Змеиные истории

Кроссовер с "Доктором Кто", Галлифрей - родная планета Повелителей Времени. Азирафель выпустил руку Кроули, огляделся вокруг и зябко завернулся плотнее в своё пальто. Это совершенно точно не было где-то в районе Альфы Центавра. Разве Кроули не говорил, что там вполне уютно? — Кроули, куда ты нас притащил? Ржавые купола и медная трава, объятые пламенем высокие шпили. Пламя непостижимым образом не двигалось, будто всё это было написано на холсте искусным художником. Воздух был безвкусен, и находиться здесь было почему-то отвратительно, будто где-то внутри вся суть ангела противилась пребыванию здесь. Чем бы это ни было, это не должно было существовать. — Время, ангел, — непривычно серьёзно ответил Кроули, странно ёжась. — Этот мир мёртв, горит в прошлом и будущем, умирает — и не может умереть или выжить, а застывшее время не даёт родиться из пепла и пламени чему-то новому. Теперь Азирафель понял, отчего ему так неуютно, а Кроули, не защищённого ангельской благодатью, уже начинает потихоньку трясти. Противоестественно, против определённого изначально порядка вещей — мир, застывший в миг гибели, вечно сгорающий в огне, не принадлежащий ни жизни, ни смерти. Строитель звёзд был единственным ангелом, коему дан был дар повелевать временем. Здесь время — кричало, неудивительно, что Кроули остро чувствовал его боль. Так побледнел, что даже веснушки вдруг выступили, прежде незаметные, и в другое время ангел бы непременно вслух умилился, а потом умилился бы ещё больше, когда Кроули бы отчаянно смутился. — Ты… предлагаешь мне подтолкнуть мир к гибели? — осторожно спросил он. Кроули судорожно пожал плечами, не глядя в глаза. — Просто, ангел… Мы с тобой сотворили чудо, которое эхом отдалось Внизу и Наверху. Мы могли бы попробовать… сделать что-то с этим. Пару мгновений Азирафель просто смотрел на него (на Кроули смотреть было куда приятнее, чем на сгорающий мир), и демон заметно занервничал. — Ну, — рассудительно сказал Азирафель, едва поняв, что сейчас демон постарается свести всё к неловкой шутке и переместит их обоих на Землю, а потом будет пытаться в одиночку спасти или же окончательно разрушить этот несчастный мир, чувствуя всю его боль, — разве Апокалипсис — это не то, с чем мы с тобой привыкли иметь дело, дорогой мой? И Кроули, который заходил на освящённую землю, единственный из демонов, а сейчас едва мог скрыть болезненную гримасу, улыбнулся так, что Азирафель будто на солнце глянул человеческими глазами. «Золотце», — подумал он, или что-то подумало за него, это пришло откуда-то издалека, невнятное эхо, внимательный взгляд почему-то тёмных вместо привычного золота глаз, будто тот, кого так называли — услыхал, приостановился на бегу, обернулся, замер.