину, помимо безопасности, почему я не люблю эти их тайные встречи. У Гарольда почти не осталось мозгов для чего-то более сложного, чем сложить два и два. — Возможно, вам все же лучше указать на это, чтобы избежать недоразумений, миссис Карлайл, — сказал он усталым голосом. Маргарет (не смейте называть ее Мэгги) Карлайл, мать Джеймса, прищелкнула языком. — Это должно быть очевидно, учитывая их возраст и... развитие. — Значит, ты всерьез думаешь, что моя дочь позволит ему себя пощупать? Маргарет ахнула. — Меня возмущает намек на то, что мой сын – какой-то безмозглый, помешанный на сексе мальчишка! — Ну, тогда ты сама ответила на свой вопрос, и тебе не о чем беспокоиться, — сказал Гарольд. — Если только ты не намекаешь на то, что Дженни – какая-то начинающая шлюха, пытающаяся сбить его с пути целомудрия. — Я никогда этого не говорила, - сухо ответила Маргарет. — Хотя она немного яркая. — Есть огромная разница между яркой и кокетливой, миссис Карлайл. — Факт остается фактом: она по-прежнему водит его туда, где им быть не положено! Гарольд покорно вздохнул. — Я поговорю с ней. Хорошего дня. — он повесил трубку, прежде чем женщина успела сказать еще хоть слово.       Он бросил телефон на стол и выругался. Он нахмурился, проследив взглядом, куда упал телефон. Он схватил конверт, собственноручно адресованный Джорджу Таннеру, жившему неподалеку от Гранд-Джанкшн. Его глаза сузились на почтовой марке "Возвращаю отправителю, отказано". Вопреки здравому смыслу, он перевел взгляд на фотографию в рамке над монитором компьютера. Долговязая подростковая версия его самого глупо ухмылялась в камеру, когда рядом с ним стоял пожилой мужчина в пыльном комбинезоне, практически сияя. Позади них стоял новенький сарай, который они построили в ожидании последнего слоя краски. — Папа? — раздался далекий голос. Гарольд отвел взгляд от потерянного прошлого и вскочил со стула. — Уже иду, Боб. Гарольду приходилось делать паузу каждый раз, когда он произносил имя мальчика. Он так привык называть его "Бобби", что несколько месяцев назад, в день своего шестнадцатилетия, мальчик решил, что он слишком стар для этого имени. Гарольд взбежал по лестнице и вскоре уже стоял в дверях комнаты мальчика с темными рыжими волосами. Он сидел в постели, рядом на одеяле лежала его портативная игровая приставка, рядом с пустой тарелкой, на которой лежал большой бутерброд, превращенный в крошки. Гарольд указал на обоих и улыбнулся. — Ты, должно быть, чувствуешь себя лучше, чемпион. Боб слабо улыбнулся. — Да, наверное. Все еще чувствую себя немного плохо, и кажется, что здесь холодно. Не мог бы ты немного прибавить жару? Гарольд с трудом сдержал улыбку. Даже после стольких лет, что Боб провел с ними, его тон все еще звучал чересчур официально даже для того, кого он наконец-то начал называть папой. — Я бы с удовольствием, но мы должны следить за расходами. Я могу достать тебе дополнительное одеяло. Боб отрицательно покачал головой. — Все в порядке, — сказал он тихим голосом. — Может быть, воды? — Сейчас будет.       Гарольд спустился вниз и направился на кухню. Как только он подставил стакан под кран, раздался звонок в дверь. "Что теперь?" пробормотал он, прежде чем наполнить стакан и выйти из кухни. Он направился к входной двери и рывком распахнул ее, не потрудившись заглянуть в глазок. Гарольд несколько мгновений смотрел на него, словно надеясь, что это каким-то образом заставит посетителя уйти. Когда это не удалось, он наконец выпалил: — Что ты здесь делаешь? Стройная женщина с прямыми рыжевато-каштановыми волосами ухмыльнулась. — Ну, это лучше, чем обычное приветствие, которое я получаю от тебя в эти дни. — Нет, серьезно, Эйлин, что ты здесь делаешь? Эйлин Макдермотт вскинула голову и откинула с бледно-зеленых глаз выбившиеся пряди. — Можно мне хотя бы войти? — Это зависит от обстоятельств, — сказал Гарольд. — Давай попробуем еще раз: что ты здесь делаешь? Эйлин закатила глаза, жестом напоминая Дженни. — Может быть, я случайно услышала о вспышке гриппа и хотела узнать, все ли в порядке с моим сыном. — Он все еще поправляется, — сказал Гарольд, стоя в дверях, как охранник. — Он был последним в семье, кто заболел им. С ним все будет в порядке. Эйлин нахмурилась. — Серьезно, Гарольд, это смешно. Впусти меня, черт возьми. Гарольд прищурился и не двинулся с места. Эйлин испустила ветреный вздох. — Ладно. Я здесь не за деньгами. Удовлетворен? Гарольд поколебался, но в конце концов отступил от двери. Эйлин натянуто улыбнулась ему, прежде чем войти. Она потерла руки. — Спасибо. По-моему, для конца марта все еще до смешного холодно. — она огляделась. — Моя сестра здесь? — Сара все еще возвращается с раскопок. Эйлин просияла. — Что ж, тогда это будет приятный визит. — Что бы ты не хотела... — Я же сказала, это для того, чтобы увидеть моего сына. — придется подождать, пока я дам ему эту воду. Гарольд поднял стакан только для того, чтобы показать, что он делает. Едва эти слова слетели с его губ, как Эйлин выхватила у него стакан и выплеснула приличную порцию на Гарольда и ковер. — Какого черта?! — воскликнул Гарольд. — Я принесу ее ему, — сказала Эйлин, пробегая мимо него, ее длинные волосы развевались. — Все равно я здесь, чтобы увидеть его. — Я не говорил, что ты можешь...! — начал Гарольд. — Я тебя не спрашивала, — надменно сказала Эйлин, взбегая по лестнице. Гарольд сжал руки в кулаки. Когда он был ребенком и рос на ферме, его отец держал огромный мешок, наполненный соломой, спрятанный в задней части сарая. Всякий раз, когда его старик был так зол, что мог грызть ногти, он выходил и бил этот мешок, пока гнев не ослабевал. Гарольд жалел, что у него нет этого мешка прямо сейчас.

***

      Несмотря на свою первоначальную настойчивость, Эйлин помедлила перед дверью в комнату сына. Она никогда не знала, чего ожидать, и прошло уже несколько месяцев с тех пор, как она пыталась навестить его. Она глубоко вздохнула, изобразила на лице самую солнечную улыбку, на какую только была способна, и вошла в комнату. Боб вернулся к своей видеоигре, его глаза были прикованы к экрану. — Спасибо за воду, пап, — сказал он, не поднимая глаз. Эйлин шагнула вперед и поставила стакан. — Привет, Бобби. Боб вскинул голову, широко раскрыв глаза. Он уже собирался заговорить, когда момент отвлечения заставил его потерять жизнь в своей игре. Он нахмурился и нажал на кнопку "пауза". — Извини, если я испортила тебе игру, — сказала Эйлин, присаживаясь на край его кровати. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Я все еще чувствую себя дерьмово, — сказал Боб. — Я думал, что не заболею, но я начал болеть так же, как и все остальные. Очень странно. — Почему? — К тому времени все уже должны были перестать быть заразными. Именно так обычно действует грипп. Есть начальный период симптомов и заражения. Инфекция обычно проходит к тому времени, когда симптомы начинают проясняться. — он сделал паузу. — Может, тебе не стоит здесь находиться? Я могу заразить. Эйлин ухмыльнулась и взъерошила ему волосы. — Я воспользуюсь этим шансом. Ты совсем не изменился. Все еще мой маленький Бобби, помешанный на науке. Боб почесал в затылке. — Не могла бы ты называть меня Бобом? Улыбка Эйлин немного померкла. — Я называю тебя Бобби с самого детства. — Я уже не маленький. Я не позволяю па... дяде Гарольду меня так звать. — Все в порядке, если ты хочешь называть его "папа", — сказала Эйлин нейтральным голосом. — Он был для тебя гораздо большим отцом, чем твой биологический отец. Воцарилось неловкое молчание, и Боб бросил на мать встревоженный взгляд. — Ты здесь, чтобы забрать меня обратно? У Эйлин перехватило дыхание. Впервые за долгое время этот вопрос был задан с явным намеком на надежду. Бобу не исполнилось и двух лет, когда отец бросил их, и Эйлин чуть не сошла с ума от перспективы растить его в одиночку. В этот момент пришли Сара и Гарольд. — Если бы это было так, ты бы согласился приехать? — спросила Эйлин. Боб не ответил, а вместо этого уставился на свою видеоигру. Взгляд Эйлин тоже метнулся к ней. — Гарольд купил для тебя? Боб кивнул. — Подарок на день рождения. Эйлин постаралась не съежиться. Она прислала ему только открытку, поскольку речь шла о том, что она могла себе позволить. — Держу пари, он дарит тебе всякие приятные вещи, да? — тихо сказала она. Боб пожал плечами. — Наверное. Эйлин бросила на него несчастный взгляд, жалея, что у нее нет больше времени, чтобы углубиться в то, что беспокоило ее сына. Она выдавила из себя легкую улыбку и встала. — Эй, эм, я бы с удовольствием задержалась подольше, но скоро я приеду обратно в Денвер. Ты позволишь мне поговорить с тобой по скайпу? Боб поднял голову. — Это не помешает тебе провести время в Скайпе с Дженни? — Нет. — Потому что я не хочу быть помехой. Эйлин закатила глаза. — Ты никогда не доставляешь мне хлопот, Бобби. В смысле Боб. Боб медленно кивнул. — Ладно, тогда конечно. Эйлин улыбнулась. — Отлично. Было приятно снова тебя увидеть. — она наклонилась и поцеловала его в лоб. — Поправляйся, ладно? Боб слабо улыбнулся ей. — Обязательно. Эйлин помахала рукой и направилась к выходу.

***

      Сара устало вздохнула, загоняя машину в гараж. Ее надежды вернуться домой к полудню рухнули из-за несчастного случая на шоссе I-70, из-за которого весь путь от туннеля Эйзенхауэр был перегружен машинами. Она бы так и застряла там, если бы не выбрала другой маршрут. Заглушив двигатель, она включила верхний свет и вытащила свой конский хвост. Эта красная полоса стала шире, или просто показалось? Она откинула волосы назад и вышла из машины. Она нажала на кнопку, чтобы закрыть дверь гаража, и влетела внутрь. Гарольд встретил ее в другом конце коридора. — Привет, милая. — Привет, — Сара чмокнула его в губы, прежде чем пройти мимо него в ванную на первом этаже. — Ты позаботился об этих химикатах, как я просила? Гарольд последовал за ней. — Нет, у меня были другие мысли. Сара прищелкнула языком и встала перед раковиной. — Я попросила тебя сделать только одну вещь, Гарри... — Слушай, не лезь ко мне, пожалуйста. На сегодня мне и так хватило дерьма. Сара схватилась за края раковины и быстро вздохнула. — Мне очень жаль. Я и сама немного нервничаю. — Что-то случилось на раскопках? — Можно и так сказать. — она бросила взгляд на шкафчик за спиной мужа. — Дай мне, пожалуйста, маленькие ножницы. — Ножницы? Зачем? — спросил Гарольд, покорно подчиняясь. Сара нахмурилась. — За этим. — она потянула себя за конский хвост. Гарольд вытаращил глаза. — Какого черта? — Точно моя реакция, — сказала Сара, забирая у него ножницы. — Сара, ни за что на свете пары этих растворителей не смогли сделать этого. — Тем не менее я не собираюсь рисковать. — Сара выпрямила вишнево-красные пряди и начала их обрезать. — Обычно я просто стираю его, но если на нем есть какое-нибудь химическое вещество, я хочу, чтобы оно было как можно дальше от меня. Гарольд понял, что спорить с ней бессмысленно. — Послушай, мне нужно тебе кое-что сказать. — Секундочку, — рассеянно сказала Сара. Она отложила ножницы и осмотрела свои волосы. — Ты видишь еще что-нибудь красное? — Нет, ничего, — ответил Гарольд, бросив на него беглый взгляд. — Ладно, тогда что ты мне хочешь сказать? Гарольд начал оборачиваться. — Нам лучше сначала пройти в гостиную. У Сары отвисла челюсть. — Эй, Гарри, стой! — А? — Гарольд начал поворачиваться к ней. — Что теперь? Еще до того, как он произнес эти слова, Сара схватила его за руки и заставила повернуться к ней спиной. Несмотря на то, что он превосходил ее почти в два раза, он знал, что лучше не сопротивляться, когда его жена была такой сильной. Сара прищурилась. Она потянула вниз воротник рубашки Гарольда. — Сара, что ты делаешь? — спросил Гарольд. Сара вытаращила глаза. — Гарри, у тебя даже кончики волос на шее посинели! — Что? Да ладно тебе. — Я смотрю на это прямо сейчас. Гарри обернулся. — Должно быть, это игра света или что-то в этом роде. — О да, как и моя красная полоска. Ага. Вот и все. Я хочу, чтобы эти химикаты убрали из дома сейчас же. — Ты не имеешь в виду... эй, подожди! Сара бросилась мимо него к двери в подвал под лестницей. Гарольд бросился вперед и встал у нее на пути. — Гарри, сейчас не время упрямиться! — Тогда перестань быть смешной, — заявил Гарольд. — Эти химикаты никоим образом не сделали этого. — Откуда ты это знаешь? Как же тогда... подожди... — Сара повернула голову и прислушалась к слабым голосам, доносившимся из комнаты Боба. — С кем это он разговаривает? — Именно это я и пытался тебе сказать, — сказал Гарольд. — Это Эйлин. Сара изумленно уставилась на него. — Моя сестра здесь? И ты впустил ее?? — прошипела она. Гарольд потер затылок. — Она хотела видеть Боба. Сара прикрыла глаза рукой. — Мы уже говорили об этом. — А что мне оставалось делать? По закону она все еще его мать и может забрать его отсюда в любое время. — Ты не хуже меня знаешь, что ей никогда не удастся взять себя в руки, — огрызнулась Сара. — Тот факт, что она здесь, а не в Денвере, заботится о нашей матери, показывает это. Я уже сбилась со счета, сколько раз она пыталась забрать Боба обратно, только чтобы отправить его обратно к нам. Последнее, что нужно Бобу – это ложная надежда... Она оборвала себя, услышав, что кто-то спускается по лестнице. — Эй, не переставай злословить на мой счет, — ухмыльнулась Эйлин. Сара перехватила ее у подножия лестницы. — Отлично. Ты увидела Боба, а теперь уйди. Эйлин усмехнулась. — Я тоже рада тебя видеть, сестренка. — она сошла с лестницы. — Да я ухожу, не беспокойся. Моя машина вот-вот появится. — Зачем ты сюда приехала? — потребовала Сара. — Не может быть, чтобы мы виделись с Бобом всего пять минут. — Я гуляла с парнем, который хотел в последнюю минуту покататься на лыжах в Брекенридже, — сказала Эйлин. — Его угощают. Так что я приняла его предложение. — И это он тебя подвез? — спросил Гарольд. — Нет, он оказался придурком, и я его бросила.       — На горнолыжном курорте? — воскликнула Сара. — Не имея возможности вернуться в Денвер?! — Эй, я справилась, меня подвезли. — Я тут подумала, что, может быть, ты обрела хоть каплю ответственности, когда начала заботиться о маме. Кажется, я ошиблась. Эйлин нахмурилась. — Слушай, она в ебаном доме престарелых. Она не нуждается во мне каждый божий день. — Ты же знаешь, ей бывает одиноко. — А я не вижу, чтобы ты прыгала в свою машину и навещала ее. И, честно говоря, чем старше она становится, тем хуже становится ее ирландский акцент. Я уже почти не понимаю ее. — снаружи раздался автомобильный гудок. — Это за мной. Увидимся позже, сестренка, — сказала Эйлин, прежде чем побежать к двери. Сара проводила сестру взглядом и фыркнула. — Что, черт возьми, еще может пойти не так сегодня? — Дженни, — невозмутимо произнес Гарольд. Сара опустила голову на руки. — Что теперь? — сказала она с отчаянием в голосе. — Помнишь старую мельницу, которую снесли на прошлой неделе? Они были внутри, когда прибыли экипажи. Сара резко обернулась. — Они? — Она и Джеймс Карлайл, парень, с которым она в последнее время тусуется. — Мало того, что она идет на такой риск, ей приходится втягивать в это других. Что ты собираешься делать?... — Я ничего не собираюсь делать, — твердо сказал Гарольд. — Я сдаюсь. Я не могу до нее дозвониться. Может быть, ты сможешь. Сара отвернулась. — Она больше не хочет со мной разговаривать. Гарольд подошел к жене и нежно положил руки ей на плечи. — Тогда перестань говорить с ней и поговори с ней. — Я не разговариваю с ней, Гарри... — Да, это так. Ты так настойчиво пытаешься направить ее интересы к чему-то более "практичному", что я думаю, это заставляет ее делать более возмутительные вещи. Сара повернулась к нему и махнула рукой в сторону входной двери. — Из этой двери сейчас выйдет человек, ответственный за возмутительное поведение Дженни. — Да ладно тебе, Сара. — Нет, я серьезно! Теперь они общаются по скайпу два-три раза в неделю. — Мы понятия не имеем, о чем они говорят, — заявил Гарольд. — Мы их не подслушиваем. Сара сложила руки на груди. — Может, и стоит. — Ты же не это имеешь в виду. Сара опустила глаза. — Нет, не это. Я просто чувствую, что в последнее время все идет не так. — она подняла глаза. — Послушай, мне нужно немного отдохнуть, иначе я просто начну кричать на людей. Я поднимусь наверх, чтобы хорошенько отмокнуть. Гарольд улыбнулся. — По-моему, это отличная идея. Сара крепко обняла мужа. — Ненавижу, когда мы ссоримся. Семья не должна так. Гарольд обнял ее в ответ, мысленно возвращаясь к возвращенному письму. — Да. Не должна.

***

      Джеймс мог часами слушать Дженни. К концу учебного дня Дженни уже изменила свою первоначальную концепцию. Понимая, что некоторые его части были немного избитыми, она приукрасила и расширила их, добавив больше слоев интриги и глубины. Джеймс никогда не встречал человека с таким бурным воображением. Он шел с ней, пока она подробно рассказывала о своей концепции, пока они не остановились у скамейки в парке. Джеймс сел, но Дженни продолжала стоять, разыгрывая для него сцены, по крайней мере, до тех пор, пока она не сказала: — А для следующей части нам нужна смена обстановки. — А? — сказал Джеймс, когда Дженни схватила его за руку и подняла на ноги. — Нет, не нужна! — Да, нужна! — взволнованно сказала Дженни. Она указала на край парка. — Это как раз туда, не слишком далеко. Джеймс вырвал руку из ее хватки. — Разве ты не слышала, что я сказал сегодня утром? — Да ладно тебе, ты же не думал, что я приму тебя всерьез? — Не могу поверить, — пробормотал Джеймс. — Послушай, это не опасно, — сказала Дженни. — Это просто дальний угол огромного участка земли. Там есть здание, но там, где оно находится на частной земле, его не собираются сносить. — Дженни, ключевая фраза – "частная земля". Что, если хозяин найдет нас? Дженни махнула рукой. — Прямо рядом с этим местом проходит пешеходная тропа. Мы скажем, что забрели сюда случайно. Никакого вреда, никакого фола. Учитывая, что в доме нет ничего ценного, нас вряд ли обвинят в краже. Джеймс вздохнул. — А если я не поеду, ты все равно это сделаешь, да? — Ага. Теперь ты можешь позволить бедной крестьянской девушке испытать неизвестную судьбу, или мог бы стать ее рыцарем и защитить девицу... Джеймс всплеснул руками. — Ладно, ладно! — он слабо усмехнулся. — Ты же знаешь, что я делаю это только потому, что умираю от желания услышать всю историю до конца. Дженни ухмыльнулась и взяла его за руку. — Лестью ты ничего не добьешься. А теперь пошли.

***

      Доктор Кевин Коннер откинулся на спинку стула, потянулся и зевнул, а затем потер свои серо-голубые глаза, словно пытаясь лучше сфокусировать их на экране ноутбука. После некоторого бесполезного и неудобного прищуривания он сдался и выудил свои очки для чтения. Ему оставалось написать только еще одно резюме пациента, хотя он мог бы просто вырезать и вставить его из предыдущего, учитывая, насколько оно было похоже. Он как раз подвинул стул и начал печатать, когда в дверь негромко постучали. — Входи, Хизер, — сказал он, не поднимая глаз. Его ассистентка и медсестра Хизер Гаррон открыла дверь, держа в руке папку из плотной бумаги и постукивая ею по бедру. — Пожалуйста, не убивай посыльного, — сказала она, убирая рыжий локон с мягких карих глаз. Кевин поднял глаза и вздохнул, увидев папку. — Я думал, что мы сегодня закроемся немного раньше, так как у нас были эти отмены. Хизер вошла внутрь. — Я знаю, что ты очень устал. Ты ходишь без остановки с тех пор, как этот грипп пронесся по городу. Кевин погладил бороду. — Было бы неплохо, если бы это прекратилось, но сейчас мы тонем в обычных жалобах после гриппа, с большинством из которых я ничего не могу поделать. — Расскажи мне об них. Я только-только оправилась от своего. Я завидую, что ты его так и не получил. У тебя, должно быть, сверхъестественная иммунная система. Кевин усмехнулся. — О, только не говори этого Фреду Тернеру. — Старику Тернеру? — Хизер закатила глаза. — Нет, он подумает, что ты один из тех инопланетян, которых правительство прикрывает. — Может, он и прав. — Кевин встал и поднял руки по обе стороны головы, вытянув указательные пальцы и помахивая ими. — Я просто очень хорошо прячу свои инопланетные антенны. Хизер фыркнула и прижала папку к его груди. — В любом случае, я обещаю, что она твоя последняя пациентка. Она умоляла меня позволить тебе увидеть ее. Кевин открыл папку и поднял бровь. — Лора Таннер? Что ж, должно быть, что-то случилось. Таннеры очень разборчивы, когда видят меня. Когда начался грипп, только Гарольд приходил ко мне, когда его кашель был настолько сильным, что болели ребра.       Хизер шагнула вперед и понизила голос: — Вот что: у нее ярко-оранжевые волосы. Кевин поднял глаза. — Мы говорим об одной и той же девушке, которая бунтует, как монашка? — Она утверждает, что они не крашеные, и поэтому она здесь, чтобы увидеть тебя, — сказала Хизер. Кевин захлопнул папку. — Ты взяла ее жизненные показатели? — Да. Все на месте. Она в смотровой комнате номер два. Кевин кивнул и прошел мимо нее. Он прошел по коридору и открыл дверь. Его более чем двадцатилетний опыт работы врачом общей практики в двух больших городах до прибытия в Лэйзи Пайнс позволил ему реагировать с невозмутимостью, хотя, когда Хизер сказала "ярко-оранжевый", он не ожидал, что это будет яркий дневной свет. Или, если уж на то пошло, буквально взрываясь густыми кудрями там, где раньше были простые прямые волосы. Кевин тепло улыбнулся ей и закрыл за собой дверь, прежде чем приблизиться к обезумевшему подростку, сидящему на краю смотрового стола. — Хизер сказала мне, что у тебя, кажется, проблемы с волосами? — Ну, разве это не очевидно? — сказала Лора слегка дрожащим голосом. — Ты только посмотри! Я не делала этого с собой. Кевин склонил голову набок. — Когда это случилось? Лора повторила то, что сказала Тине. — Я не лгу, доктор Коннер. Я правда понятия не имею, как это произошло. Волосы не должны быть такого цвета! — Ну, это правда в обычных обстоятельствах, — сказал Кевин. — Бывают случаи, когда волосы могут приобретать интересные цвета от воздействия химических веществ или отбеливателей. Лора схватила две пригоршни кудряшек. — Но все это? И равномерно? Кевин подошел ближе. — Пожалуйста, наклони голову вот сюда. Лора подчинилась, и Кевин осторожно раздвинул локоны. — У тебя не было боли в голове, жжения? — Нет, ничего, — сказала Лора. — Он сделал это все сразу? — Это произошло за три дня. Сначала цвет, а потом это утро... — она махнула рукой на свою голову. — ...это дурацкое кудрявое месиво. — Не вижу ни раздражения, ни ожогов, — пробормотал Кевин. Он полез в карман за маленьким фонариком. — Цвет ясен до самых корней. — Так ты веришь мне, что это не краска? — с надеждой спросила Лора. — Моя подруга Тина увлекается прическами. Она говорит, что никто не может так идеально красить волосы. — Можно мне подстричь локон твоих волос? — Давай, — сказала Лора. Кевин достал маленькие ножницы и аккуратно отрезал локон. Он поднес его к свету, потом поднес к раковине. Он пустил воду на самую твердую воду и подержал локон в ручье. — Я уже пробовала, — вздохнула Лора. — Тебе не захочется знать, сколько шампуня я использовала. — Хмм, — пробормотал Кевин, выключая воду и проводя волосами по нержавеющей стали. Он ожидал увидеть хотя бы небольшое кровоизлияние. Вместо этого волосы оставались совершенно ровного оттенка. — Я буду очень честен с тобой, Лора. На данный момент мой единственный диагноз заключается в том, что у тебя хронический случай курчавых оранжевых волос. Лора облегченно вздохнула. — Все, чего я хотела, – это чтобы ты поверил, что они не крашеные, потому что я не хочу рисковать, что мои родители устроят мне неприятности, когда я покажу им это. Кевин бросил на нее неодобрительный взгляд. — Ты еще не сказала родителям? Лора заломила руки. — Послушай, я не знаю... Я не хочу выглядеть перед ними плохо. Я хочу, чтобы они думали, что я ответственная. — Пожалуйста, Лора, обещай, что расскажешь им сегодня вечером. — Только если я скажу им, что они могут позвонить вам, чтобы подтвердить. Кевин кивнул. — Они, безусловно, могут. Лора слабо улыбнулась. — Спасибо. Так ты действительно понятия не имеешь, как я могу это исправить? — В данный момент я не уверен, что это такое, — сказал Кевин. — Есть условия, при которых биохимические вещества, связанные с цветом волос, могут разрушаться, но этот процесс обычно занимает годы. Единственное, что я могу предложить – это сбривать и надеяться, что они снова обретут свой нормальный цвет. Улыбка Лауры погасла. — Именно этого я и боюсь. Кевин достал из автомата пару латексных перчаток. — Позволь мне взять еще один образец твоих волос, и я отправлю его на анализ. Пока мы будем придерживаться теории, что это какая-то очень странная химическая реакция. Если ты не хочешь брить волосы, я могу порекомендовать бренд шампуня, который хорош для лечения такого рода вещей. Лора кивнула. — Спасибо, доктор Коннер, я вам очень благодарна. Кевин послушно взял вырезку и положил в контейнер для образцов, прежде чем избавиться от перчаток. — Как только появятся результаты, я дам тебе знать. Лора спрыгнула с края смотрового стола. — Еще раз спасибо, — сказала она, прежде чем выйти. Кевин поднял стеклянную пробирку и поднес ее к свету. — Если это не краска, то что?

***

      Если бы Джеймс не следил за Дженни пристально, он мог бы честно заявить, что заблудился. Даже на пешеходной тропе было так много развилок и поворотов, что он почти не представлял, в каком направлении идет, не говоря уже о том, где находится. — Вот, это сюда! — сказала Дженни, внезапно метнувшись в сторону и исчезнув между двумя толстыми стволами деревьев. — Дженни, подожди! — почти целую минуту Джеймс мог только слышать свою спутницу и не видеть ее, пробираясь сквозь мокрые снежные сугробы. К тому времени, когда он наконец заметил ее, его сердце бешено колотилось, и не только от напряжения. — Пожалуйста, я не успеваю! Дженни закатила глаза. — Я думала, ты в лучшей форме. — Очень смешно. — Джеймс оглянулся. — Черт, я даже следа больше не вижу. Дженни махнула рукой. — Я знаю, где это, не волнуйся. — она обвела их жестом. — И не видеть следа – вот в чем дело. Это похоже на то, что мы глубоко в заколдованном лесу! — Скорее, потерянные в нем, — пробормотал Джеймс. — Ой, перестань, — Дженни огляделась. — Мой отец был бы в восторге от такого места. — Ты уже говорила. До сих пор не понимаю, почему ты не просишь его об этом чаще... — А теперь пошли, место, о котором я тебе говорила, совсем рядом. — Дженни рванулась вперед, не обращая внимания на то, что снег часто доходил ей до колен. Джеймс поспешил догнать ее, выругавшись, когда низкая ветка попыталась сорвать с его головы шляпу. — А вот и мы! Джеймс чуть не врезался в нее, и он моргнул, глядя мимо нее на сетчатый забор, который видел лучшие дни. Несколько столбов накренились в одну сторону, а сам забор был покрыт пятнами ржавчины. С другой стороны большое поле было усеяно мертвыми сорняками и травой. — Это странно. Дженни прошла мимо него, прошла вдоль забора и посмотрела вниз. — Что тут странного? — А где весь снег? — спросил Джеймс. — Наверное, солнце его растопило. — Дженни, у нас было два фута снега как раз перед тем, как начался грипп. Я сомневаюсь, что он уже исчез. — Знаешь что? — сказала Дженни, не поднимая глаз. — Ты слишком волнуешься. Джеймс покачал головой, не отрывая взгляда от поля. Его взгляд упал на длинное деревянное строение, сильно обветшавшее, но все еще стоящее, а за ним – лабиринт деревянных заборов и перил. Он сразу узнал это место: сюда загоняли скот перед погрузкой на транспорты. Он рассудил, что когда-то здесь было ранчо. — Вот оно! — сказала Дженни. Она улыбнулась и указала. Джеймс подошел к ней. Столб полностью оторвался от земли, а изгородь перекрутилась достаточно низко, чтобы образовалась щель. — Ты же не всерьез рассчитываешь на это... — начал Джеймс, но Дженни уже нырнула на землю и ползла. — Это очень плохая идея, — пробормотал Джеймс, следуя за ней. — Как, черт возьми, скажем, что просто забрели сюда? Дженни встала с другой стороны. Она сцепила руки и подпрыгнула на носках. — О, это прекрасно! — она направилась к строению. — Это может быть домик и поля крестьянской девушки. Джеймс последовал за ней, и сердце его бешено забилось. Что-то показалось ему неестественным, как будто издалека донесся едва слышный звук, или проблески света, упорно мелькающие на краю его зрения, исчезли, когда он попытался взглянуть на них. Воздух был словно слегка наэлектризован. — Это место пугает меня, мы должны уйти, — сказал Джеймс дрожащим голосом. — Ты что, не чувствуешь? Дженни огляделась. Если не считать слабого свиста ветра в щели между досками, тишина была почти полной. — Это ... т-ты все выдумываешь. Давай, помоги мне разыграть хотя бы одну важную сцену, и мы сможем уйти. Ой, смотри! — она указала. — Это идеальная крепость для злого колдуна! — А? Что? — Джеймс посмотрел туда, куда она указывала. Вдалеке виднелось низкое строение, которое выглядело так, словно кто-то взял длинные бетонные плиты и сложил их вместе, образуя почти идеально прямоугольное здание. — Вашу ж мать. — Должна признать, что это больше похоже на бункер, чем на... эй! Джеймс схватил ее за руку и потащил к забору. — Это потому, что это бункер! Черт, это же собственность старика Тернера! — Отпусти меня! — воскликнула Дженни, безуспешно пытаясь оттащить его назад. — Черт, как, черт возьми, ты вдруг стал таким сильным? И кто, черт возьми, этот Тернер? — Он чокнутый выживальщик, вечно бредит о правительственных заговорах и прочей ерунде, — сказал Джеймс. — Он у нас последний... — Нарушители! — проревел голос позади них. —Лазутчики! Убирайтесь! Держись отсюда подальше! — Вот дерьмо, — сказала Дженни тоненьким голоском, и Джеймсу вдруг больше не пришлось ее тащить. Джеймс напрягся, полностью ожидая услышать выстрелы и почувствовать, как его плоть и органы разрываются на части, или, что еще хуже, услышать, как Дженни кричит от боли от собственных ран. Он не осмелился оглянуться, а просто бросился к забору. Его кепка слетела и упала в сорняки. Бред внезапно затих на несколько мгновений. Затем голос мужчины снова перешел в крик, в котором слышалось скорее отчаяние, чем гнев. — Подождите! Вернитесь! Мы можем разобраться вместе! Я не знал, что это происходит и с вами! — О чем, черт возьми, он говорит? — воскликнула Дженни. — Какая разница?! Просто беги! — завопил Джеймс. Дженни взвизгнула, когда Джеймс первым втолкнул ее в щель. Сердце билось так сильно, что стучало в висках. Он попытался встать между Тернером и Дженни, как щит, прикусив губу, чтобы не крикнуть Дженни, чтобы она поторопилась. Когда она наконец закончила, Джеймс бросился за ней. Когда Джеймс прополз внутрь, Дженни обернулась и посмотрела за забор. В гуще бурьяна стоял сгорбленный человек с изможденным лицом, прижимая к груди винтовку, но не целясь. Дженни вдруг хихикнула. Джеймс схватил ее за руку и бросился прочь от забора. Дженни нахмурилась и отдернула руку. — Я прекрасно могу ходить, спасибо. — Не ходи, беги! — воскликнул Джеймс, хотя снежные заносы делали это невозможным. — Мы выбрались, теперь мы в безопасности. — Дженни схватила его за плечо и дернула назад. — И я единственная, кто знает дорогу назад, помнишь? Ты идешь не в ту сторону. — Не могу поверить, что позволил тебе уговорить меня на это! — воскликнул Джеймс. — Прекрати. Мы вышли нормально. Джеймс раздраженно хмыкнул, закрыв лицо ладонью. — Ты серьезно?! Он мог нас пристрелить! Дженни помолчала. — Ну, у него был пистолет. — она ухмыльнулась. — Но было довольно трудно воспринимать его всерьез. Джеймс просто уставился на нее. — Ты его не видел? Джеймс покачал головой. Дженни хихикнула. — У него была большая копна ярко-персиковых волос и забавные звериные уши на голове. Он выглядел еще более нелепо, чем моя старшая сестра.