Мир Петры Роджерс-Старк

Что вы знаете о боли? Петра знала не так уж много. Она знала боль от мелких ожогов и порезов, боль от содранной с колен и ладоней кожи, боль от иголок и слабых разрядов электричества, от падений и упавших на нее вещей. После укуса паука она открыла новый уровень боли. Ножевые и пулевые ранения, переломы, падения с большой высоты, множественные ушибы, синяки и вывихи. Она только училась сама причинять боль. Лежа на кровати в номере гостиницы, не имея возможности нормально пошевелиться из-за плотно прилегающих к телу бинтов, Петра не чувствовала ничего. Пустота «Паркер» была в полном восторге от нового костюма, созданного по ее скетчам. Патрулируя город, останавливая мелких воришек, снимая котов с деревьев и помогая старушкам перейти улицу, пустота ненадолго исчезала. Надевая маску, она чувствовала себя нужной. Петра ещё не открыла глаза, когда чутье стало слегка покалывать в области затылка. Когда рот закрыла тонкая рука, девушка испуганно распахнула глаза. Над ней, склонившись, стояла светловолосая Нат, приложившая указательный палец к губам. — Natasha, — убрав руку шпионки, неверяще прошептала Петра, улыбаясь. — C dnem rogdeni'ya, malutka, — негромко сказала Романофф, протягивая не пойми откуда взявшуюся коробку с синим бантом. Петра небрежно бросила подарок на кровать, нетерпеливо притянув несопротивляющуюся женщину к себе. Наташа осторожно, словно сомневаясь в правильности своих действий, обняла девушку в ответ. — Я не злюсь, — торопливо проговорила Петра, глубоко вдыхая знакомый аромат травяного шампуня. — Ни на кого из вас. Даже на Баки. Я не злюсь, слышишь? — Слышу, Петти, — тихо ответила шпионка. — Слышу. Я передам Стиву. Петра облегчённо рассмеялась. Романофф исчезла, словно и не появлялась, а на кровати сиротливо лежал забытый подарок, который девушка, закрыв глаза, прижала к груди. Пустота вновь ненадолго отсупила. но она ещё вернётся. Не может не вернуться, пока не вернётся ее семья Папа подарил Петре краски. Такие яркие, с непривычным медовым запахом. Шутки ради, она нарисовала ими стопку политых сиропом блинчиков блинчики папы готовились по секретному рецепту. Краски были заброшены в дальный угол письменного стола. У Петры болела голова от приторного запаха меда. Это кажется невозможным, но пустота грызла ее изнутри. Петре уже не хватает помощи бабушкам, чтобы избавится от пустоты, когда она пытается поймать контрабандистов. Она почти чувствует себя живой, когда мама отбирает костюм. Мэй — милая, добрая Мэй — ничего не спрашивает, когда Петра заваливается к ней домой. Петра молчит, пока не падает на свою кровать. Она плачет. Откуда в пустоте берутся слезы? Когда Луи Ален — капитан команды по декатлону, красавчик, отличник Луи Ален — приглашает ее на выпускной, она решает хоть раз в жизни побыть нормальной. В волнительный суете пустота ненадолго признает поражение. Сбегая с вечеринки, находу снимая туфли и украшения, Петра с трудом давит рвущийся наружу истерический смех как у мамы, когда она последний раз говорила о папе. Бросив Луи, она не почувствовала ничего. Из-за пустоты она чувствовала себя ни на что негодной фарфоровой куклой. Лежа на крыше какого-то здания, не в силах нормально пошевелиться из-за ран, ожогов и переломов, она тихо рассмеялась. Смех быстро перешёл в надрывный кашель. Потрескавшиеся губы были растянуты в безумной улыбке. Если смерть не сможет заставить ее родителей встретится, то ни что не сможет. Проваливаясь в ставшую родной пустоту, она успела понять, что кто-то поднял ее на руки. Отношения с командой не задались с самого начала. Но Петру не так воспитывали, что бы она перекладывала ответственность за свои ошибки на плечи других. Гордо вскинув подбородок, она видела во взгляде Фьюри разочарование из-за ставшей бесполезной героини. Пустышки. Юные Мстители почти смогли оживить ее, когда случилась вся эта kotovasiya с параллельными вселенными. Питер Паркер не пустой. А вот Тони Старк — да. Она возвращается домой. Домой. Да, все не так, чтобы гладко, но это уже что-то. Пустота постепенно начинала сдавать позиции. Петра видит обнимающихся родителей, и все наконец-то правильно. Выходя на ночной патруль и пролетая между небоскрёбами, она вновь чувствует почти забытый восторг. Петра закрывает глаза и делает первый за долгое время вдох.