Физика искусства

— Нам обязательно там находиться? — У нас нет выбора! — Выбор есть всегда, ангел. — Силы Ада и Рая объединили свои усилия, чтобы уничтожить нас. Это — наш единственный шанс. И нет, выбора у нас сейчас нет. — Быть или не быть? — Быть, а теперь, будь так… добр, заплати за такси. Одним октябрьским утром каждый человек в здании по адресу Ленгсингтон-Стрит почувствовал приближение чего-то опасного, но одновременно с этим и волнительного: живот неприятно скрутило слабой тупой болью, а шум с улицы на несколько мгновений стал настолько невыносим, что кто-то с силой захлопнул окна. Треск расколовшегося стекла утонул в порыве ветра и реве двигателя кэба. Под колесами ломались сухие листья, а проходившие мимо студенты были настолько заняты отправкой твитов или очередным фото в инстаграм (о эти оригинальные сюжеты на фоне каменной стены с охапкой листьев в руках и стаканчиками с кофе), что не обращали никакого внимания на остановившийся возле главного входа автомобиль. Каждая из этих юных голов была озадачена одним лишь вопросом, который, впрочем, что удивительно, касался именно учебы: кто будет заменять мистера Лоунгберри — преподавателя по физике, а так же мистера Брона — учителя по искусству. Все были так удивлены, когда один из них неожиданно выиграл в лотерею, а второй получил приличную сумму денег в наследство от покойной тетушки где-то в Южной Америке, что никто и предположить не мог, что на открытые вакансии так быстро найдутся достойные кандидаты. — Извините-простите, — добрый и наивный взгляд вцепился в лицо проходящего мимо студента, — вы не подскажите нам, где главный офис? — Конечно, сэр, — студент сделал шаг в сторону, указывая рукой на главный вход, — вам нужно подняться по лестнице на второй этаж, третья дверь справа, не пропустите. — Видишь? Всё не так плохо, эти дети столь добры, уверен, впереди нас ждет ещё много хорошего, — в глазах плескался такой чистый, искренний восторг, что для полноты картины не хватало только радостно захлопать в ладоши. В ответ он увидел только чопорное покачивание головы и угрюмо поджатые губы. Азирафаэль прошел в здание первый, рассматривая расписанный в ярких и теплых тонах потолок и с нескрываемым любопытством разглядывая студентов: кто кропотливо писал в тетрадях, старательно выводя фигуры, кто просто болтал с другими. Помещение было наполнено запахом свежего кофе, разномастного крепкого чая в принесённых из дома термосах, а также тонким приятным запахом маркеров и ручек. И всё-таки только одна вещь больше других привлекла Азирафаэля — давно знакомый запах книг, старых и новых, а также их восхитительный шелест. Он трепетно замер на месте, с удовольствием погружаясь в эту атмосферу, приглядываясь, прислушиваясь, пока Кроули без особого энтузиазма изучал взглядом автомат с кофе, держа по сумке с вещами в каждой руке. Остальные вещи должны были доставить в выделенные им комнаты в общежитии. Ему пришлось толкнуть своего спутника плечом, чтобы продолжить путь. Стоило звонку эхом пронестись по коридорам учебного заведения, как студенты, словно муравьи, разбежались в разные стороны, толкаясь на лестнице, кто-то даже умудрился пролить кофе. Кроули хмыкнул, когда совсем рядом с ним раздались ругательства, а мимо пронесся опаздывающий ученик, неловко спотыкаясь об ступеньки, держа перед собой скомканные листы и рюкзак. Лестница была огромной, широкой, а стук подошв о плиты пульсирующим эхом разносился по зданию, пока они поднимались на нужный этаж. — Третья дверь, так. Ректор Джон Гаррисон. Кроули, — Азирафаэль повернулся к нему, — я знаю, что ты не этого хотел, но, пожалуйста, будь вежливым. — Я всегда вежливый, разве нет? — он ставит сумки на пол возле двери, два раза стучит в дверь, прежде чем открыть ее перед ангелом, — После тебя, — наигранная вежливость всегда вызывала у людей смущение и благодарность, потому что нет ничего убедительнее в этом мире, чем ложь демона. Особенно когда он улыбается и закрывает за тобой дверь, отрезая пути к отступлению. — Мистер Кроули, мистер Фель, — Гаррисон в спешке уронил стакан с карандашами, кряхтел, пока поднимал их, дабы вернуть на место, а потом кинулся пожимать каждому руку. Кроули смог сдержать отвращение на лице только благодаря быстрому красноречивому взгляду Азирафаэля. Гаррисон походил на свинку. Такую домашнюю свинку с животом, покрасневшими щеками, запахом от тела, но на удивление, у него был далеко не глупый взгляд, хоть он и мог сойти за глупца, что дорвался до власти, — Весь университет у вас в долгу, вы так скоро нашлись на замену. Кто бы мог подумать, прямо посреди учебного года преподаватели просто берут и увольняются по самым разным причинам. Вы нас буквально спасли, — Гаррисон хлопал ящиками в столе, пока не достал из нижнего две связки ключей и папки с документами, — Вот, прошу, изучите все содержимое. А теперь, если вы меня извините, мне нужно торопиться на важную встречу. — Гаррисон вынул из кармана пиджака платок, промокая выступивший на лбу пот, пока Кроули переглядывался с Азирафаэлем, и под дружелюбные улыбки, они оба вышли из кабинета. Им не дали и слова вставить, что, кстати, совсем не сказалось на воодушевлении ангела, который под недовольное шипение со стороны Кроули направился обратно вниз. Им еще предстояла дорога до общежития, которое, к их счастью, располагалось на территории кампуса, а не где-нибудь в черте города.

***

Первое, что сделал Кроули, как только они разошлись по комнатам — снял очки и прямо в ботинках забрался в кресло с папкой в руках. Сосредоточенно шурша бумагой, он запоминал расписание занятий и нужные аудитории, которых, к его радости, у него оказалось всего три. Правда, когда он ещё немного разобрался, радость заметно поутихла: аудитории, судя по всему, располагались в разных концах университета. Вдобавок принтер, видимо, дал сбой в тот самый судьбоносный момент, когда самозабвенно создавал эти тексты, так что последний абзац не пропечатался, лишь размазал краску по листу, только в некоторых местах, наверняка случайно, возвращая буквам необходимый вид. Демон отвлекся от изучения скучных бумаг на осмотр комнаты. Она была определенно в разы больше, чем комнаты студентов, — ещё один маленький плюс быть преподавателем. Небольшая кухня в противоположной стороне, гостиная с обшарпанными обоями, старым диваном, в который можно провалиться, если неправильно перенести вес тела, а так же спальня с хлипким рабочим столом, кроватью не самого лучшего качества (и несомненно прошлого века), и большой шкаф. Немного демонического чуда тут не будет лишним, но тогда они с Азирафаэлем точно привлекут к себе внимание, а это — последнее, что им сейчас нужно. Разочарование, да и только; к тому же, Кроули был обескуражен, когда Азирафаэль лично появился на пороге его квартиры несколько дней назад и заявил, что он, Кроули, будет преподавать студентам физику. Последняя наука, в которой он хоть что-то понимает и в которой был бы заинтересован, однако, яблоко само никогда бы не упало без его вмешательства, а значит что-то, но он знает. Такими аргументами, по крайней мере, его убедил ангел. — Азирафаэль, не топчись на месте, я знаю, что это ты, входи уже наконец, — он так и остался сидеть в кресле, когда мимо него прошел ангел с подносом, где стояли две чашки с чаем и какое-то печенье, вид которого не внушал особого доверия, — я бы не советовал туда садиться, — он ткнул пальцем в сторону дивана, — сотвори чудо, раз ты нас в это втянул, преврати это болото в нечто адекватное. Снисходительная улыбка Азирафаэля была адресована в спину Кроули, который решил перетащить небольшой стол из спальни в гостиную. О скинутых вещах и разбившейся лампочке в старой лампе, что были похоронены под тонной пыли и парой книг, оставшихся от предыдущего владельца, стоит умолчать. Однако ангел категорически был не согласен с той ненавистью Кроули к старым вещам, что выразилось в широко распахнутых глазах и пальцах, что всё ещё крепко сжимали поднос. — Что? Они воняют. — Нет, это — запах древности и истории, Кроули. Все вещи здесь хранят в себе крошечные воспоминания о прошлых владельцах, а ты только что разбил настольную лампу, потому что она не вписывалась в интерьер спальни. — Ты действительно хочешь обсудить разбитую лампу прямо сейчас? Ставь поднос, ангел, садись и пей чай, он сейчас необходим. Нужно определить, что мы будем делать дальше. — Как что? — учить этих детей тому, что знаем, — Азирафаэль замолчал, тихо стукнув чашкой по краю чайного блюдца, — Или, если выражаться более точно, хотя бы попытаемся это сделать. Я не знаю, что они задумали, но думаю, что мы в безопасности, пока скрываемся здесь. — Они пустили по нашему следу псов, рано или поздно нас найдут. Так что в этом месте есть свои плюсы: мы окружены подростками, а у каждого из них есть что? — Кроули сделал паузу, выжидающе смотря на Азирафаэля, который медленно жевал печенье и пытался понять, о чем идет речь, — Телефон и интернет. Я смогу отслеживать все новости в этом университете, знать, где и когда находится каждый студент, а значит, у нас есть преимущество перед ними. Когда-нибудь тебе придется научиться пользоваться этой штукой, — он покрутил смартфон в руке, разваливаясь в кресле, — Азирафаэль, ради всего святого, — Кроули скривился, — не кроши своим печеньем на этот старый паркет, имей хоть каплю уважения, — секундное молчание в комнате разбилось о громкий смех их обоих. — Нет, правда, эта комната — убожество. — Займемся этим завтра, а сейчас предлагаю изучить план университета. Не делай такое лицо!