Malfoy's baby

      В камине догорали дрова, и Драко чувствовал, что внутри догорает сам. У него будет ребенок. Наследник этого великого древнего рода. Чистокровный, могущественный маг. И нужно что-то делать, чтобы он не родился в семье Уизли.       Мужчина налил себе в стакан еще огневиски и с задумчивым видом выпил, чувствуя, как жидкость приятно обжигает горло. Его мысли каждый раз возвращались в тот вечер, когда Гермиона Грейнджер, жена советника Министра, так сладко стонала ему на ухо и её стеночки сжимались вокруг него. Шумно выдохнув и подавив в себе желание, Драко встал и подошел к окну, распахивая его и впуская прохладный воздух.       Ребенок. Конечно, он мечтал об этом, но не думал, что всё произойдет так. Рональд Уизли не прочь покувыркаться с какой-нибудь миловидной особой, и это знают все, поэтому Малфой даже мысли не допускал, что жена такого человека не предохраняется. Даже если она не предохраняется вообще, почему не выпила зелье после того, как узнала, с кем переспала?       Драко усмехнулся. Естественно, не от огромной любви к нему.       Он видел, как с деревьев опадает листва и, слегка кружась, приземляется на мокрую от дождя землю. Внутри было непонятно. Драко мечтал бы снова завладеть телом Грейнджер, чтобы грубее врываться в неё и получать в ответ эти умопомрачительные стоны. Но с другой стороны, теперь всё намного серьезнее секса: они зачали ребенка, а она живет с другим мужчиной. И если сейчас Драко что-то не предпримет, то никогда не увидит этого ребенка.       Что же делать?..       Мужчина посмотрел в небо и увидел тусклый силуэт луны, которая вот-вот принесет с собой ночь. Интересно, что сейчас делает Гермиона? Грустно выдохнул и понял, что хотел бы, чтобы она была здесь. Просто убедиться, что с ней и ребенком всё в порядке. Хотя бы на пять минут.       «Детская мечта превращается в реальность», — усмехнулся он и отошел от окна, садясь за письменные стол. — «Только не совсем так, как хотелось бы».       Развернув пергамент, обмакнул кончик пера в чернила и написал первую строку: «Гермиона». Нет, она сочтет, что он сошел с ума. Скомкал пергамент и достал другой. Снова обмакнул перо в чернила и уже написал фамилию, которая уже давно отпечаталась где-то глубоко внутри: «Грейнджер».       В своей записке Драко Малфой просил, что бы она пришла к нему, дабы разобраться со всей этой ситуацией. И слукавив, что не будет давить на неё, закончил, написав свои инициалы. — Кики!       Домовик тут появился с характерным хлопком и поклонился хозяину. — Кики слушает хозяина. — Отнеси это письмо в совятню и отдай той сове, которая быстрее всех доставит его, — проговорил Малфой и вручил пергамент в руки эльфа, который, кивнув, исчез.       Драко встал из-за стола и подошел к камину, взмахом волшебной палочки открывая доступ к сети своего дома. Отчего-то он был уверен, что она придет. Что-то в её взгляде там, в его кабинете, было такое непонятное. Странное. Притягательное.       Хлопок. — Кики отнес письмо, хозяин, — отрапортовал эльф, смотря на Драко большими добрыми глазами. — Принеси две чашки чая. — Конечно, хозяин.       Снова хлопок.       Ожидание убивало его. Эльф принес поднос с чаем, налил ему чашку и исчез. Прохладный воздух всё так же наполнял его комнату, однако с каждой минутой казалось, будто наоборот становится жарко. Он не знал, как себя теперь с ней вести, как уговорить её не делать аборт… Столько всего крутилось в голове, что, когда огонь в камине загорелся зеленым, Малфой не сразу понял, что происходит. Только, когда Гермиона, облаченная в обычное черное платье, предстала перед ним, он нервно встал и уставился на нее.       «Соберись».       Прочистил горло и невозмутимо улыбнулся, натягивая маску безразличия. — Добрый вечер, Грейнджер, — сказал Драко и видел, как она уже было хотела поправить его, но отчего-то не стала и просто закусила нижнюю губу, кивнув. — Я хотел поговорить. Присядем?       Женщина, выпрямив спину, прошагала до дивана и присела на самый дальний угол от Малфоя, чувствуя, что её начинает подташнивать от волнения и напряжения. Еще в комнате было безумно холодно, а платье с коротким рукавом совершенно не спасало. Она попыталась максимально сосредоточиться на лице Малфоя. — Послушай, я знаю, что ситуация… — он остановился, подбирая слово, однако Гермиона его перебила: — Дерьмовая. — Грубо, конечно, но да, — усмехнулся и взглянул на нее. Она держалась достаточно прямо, её руки касались предплечья и были слегка розоватые. — Тебе холодно? — Немного, — кивнула Гермиона, поджав губы. Хорошо, что он догадался.       Драко встал и, закрыв окно, двинулся к дивану, но не к своему месту, а туда, где сидела женщина. — Если тебе некомфортно, говори.       Гермиона промолчала, хотя хотела съязвить. Ей было некомфортно здесь, с ним. Он изучающе на нее смотрел, вглядывался, и в его глазах не было такой надменности, как обычно, или насмешки. От этого было не по себе, потому что теперь точно нельзя понять, о чем думает Драко Малфой.       Он подошел к ней, и Гермиона спиной ощущала его. Сглотнула и поняла, что начинает нервничать еще больше. — Чего ты хочешь, Малфой? — сквозь зубы проговорила она, пытаясь унять нарастающую тошноту. Подавать виду, что ей плохо, не хотелось, но терпеть это тоже очень трудно, особенно, когда каждую минуту подкатывает. — Я хотел поговорить с тобой насчет ребенка, — говоря это, он положил руки ей на плечи и сжал. Гермиона замерла и даже перестала дышать.       В одну секунду скинула его руки и встала, нервно теребя платье. — Где у тебя уборная? — спросила резче, чем хотела, но внутри всё горело, бросало в пот и думать уже не хотелось. — По коридору прямо, первая дверь слева, — растерянно проговорил он, так как она бледнела на глазах. — Тебе плохо?       Его вопрос остался без ответа, так как Гермиона побежала в туалет, не думая ни о чем.

***

      Он стоял около двери уборной и чувствовал, что у него слегка трясутся от волнения руки. Что делать? Позвать колдомедика или это нормально для беременных женщин? Пытаясь себя хоть как-то успокоить, Драко рассматривал картины, висящие на стенах рядом, но все равно его взгляд метался на чертову дверь.       Малфой не выдержал. — Грейнджер, всё в порядке?       Ответа не последовало, и он безысходно вздохнул, качая головой. Конечно, она ему не ответит, скорее всего, ей просто стыдно. Он понимает, но успокоится не может.       Неожиданно тихонько открылась дверь, и Гермиона, опустив взгляд, вышла в коридор. Драко смотрел на нее и ждал, пока она что-то скажет. — Малфой, я… — она запнулась и неловко посмотрела на него. Ей была так дико стыдно, даже учитывая то, что это абсолютно нормально, просто он не должен был видеть этого. — Не нужно объясняться, — он выпрямился и настороженно взглянул на нее, — это ведь нормально?       Гермиона кивнула, и залилась краской. — Хорошо, тебе лучше? Или позвать… — Нет, не нужно, мне лучше, — быстро перебила его женщина и сцепила пальцы в замок, сильно сжав. — О чем ты хотел поговорить? Не мог бы ты побыстрее, мне нужно возвращаться домой на ужин.       Почему-то упоминание о доме вызвало у Драко легкое раздражение, однако он не дал этому разрастись и заговорил: — Да, конечно, не хочешь вернуться в гостиную?       Гермиона кивнула и, повернувшись, пошагала в комнату, Малфой за ней. Она аккуратно села на диван, а он отошел к камину, в котором горел огонь. — Я хочу попросить тебя ответить на один очень важный вопрос, — он поднял на нее глаза, и, увидев, что женщина внимательно слушает, произнес: — Ты любишь Уизли?       Гермиона вспыхнула и уже хотела было возмутиться, как Драко перебил её. — Я спрашиваю это потому, — резко продолжил он, — что это напрямую касается моего ребенка. Если ты действительно любишь его, то мне придется договариваться с твоим ненаглядным о том, чтобы после родов забрать моего ребенка. И, поверь, я договорюсь, — он ухмыльнулся, предвкушая встречу с рыжим недоноском. — А если же твоё сердце свободно от любви к нему, то ты могла бы уйти от него и перебраться в Малфой-Мэнор. Конечно, это ударит по твоему положению в обществе, но его всегда можно восстановить. — Меня не особо волнует положение в обществе, — отрезала она и опустила взгляд, однако её лицо оставалось невозмутимым и даже с некоторой каплей величественности, что позабавило Драко. Она не ответила на прямую, естественно, однако ответ он получил. — Я знаю, что ты хочешь спросить, Малфой, но не нужно. Какой план? — Мне нравится ход твоих мыслей, — он улыбнулся, и их глаза встретились. Он почувствовал такую уверенность в её взгляде, что его даже передернуло. Чем же насолил Уизли своей жене? Казалось, в Хогвартсе у них всё было отлично, однако чужая семья — потемки. — Однако на данный момент я ничего еще не придумал. Мне просто нужно было отговорить тебя делать аборт. — Что ж, ты этого добился, — кивнула она и встала. — Это всё? — Не совсем, — он отошел от камина и начал идти к ней. — Мне хотелось бы, чтобы тебя наблюдал колдомедик. — Исключено, — отрезала она. — Рональд сразу всё узнает, и твой план провалится, каким бы он ни был. — Насчет этого можешь не переживать, — улыбнулся Драко, стоя напротив нее. Она была такая маленькая и хрупкая, но все равно хотела быть тигрицей, это умиляло. К тому же, ему безумно хотелось прикоснуться к ней, он знал, какая мягкая её кожа, и как пальцы могут гореть от прикосновений. — Я приглашу колдомедика сюда и за хорошую сумму он ничего никому не расскажет.       Она вздохнула и посмотрела на него долгим изучающим взглядом. — Зачем тебе это нужно? Я могла бы просто сделать аборт, и никто бы этом не узнал. Мы бы жили, как жили. Тем более, тебя не пугает, что мать твоего ребенка ненавистная тебе Уизли?       Он широко усмехнулся и ответил на её взгляд. — Всему свое время, Грейнджер. — Он увидел, как дернулся её уголок губ. — Ты кажется спешила, — Драко поднял руку и щелкнул пальцами — огонь в камине погас, а Гермиона хмыкнула.       «Хорошо развита беспалочковая магия? Неплохо». — Конечно, — она кивнула и последовала к камину. — Я договорюсь с колдомедиком на завтра. Вечер тебя устроит? — уточнил Драко, смотря на её прямую спину. — Да, только до восьми часов. — Хорошо, пришлю тебе днем сову со временем. До завтра, Грейнджер, — произнес он, следя за её действиями. — До завтра, Малфой, — слегка улыбнулась она, обернувшись, а потом исчезла в языках зеленого пламени.