В Глубине Моря

— Как же я вас всё-таки ненавижу. И даже тот факт, что я знаю причину, не делает вас лучше в моих глазах.       Покорно сидя на коленях перед отцом и матерью во дворе своего дома, Тэхен сдерживает подступающий к горлу ком, смотря куда-то в точку, придуманную в голове, но на деле несуществующую. А ведь он и вправду знал об этом ещё с детства, но всё думал, что родители найдут способ избежать ненавистного дня, убегут на другой край света, уберегут его.       К сожалению, реальность перетянула нежные запястья грубой, колющейся веревкой, которою мать вот уже пять минут проверяет на прочность со всех сторон, боясь лишний раз притронуться к рукам сына. Теплый ветер обдувает холодком мокрые щеки женщины, не имеющей сил ничего ответить своему ребенку. Сегодняшнюю ночь вся семья ждала восемнадцать лет, но мысли о ней вызывали отнюдь не восхищение или трепет. Эти мысли заставляли просыпаться в холодном поту среди ночи. Заполняли и так душную комнату еще более тяжелым раскалённым воздухом, который, казалось, скоро начнет плавиться и проделывать дыры в легких. Они были виновниками кошмаров маленького мальчика, случайно подслушавшего разговор двух пожилых женщин, стирающих одежду на берегу моря. Узнав в тот день о проклятии своей семьи, Тэхён больше не мог смотреть в глаза родителей как прежде, без толстой пелены обиды на зрачках, хоть те по сути и не были изначально в этом всём виноваты.

***

      Когда отец Тэхёна узнал о беременности жены, то чуть не умер на месте. Зная ещё с детства о проклятии своего рода, он вообще поклялся себе никогда не заводить семьи.       Когда-то давно, его пра-пра-прадед заключил сделку с Посейдоном. Условием было то, что морской Бог обеспечит рыбалке всему его поколению невероятных размеров уловы, в независимости от времени года и погоды, но взамен получит в дар наследника одного из крестьян через шесть колен, на что последний быстро согласился. С того самого дня их сети не знали о пустоте. С приростом добычи семейство начало заметно разживаться. Уже через тридцать лет они стали самой статной семьей в городе, но, несмотря на это, каждый новый её член всегда помнил, о том, что придёт день и долг нужно будет оплатить.       Будучи неглупым молодым человеком, отец Тэхена понимал, что их семья уже перешагнула за пятое колено, и над его будущим висят тяжелые тучи бремени, грозящиеся вот-вот вспыхнуть смертельной молнией над головами ещё не рожденных детей. Но, увы, судьба никогда не спрашивает разрешения на свои планы, и в один день мужчина встретил прекрасную девушку, поющую незамысловатую песню под одиноким деревом оливы прямо у склона. Не сумев перебороть любопытство и странную тягу к красавице, молодой рыбак, будто зачарованный, провел с ней весь день, а затем и все последующие.

***

      Поправив на сыне чистую белоснежную тунику, отец наклонился, дабы оставить на лбу ребёнка поцелуй, передать в нём всё своё раскаяние и любовь. Тэхён от такой внезапной отцовской ласки отмахивается. Совсем она неуместна сейчас.       Поднявшись с колен, парень молча направляет взор на выход из двора, намекая, что пора уже собраться в путь. Глубоко вздохнув, отец мягко берёт парня под локоть и получает очередной протест. Тэхён не нуждается в этих раздражающих сознание и душу жестах. Раз уж ведут на смерть, раз приняли это ещё давно, то не стоит сейчас вести себя так, будто они праведные родители, и бесить своей скорбью — также не нужно.       Ночной воздух теперь тоже раздражает Тэхёна, ибо уж слишком хорошо. Слишком тихая и светлая ночь, чтобы умирать. Сейчас бы пойти куда-нибудь к утёсу и смотреть на волны до самого рассвета. И плевать, что последнее, что сейчас хочет видеть Тэхён это те же волны, превратившиеся из самого любимого предмета созерцания в самый ненавистный. Именно из них сегодня выползет его смерть. Хочется разжечь внутри головы пламя, дабы испепелить все мысли, которые уже неконтролируемо заполняют опустевшую от отчаяния голову. Море всегда было для Тэхёна самым приятным собеседником и самым верным другом. Мальчик мог проводить целые дни, гоняясь за озорным потоком воды или убегая от него. Даже зная об опасности темноты, хранящейся на дне ласковых голубых волн, Тэхён верил в счастливый конец, и в то, что родные уберегут его.       Бывали моменты, что казалось, будто иная волна не просто проходит рядом, а пристально смотрит на него, словно сейчас сквозь воду на парня выглянут глаза, прячущееся в глубине моря всю его жизнь и преследующие столько же.       Впившись ногтями в ладони, Тэхён кое-как заставляет сознание отойти от нескончаемого потока сожалений и обид. Парень замечает, что спустя каких-то полчаса безмолвной ходьбы, они подходят к берегу, с которого брал начало длинный деревянный мостик шириной не более четырёх шагов. Пару часов назад служивший рыбакам местом для ловли, сейчас он служит алтарём для невинной жертвы алчности и жадности предков.       Прошипев короткое «теперь уходите», Тэхён отправляет давящихся слезами отца и мать домой. Ему нужно одиночество, ему нужно теперь ещё раз напоследок обдумать всё в тишине, и он поднимает голову к полной луне, протяжно выдыхая сбившийся в легких воздух. Простояв так несколько минут, парень всё же набирается смелости и направляется к мосту.       Ноги взбираться на него не хотят, будто мост покрыт чем-то липким. Разбушевавшиеся за несколько секунд волны начинают рьяно облизывать ступни Тэхёна, при этом заливаясь на пирс через все щели между балками. Ещё одни подхалимы, внимания которых Тэхён хочет избежать.       Остановившись в нескольких шагах от края, парень всматривается в тёмную воду, мерцающую изнутри из-за отражаемой в ней луны. По неизвестно откуда взявшейся инструкции теперь следует просто ждать. Чего или кого — Тэхён не знает, но именно в первое полнолуние после своего совершеннолетия он должен стоять здесь и ждать. То ли парень уже не контролирует свою дрожь, то ли это сам мост дрожит от чего-то другого, но отойдя на пару шагов назад, Тэхёну становится понятно, что из-под чёрной толщи воды исходит невероятной силы вибрация. Сердце парня уходит куда-то в пятки, кажется, от этого и белые пятна начинают всё чаще и ярче мигать перед глазами.       Резкий поток ветра срывает ритуальный венок с блондинистой макушки, а перед взором предстаёт выпрыгнувший из воды прямо на край моста молодой парень. Если его, конечно, можно назвать парнем: его кожа зелёная, но при каждом новом движении незнакомца, начинает отливать розовато-синим цветом, ко лбу прилипли чёрные пряди густой челки, сквозь которую отчётливо светятся ярко-желтые глаза. У прибывшего существа обнаженный торс и лишь обёрнутая вокруг его бёдер, непонятного происхождения ткань. Почему-то совсем не так себе представлял Посейдона Тэхён. Слишком молодо выглядит и, вообще, странная аура исходит от него. Хоть и в ночных кошмарах парень видел стоящего перед собой незнакомца совершенно иначе, это существо всё еще являлось для него воплощением смерти.       Не держась более на ногах, Тэхён падает коленями на деревянные доски и шипит от пронзившей его тело боли. Зачесав пятернёй спавшую чёлку, морской каратель подходит ближе к прибитому отчаянием человеку и мерзко ухмыляется. — Ты и есть моя жертва? — раздается где-то сверху до ужаса ненавистный, но не менее приятный голос. — А Вы и есть Посейдон? — блондин поднимает голову и смотрит в эти жуткие пронзительные глаза, в ожидании ответа. — Не похоже, что так. Я думал, Вы, как минимум, жабрами дышите, и борода… кстати, где она? — Тэхён неожиданно для себя же почему-то несёт эту ересь, но вмиг умолкает, стоит только существу вскинуть руку вверх. — Уж больно ты болтлив, для жертвы, — холодные пальцы очерчивают скулу на слегка побледневшем от страха лице, а сам незнакомец наклоняется к уху парня и, стиснув клыки, шепчет. — Я Чонгук, и сегодня я — твой Бог.       Холодная, склизкая ладонь перемещается на горло, слегка надавливая, но Тэхёну кажется, будто он задыхаться не только сейчас начал, а ещё после услышанной фразы. Парень чувствует, как у его ног начинает резко подниматься уровень воды, грозясь потопить его вместе с хрупким мостом. — Ты совершенство, — существо суживает глаза и обводит тело человека взглядом, кажется, даже облизывается.       Можно подумать, что именно в этот момент в его голове зарождается некий план, и Тэхёну лучше не знать, какой именно. Парень не может не уловить странной интонации в последней фразе. Кое-как удержавшись от пробивающей наружу дрожи, он проталкивает в горло целый ком слюны.        Внезапно, незнакомец пихает блондина в грудь, заставляя того упасть спиной порядком в уже поднявшуюся воду. Тэхён задыхается, он не ожидал такого сильного толчка, и будто бы неведомая сила продолжает приковывать его тело к мосту, без шанса подняться и хотя бы в последний раз сделать ещё один глоток воздуха.       Чонгуку стало не по себе от своих же фантазий и он решает, что лучше поскорее избавиться от этого красивого человека. Он с грустью и горечью наблюдает за тем, как тонет его жертва, осознавая, что сам же забирает у себя такую невероятную возможность овладеть тем, кого видит не впервые. За кем приходилось незаметно наблюдать столько времени, а сейчас, получив, без желаемого просто украсть жизнь. После недолгой борьбы с самим собой, Чонгук отзывает воду и ждёт, пока парень откашляется и придёт в себя.       Тэхён уже надеялся, кажется, уже даже видел свет из-под толщи воды, но та, словно предатель, вмиг исчезла, оставляя после себя только раздирающую легкие боль. Он правда надеялся на смерть, и пусть изначально думал, что не готов так быстро умирать, с этим чудовищем быстрая смерть была бы подарком.       В одно мгновение существо исчезает из поля зрения, Тэхён догадывается, что некий Чонгук уже стоит прямо за его спиной и, чуть было не вскрикивает от неожиданного прикосновения к запястьям. Острая молния смешанных чувств пронизывает позвоночник парня, заставляя выпрямиться и открыть рот в оцепенении. Запястья обвивают прозрачные тонкие струи, появившиеся буквально из ниоткуда. Верёвка, до этого сковывающая все движения, начинает ослабевать, а странные водяные нити, тем временем, заменяя собой прочный материал, обвивают хрупкие запястья парня, словно зализывая красные борозды, оставленные узлами. — Я, кажется, передумал, — слышит блондин за своей спиной, но не успевает даже подумать, о чём конкретно передумал незнакомец, как ощущает постепенно обивающие, теперь уже его ноги, струи.       Если раньше Тэхёну казалось, что он не дышит из-за раздирающей его легкие соленой воды, то теперь дыхание распирает от разливающегося по всему телу страха. Тот уже протекает в каждой вене, в капилляре глазных яблок, высушивая их и не позволяя моргнуть. Будучи окруженным водой блондин парадоксально оказался полностью обезвоженным, сил нет даже чтобы пошевелить окаменелыми губами, которые без остановки дрожат.       Чонгук обходит парня, становясь напротив. С жадностью наблюдает за тем, как его же стихия прорубает себе путь под белую тунику, и замирает. Его дико вставляет от того, как парня пронизывает мелкой дрожью, стоит только воде начать раздирать ткань в клочья, обнажая прекрасное молодое тело. Чонгук бы облизал каждый его сантиметр. Он мысленно отдает приказ струям поиграться со своей жертвой, а сам, тем временем, уговаривает себя не сорваться и насладиться представлением, которое сам же для себя внепланово и устроил. Отец определённо точно будет в гневе.       Тэхён уже не может сосчитать сколько прозрачных нитей обвило его тело, они лезут отовсюду. Он старался выдвинуть свой протест, но теперь и рот плотно зажат сильным напором, и, кажется, если парень откроет его, то тут же захлебнётся. Попытки сопротивляться не прекращаются, и Тэхён в глубине души недоумевает, как-то, что не имеет определённой формы, может удерживать его на месте с такой невероятной силой. Парень начинает громко мычать, услышав треск рвущийся ткани, осознавая, наконец, что именно сейчас будет проделывать с ним морской Бог. Он смотрит на него глазами полными ужаса, но в ответ получает лишь ухмылку и прожигающий взгляд между своих ног, за которым, словно по велению, следуют и струи.       Холодная жидкость легонько проходит по всей длине обмякшего члена, заставляя того от неожиданной ласки слегка дернуться. Пока одна прозрачная нить плавно обвивает орган парня, вторая, тем временем, устремляется к ложбинке. Вновь неведомая сила резко тянет Тэхёна на себя и тот, теперь уже в полулежащем состоянии, оказывается снова прибитым к доскам. Ноги сильнее разводит в сторону, и наглая нить, очерчивая дырочку парня, проскальзывает внутрь, выбивая у того первый протяжный стон.       Чонгук взгляда увести не может и, кажется, сделать шаг навстречу — тоже. Он будто сам прикован к земле. Член болезненно ноет, стоит только увидеть, как одна из струй начинает плавно погружаться в сжимающееся колечко мышц его жертвы. Как тот старается сдерживать стоны, но сам же своим очевидным возбуждением себя выдаёт. Этому человеку такие ласки Чонгука явно нравятся, а последний и не хочет отказывать ему в удовольствии. Он приказывает воде увеличить напор и объём, вновь уговаривая себя чуть-чуть подождать.       Тэхён с ума сходит, ему прежде так хорошо никогда не было. Ощущений так много, что ни одно из них нельзя увязать в голове. Бесформенное нечто меняет в нём угол проникновения и, кажется, с каждым новым толчком увеличивается в диаметре. Парень чувствует, как его стенки распирает изнутри, и снова громко стонет. Плевать уже, что где-то там, возле него за этим всем наблюдает незнакомец. Тэхен насаживается на таранящую его струю, ощущая теперь легкий холодок и возле своих сосков. Он опускает подбородок и чуть ли не кончает, удивив распятого себя, каждый участок тела которого обвит водой.       Чонгук сам уже чувствует, что вот-вот кончит даже к себе не прикоснувшись, настолько невероятное деяние происходит на его глазах. Картина, в которой обнаженный парень елозит своей попкой по доскам, пока ему надрачивают и вытрахивают уже несколько прозрачных струй, выбивает из груди Чонгука последний дух, и тот уже решает, наконец, прервать весь этот невозможный процесс.       Тэхён недовольно стонет, чувствуя, как «нечто» покидает его тело. Он приоткрывает веки и видит, как существо делает первый шаг к нему. Парню вновь становится немного страшно, ведь в сознании всплывает только два варианта дальнейшего развития событий: либо он доделает то, что не успели доделать струи, либо он уже вдоволь с ним наигрался и теперь снова начнет топить. Второго хочется меньше всего. Блондин даже не замечает, что и рот теперь его тоже свободен, но не решается заговорить. Незнакомец становится между его разведенных ног и наклоняется, оставляя между их губами всего пару сантиметров. — Я так старался всё это время сдерживаться, ты себе даже не представляешь, — шепчет, холодом обдавая чужие губы. — Не сдерживайся, — отвечает Тэхён и льнет первым.       Губы незнакомца такие холодные, но такие страстные. Он целует его так, словно всю жизнь только этих губ и ждал. Делится своим дыханием с существом, воздух которому вовсе не нужен. Тэхён чувствует, как его бедра обхватывают такие же ледяные ладони и в мгновение усаживают на себя. Казалось, в этих глазах он видит свою смерть, он видит только свою боль, но почему же тогда сейчас так хорошо? Существо разводит руками половики и с легкостью скользит в уже растраханную струями дырочку. — Они хорошо тебя подготовили, — говорит Чонгук и входит до упора.       Тэхен взвизгивает даже. Ощущение страннее предыдущих, оно то и понятно, ведь глупо было полагать, что у этого существа будет человеческий член, человеческих размеров. Парень чувствует каждую его неровность, каждый выступ и дуреет, когда незнакомец начинает им двигать внутри.       Хорошо, что на дворе глубокая ночь, и никто такой поистине странной картины не увидит. Блондин откидывает голову назад, обнажая незнакомцу вид на свою шею.       Чонгук уже чешет свои клыки. Безумно хочется покусать этот аппетитный участок кожи, пустить немного чужой крови, а потом её всю до последней капли слизать. Он обхватывает член парня и начинает в такт своим толчкам ему надрачивать, упиваясь каждым последующим протяжным вздохом. Наблюдает за тем, как собственный член, совершенно не подходящий человеку по размеру, проникает в дырочку, и облизывается от одной только мысли, что как бы наперевес с удовольствием блондин чувствовал и боль, он все равно его послушно принимает, отдает всего себя без остатка.       Чонгук двигается жестче, наращивая темп. Входит так глубокого, словно грозится проткнуть мальчишку насквозь.       Тэхён, наконец-то, поднимает голову и сквозь пелену слёз, замылившую зрачки, любуется переливающейся под ярким светом луны кожей существа. Направляет взгляд к острым скулам и, дойдя до глаз, замирает. Почему эти глаза смотрят так, словно о чем-то очень сильно сожалеют, так, словно видят не впервые? Почему дьявольски горящие желтым, они кажутся Тэхёну голубыми? Почему внутри живота прямо сейчас что-то собирается, скручивается в клубок и вот-вот грозится разорвать его нежную плоть, и раскинуть по разным краям берега. Не успев закончить мысль, Тэхён взрывается. Громким криком раздаётся накативший впервые в жизни оргазм, и парень от невиданных до селе чувств не может перестать содрогаться.       Не выдержав слишком крепкой хватки мышц вокруг своего члена, Чонгук кончает следом и, даже полностью излившийсь в подрагивающего парня, всё ещё находится внутри, наслаждаясь последними минутами тепла человеческого тела.       Немного отдышавшись, Тэхён ласково припадает к чужой широкой груди и шепчет куда-то между ключиц незнакомца: — Даже, если ты и смерть, то самая прекрасная на свете.       Чонгук на это ничего не отвечает, молчит еще с минуту и затем, словно боясь потревожить, тихонько произносит: — Прости, но нам пора…

Волны холодной толщи вновь поднимаются, погружая в себя два прижатых к друг другу обнаженных тела. Одно из них может дышать под водой, другое — нет.

***

      Морская глубь, о которой люди обычно не знают и не говорят, к которой обычно не доплывают, элементарно не имея в себе столько кислорода и такое количество сил. Лишённое света и земных глаз царство, в котором живут истинные хозяева моря. Невероятных размеров сооружения из камня, стоящие прямо на песчаном дне, окружены и пристально охраняются морскими чудовищами со всех сторон. Столетние водоросли накрепко обвились вокруг величественных колон, ведущих к центральному входу во дворец.       Посреди самого большого зала, как и обычно, на троне, вылитом из переливающегося янтаря, однажды прозванным слезами Богов, восседает отец и царь всего, что здесь находится — Посейдон. Лениво прокручивая в одной руке трезубец, он подпирает голову другой. Вокруг него, не умолкая, кружатся прислужники, а со всех сторон слышны разговоры о самых обычных буднях морских обитателей.       На какое-то время народ начинает утихать, пропуская вперед молодого парня, всем здесь известного. Как только Чонгук подходит на достаточно близкое расстояние к отцу, все в зале, направляются на выход, поняв, что на сегодняшний день их приём окончен. — Отец, я пришел напомнить тебе об одной просьбе, — лучезарно улыбаясь, парень останавливается прямиком напротив трона.       Реакция родителя казалась уже изученной: тяжелый вздох, в сопровождении любимого жеста — потирания переносицы. Выпрямившись, владыка моря устало поднимает взгляд к сыну. — Ты «напоминаешь» мне о своей просьбе уже не в первый раз, и я всё ещё не могу понять одну вещь, зачем оно тебе? — Посейдон старается разглядеть на дне зрачков напротив ответ и он снова его видит, снова разочаровывается в таком странном выборе сына.       Любовь между людьми и Богами под строжайшим вето. А его единственный наследник сейчас стоит и буквально просит о своём проступке. Сценарий старик уже наизусть знает. — Я хочу быть тем, кто заберет его последний вздох. И я знаю, что время уже пришло, поэтому прошу в последний раз. — Кажется, я сильно устал. Пойду в свои покои, ведь больше дел у меня на сегодня нет.       Чонгук еле сдерживает улыбку на своём лице и, выгнув бровь в недоумении, снова обращается к отцу, убеждаясь в том, что действительно его правильно понял. — Совсем никаких? — Абсолютно никаких не припоминаю, — дверь тронного зала за морским Богом затворяется.