Тепло

ЛОНДОН ОДИННАДЦАТЬ ЛЕТ ДО АРМАГЕДДОНА

— Изыди, Сатана! — Притворно угрожающе сказал ангел. — Только после вас, — с вежливой улыбкой дополнил он, пропуская вперед Кроули.       Демон усмехнулся уголком губ, но тут же одернул себя и вошел в букинистическую лавку. Он пробежал взглядом по всем видным полкам, с удовлетворением заметил, что Азирафель не продал с их последней встречи в шестидесятых ни одной книги, и, с трудом сдержав улыбку, развязной походкой переместился в, так называемые, «жилые» комнаты. — А знаешь, у тебя тут ничего не изменилось! — Крикнул он, усаживаясь на старый диван.       В дверном проеме тотчас появился Азирафель, немного подрагивающей рукой помешивающий жидкость в чашке. Он обогнул журнальный столик и опустился в кресло, такое же старое, как и диван. — Какао? — Скрывая удивление, произнес демон. — Если ты не против, я просто… — ангел покрепче взялся за кружку и поднес ее к лицу, позволяя пару долетать до его бледных щек и синеватых губ, — немного погреюсь, — прикрыл глаза.       Кроули кивнул сам себе и, не отрывая взгляда от Херувима, облокотился на спинку. Теперь он видел Азирафеля немного с другого ракурса. — Помогает? — Совершенно серьезно, но осторожно, чтобы не обидеть снова, спросил он. — На самом деле несильно, но… — ангел остановился, подрагивая длинными ресницами, приоткрыл глаза, отпил горячего какао и, шмыгнув раз носом, продолжил, — видишь ли… других вариантов у меня нет…       Демон немного потерянно снова оглядел комнатку, пока его взгляду не пришлось вернуться к разглядыванию слабой улыбки ангела. Да, что бы в жизни ни происходило, как бы странно ни распоряжалась судьбами Всевышняя, эта легкая, полупрозрачная, видимая только Кроули улыбка всегда сопровождала их. Даже сейчас, когда все уже не так гладко, как прежде. — Могу я помочь? — Непроизвольно отводя взгляд, проговорил Энтони, внутренне совершенно не понимая, откуда эти добрые порывы к помощи.       Даже не смотря на ангела, Змий почувствовал этот взгляд, полный недоумения. И Азирафель знал, что неозвученный вопрос несомненно дошел до собеседника, хоть тот и явно не спешил на него отвечать. Наоборот, он наигранно ничего не замечал.       Молчание между ними впервые затягивалось, и ангел поспешил его прервать: — О, я не думаю, дорогой, что ты сможешь мне чем-то помочь… — медленно, подбирая слова, произнес он, на что получил решительный, немного раздраженный и даже суровый взгляд прямо в глаза сквозь очки. — Ты так думаешь? — Спросил демон, резко меняя положение и опираясь теперь локтями на колени. — Почему же?       Серо-голубые глаза растерянно заморгали, давая этим понять, что ответ произнесен не будет. Кроули еще дальше перегнулся через журнальный столик и оперся на дальний его край, оставив между их глазами жалких десять сантиметров дистанции и темные стекла. — Ясно, — будто прочитав ответ на лбу у Азирафеля, демон принял исходное положение, — думаешь, демоны не способны творить что-то хорошее? — Я не… друг мой… я… — слова застряли где-то в горле, и ангел прекратил попытки произнести их. — Я могу тебе доказать обратное, — без тени шутливости сказал Энтони. — Я… Кроули, прости, но это ведь правда… демоны не способны по природе на… — букинист прервался, смотря на неожиданно подскочившего с дивана демона, который звонкими шагами сделал круг по комнате и остановился перед креслом Азирафеля. — Интересно, как же я все это время мог помогать тебе, вытаскивать из неприятных ситуаций? — Грустно, будто расстроенно такой убежденностью белокрылого начал Кроули. — Или это, по-твоему, не считается за добрые дела?       Азирафель молчал. Крайне упорно старался понять, всерьез ли говорит Энтони, ведь, может, это какая-то непонятная шутка или что-то в этом роде? Немного неловко кивнув самому себе, он поднял взгляд на демона, чуть не взвывшего от отсутствия всякой реакции на произнесенную только что фразу. — Послушай, — Змий тяжело выдохнул, покачался с ноги на ногу, пока, решив что-то важное в данную секунду, не опустился перед ангелом на корточки, наблюдая за бледным лицом снизу вверх. Он взял из рук ангела уже немного остывшую чашку какао, незаметно коснувшись горячими пальцами замерзшей руки, и отставил ее на столик, — я хочу помочь… я знаю как… просто позволь мне помочь… — очки, крепко сидевшие на носу демона, не иначе как ангельским чудом, сползли и наконец упали на пол.       Виновник этого непозволительно долго смотрел в полностью золотые змеиные глаза, видно, пытался понять насколько же все сказанное правда. — Но тут ведь уже ничем не поможешь! — Безнадежно склонив голову, прошептал Азирафель.       Кроули глухо ударился коленями о старенький, как сама лавка, ковер, положил поверх холодных ангельских рук свои, горячие, и с бушующим внутри пламенем произнес: — Что ты такое говоришь? Ангел! Что за глупости?!       Его возмущение было настолько сильным, что в любой другой ситуации точно позабавило бы Азирафеля, и он, может, не в открытую, но про себя уж непременно, улыбнулся бы. Да, улыбнулся бы. Но не сейчас, это точно. Сейчас все было совершенно иначе. Никто сейчас не шутил. Шутками все казалось шесть тысяч лет назад, когда меч только был потерян. Шесть тысяч лет, но не сейчас. — Поверь, — ангел с трудом выдавил из себя улыбку на синеватых губах, — с этим уже ничего не поделаешь… — а на его лице отчетливо читалось: «Ты-то точно не сможешь, дорогой. Прости, но не сможешь».       Демон осторожно сжал тонкими пальцами бледные руки и настойчиво потянул их к себе. Сил противиться этому движению не было, и Азирафель, уставший что-либо доказывать, сполз с кресла на пол возле Кроули, вставая на колени и позволяя рыжему Искусителю прижать холодные ладони к груди. — Я знаю, ты просто не можешь поверить мне, но я только об этом тебя и прошу… — он устало прикрыл глаза, чуть сильнее сжимая руки.       Ангел совсем потерялся. Он уже окончательно не понимал, что теперь делать. Но доказывать этому упрямому демону?.. Это уж совершенно бессмысленно. Ведь… может, он прав? Может, демоны (или один конкретный) могут творить что-то хорошее?       Его мысли разбегались, и понять что-то теперь уже стало совсем невозможно. Было совсем невозможно, пока Азирафель не почувствовал странное, давно утерянное им тепло, которое мягкими волнами расходилось до локтей. Он поднял на демон взгляд, тут же сталкиваясь со вновь открытыми, горящими глазами: — Но как? — Разве это важно? — Кроули переместил свои руки на плечи не до конца согретого ангела и притянул его к себе. — Ты позволишь?..       Азирафель продолжал недоуменно смотреть в глаза, находившиеся так близко, что только какие-то миллиметры разделяли кончики их носов. Демон, не получив ответа, продолжал: — Могу я?.. — Внезапно смутившись, он замолчал, а ангел наконец понял, о чем говорит Энтони, и скованно кивнул.       Кроули приблизился еще и, несвойственно ему, робко коснулся замерзших губ. Теперь уже ангелу было совершенно ясно, абсолютно точно, бесповоротно понятно, что этот демон может (!), несомненно может делать добро. Ведь как иначе? Каждому очевидно, что делиться можно лишь тем, что у тебя есть. А тепло у Энтони было. И у Азирафеля наконец тоже.