Побудь моим мужем

Завтракали молча. Лёва смущенно опускал глаза на тарелку, едва Олегу стоило набрать воздуха в легкие, чтобы начать разговор. Отчасти это было даже ему на руку, потому как на ум ничего не шло. Можно было, конечно, спросить напрямую: «Лёва, а ты помнишь, как я вчера тебя отшлепал и ты согласился быть моим?», но Олег понимал, что за такое может и прилететь тапком. Ситуацию спас ворвавшийся в номер Антон. — Тоша, ты в порядке? — подскочил Лёва. — Мы думали ты спишь, не стали стучаться. — Я замуж выхожу, — сказал тот. — Антон Геннадьевич Мубарак — неплохо же звучит? Олег подавился огурцом и закашлялся. Лёва налил в стакан дрожащими пальцами холодный морс. — Как ты понял, что он тебя замуж позвал? — спросил Олег. Антон, вытянув руку, продемонстрировал кольцо с блестящим камушком. — Что мы Лёле скажем? — проговорил Лёва жалобно. — Он за тобой присмотреть велел, а не в Египте оставлять. — Кто сказал, что я останусь? Бакари летит со мной. В деревне первое время пусть на тракторе поработает, а там и свое хозяйство заведем, как кумекать научится. Я его борщ научу есть и пельмени лепить. Щас хороший, работящий альфа на вес золота, одни спортсмены да актеры кругом, а гвоздя забить некому. Лёля счастлив будет, он давно меня выпихнуть в свое семейное болото пытается из счастливой холостяцкой жизни. Я Лёле звонил, кстати, на днях, говорит, кошаки ваши снюхались, спят вместе теперь только. В кроватке Игорька. Когда Антон ушел, Лёва открыл дверь на балкон и выглянул вниз, где двое арабов в красных жилетках тащили огромную корзину цветов. Судя по тому, что размером она напоминала только что срезанную клумбу, предназначаться она могла только одному человеку в отеле. — Ты вчера… — осторожно начал Олег, останавливаясь в проеме за его спиной. — Я все помню, — зарделся Лёва. — И? — Что и? У меня есть выбор? Ты мне с самого начала нравился. Руки с переплетенными венками обхватили его и к шее прижались теплые губы. Лёва замер испуганным кроликом, боясь пошевелиться, однако когда все правое плечо пронзило болью, он все равно взвизгнул и попытался отстраниться. — Странная штука жизнь, — Олег слизнул выступившую кровь. — Живешь с одним много лет, встречаешься, расходишься, мыкаешься как неприкаянный со своей никому не нужной заботой, а потом вдруг встречаешь библиотекаря… — Я работаю в книжном. -… и как-то сразу понимаешь, что все это было неправда. Как ты относишься к острым ощущениям? Лёва ответить не успел, потому что рука Олега ловко стянула его шорты вместе с трусами, теми самыми, хлопковыми, в горошек. — Ноги раздвинь шире, — шепотом сказал Олег, лизнув отекающую метку. — Ты с ума сошел? — проговорил Лёва, тем не менее расставляя ноги, все еще обутые в розовые кеды. — Нас же увидят! — На седьмом этаже? В бинокль, разве что. Услышав хлюпающий звук, Лёва зажмурился от стыда и спрятал лицо в ладонях. Небольшая боль при первом толчке сразу прошла, едва Олег аккуратно заправил его выбившийся локон за ухо и коснулся губами ямочки за ухом. Наверное, это была его первая найденная эрогенная зона, потому что Лёва растекся по решетке балкона и прижался как можно теснее. — Я ведь тебя тоже хотел, — Олег погладил плоский живот, опускаясь ниже. — С того самого момента, как ты сел ко мне в машину. Лёва не ответил, поднимая руки и притягивая его за волосы к своим губам. Где-то далеко внизу звенел голос Антона: — Блядские ананасы! Ну нахрена ты их опять принес, бешбармак ты неотесанный!