Физика искусства

Будильник никогда не звенит вовремя, каждый чёртов раз кажется, что не хватает буквально каких-то пяти минут, чтобы предпринять попытку окончательно отоспаться за это время (хотя она уже заранее обречена на провал). Однако это не значит, что мозг нельзя обмануть — пять минут дремоты и резкий подъем, чтобы за считанные минуты добежать до душа, встать под холодные струи воды и проснуться окончательно. Проверено не одним годом опыта многих тысяч студентов. Соответствуя строгому списку утренних дел, после душа следуют кофе и завтрак (именно в таком порядке). На последнее никогда не хватает времени, а кофе можно купить и по дороге на лекции, забежав в ближайшую кофейню по пути, в которой знаешь каждого бариста в лицо, а они — твой любимый кофе в это время дня. Утро студентов начинается одинаково, с разницей лишь в том, что у кого-то может быть жуткое похмелье и чужое белье в спальне; поэтому, если задержаться в кофейне на несколько минут, изучая меню, которое редко меняется, то на лекции можно пойти в компании знакомых и обсудить последние новости. Аудитории открывались охранником каждый день в восемь сорок пять утра, но до начала занятий туда воспрещалось заходить. За пять минут до начала пары перед дверями в аудитории, теснясь в коридоре, стоят группки сонных студентов, которые яро ненавидят друг друга эти несколько минут, потому что гул голосов, смеха и долгих споров становится просто невыносим для толком не проснувшихся бедняг. Более-менее оживлёнными казались лишь некоторые из тех неудачников-второкурсников, что столпились у входа в кабинет физики. Особенно из этой группы, в свою очередь, выделялась сплочённая с первого курса компания — троица разномастных ребят из разряда тех, которые вечно шатаются вместе и при этом выглядят так, словно ссорятся друг с другом двадцать три часа в сутки (с перерывом на ланч). А этот тандем прямо-таки образцовый — хоть в учебники вставляй: один парень весёлый и безрассудный, второй чуть поскромнее, и даже отчасти ответственный, и — уравновешивающая их силы девчонка, без конца саркастично закатывающая глаза в ответ на проделки друзей (в которых, разумеется, сама и участвует); вокруг них-то без конца и творится какое-то непредсказуемое, но весёлое (в основном не для них) безумие. Эдакая внешне «безобидная» беда группы и основная головная боль старосты: не слишком умные, чтобы допрыгнуть до звёзд на небе, но не настолько непроходимые тупицы, чтобы не пережить сессию. — Надеюсь, на замену не придёт ещё больший зануда, чем Лоунгберри, — громко и уж слишком оживлённо для столь тоскливого утра вещал один из троицы, Джек. — Черт возьми, этот старик был ужасен, и я знаю, что ты со мной более чем согласен, Энди, — тут он с размаху одобрительно хлопнул своего более хмурого, сонного и молчаливого товарища по спине, который даже покачнулся от удара широкой ладонью. — А я тут так, для красоты стою? — не слишком обременяя усталый голос эмоциями, проворчала девушка, лениво накручивая на палец прядь светлых волос. — Просто вообрази, Роза, — Джек тут же резко, порывисто к ней обернулся, глаза его сверкали то ли безумием, то ли восторгом, хотя в его случае особой разницы не наблюдалось, — просто представь: какой-нибудь молодой, буквально вчерашний магистр, красивый и чертовски умный… — мечтательный голос утонул в наигранном кашле, методом которого обычно пользуются, чтобы привлечь к себе внимание. Окружающие, в том числе троица, моментально замолкли, наблюдая во все глаза за стремительно вошедшей в дверь кабинета фигурой в тёмном костюме и со строгим лицом. И в, чёрт возьми, стильных солнцезащитных очках, поверх которых незнакомец бросил в сторону Джека быстрый, не читаемый, но явно не особенно доброжелательный взгляд. — Надеюсь, он студент, — пробормотала Роза. — Надеюсь, он препод, — одновременно с ней выдохнул Джек, после чего, получив от подруги заслуженный болезненный тычок локтем в бок, принялся старательно вливаться в поток устремившихся в аудиторию одногруппников. Энди только успел громко раздражённо вздохнуть — это ведь только прошлой весной эти двое половину университета переворошили из-за какого-то симпатичного студента, который впоследствии оказался деканом другого направления. Тяжело дружить с людьми с одинаковыми предпочтениями. — Мое имя Энтони Дж. Кроули, и так уж сложилось, что я — ваш новый преподаватель по данному предмету, — Кроули одернул задравшийся темный пиджак, присаживаясь на край стола со скрещенными руками на груди и окидывая притихшую, но довольно возбуждённую аудиторию острым взглядом, — И чтобы скоротать время, начнем с ваших глупых вопросов. — Сэр, я готов изучить с Вами закон всемирного тяготения, — по аудитории проходит волна тихого смеха, вперемешку с практически привычным «заткнись, Джек». Кроули лишь закатил глаза, поправляя излюбленные очки на переносице. Вопросы полетели, сразу после того как студенты немного осмелели, что было довольно непросто (тут уж Кроули постарался — не удержал желания создать неприятную атмосферу: адская привычка, что поделать), и в большинстве своём оказались однотипными и скучными: как будет проходить процесс учебы, будут ли изменения в процессе экзамена и всё в таком духе. Кроули отвечал довольно кратко и резко, изредка отшучивался, дабы развеять минутные неловкие паузы перед очередным вопросом, и считал минуты, призрачно надеясь, что смышленым придуркам хватит фантазии занять его до конца пары, вести которую он хотел не более, чем студенты жаждали записывать формулы и старательно вникать в теории. — Энди Ланберт, сэр, — очередная рука взлетела над партой, в то время как глаза студента коварно сверкали. Роза попыталась его остановить, но того уже понесло, — Ваши очки, сэр, Вы их носите постоянно? — Энди! — Кроули хлопнул ладонью по столу и притворно потрясённо поднял брови под сдавленные смешки, — Это лучший вопрос за прошедший час! — Правда? — Нет, — отрезал демон. Спрыгнув на пол, он вразвалочку, нагнетающие прошелся вдоль кафедры, слушая, как притихают и замирают детишки под его взглядом, крутя в руках фигурку атома, чтобы хоть чем-то занять свои руки. Азирафаэль с рассветом заявился к нему в комнату с требованием, чтобы демон рассказал ему, как именно Кроули планирует провести своё первое занятие, попутно, толком не слушая неловкое бормотание друга, составляя список действий, которые «абсолютно точно нельзя совершать», и подробно расписывая, что именно «нельзя говорить вслух в пределах территории университета». Постоянно держать руки в карманах неожиданно оказалось некультурным, ходить в обтягивающих джинсах тоже нельзя — иначе успеваемость снизится наполовину (связи между этими двумя явлениями Кроули не усмотрел, а ангел пояснять ничего не стал). Кроме того, никаких насмешек над студентами, и уж точно — никакого сарказма (вздор, как можно говорить о, как минимум, Анаксимандре без сарказма?). Напоследок Азирафаэль вручил ему костюм и, под шипящие обещания сжечь этот университет во славу Сатане, чинно удалился. — Физика! — выдал он, наконец, очень постаравшись, чтобы эхо громом отразилось от стен, а одна из наиболее нежных и нервных девчонок, побледнев, ещё ниже сползла под стол. При этом он заметил, как многозначительно, скрывая усмешки, переглянулись трое за последним рядом — самые разговорчивые и странные, явно местные комментаторы-насмешники. — Физика, — добавил он, выразительно оглядев студентов, и расплылся в кровожадной улыбке. — Ваше счастье, что пара закончена. Сегодня вы узнали, что такое пощада. На следующем занятии вы узнаете, почему её больше не следует ждать, — никто не шевельнулся. Кроули выждал ровно три секунды и резко указал на дверь, уточнив делано преспокойным тоном: — Выход здесь, болваны. — Что это только что было? — тихо потрясённо спросила Роза, впиваясь руками в свой рюкзак с такой силой, словно Энтони Дж. Кроули мог его вырвать из её пальцев и сожрать в один присест с ней самой в придачу. — Какая пощада? — Кажется, я влюблен, — шепчет Джек Энди перед тем как покинуть аудиторию после окончания лекции. — А ты знаешь толк в извращениях, — отозвался Энди, чуть оглядываясь и незаметно разглядывая странного преподавателя. Ощутимый толчок локтем в бок вызывает только приступ смеха и очередное обсуждение того, что ждет их на обед.

***

За окном тихо опадала листва, а кто-то легким движением руки срывал листы в календаре, отсчитывая дни до Хэллоуина. Успешная перетасовка кадров в педагогическом составе пришлась как раз на середину октября; кто-то считал это кознями Сатаны, потому что праздник наступал на пятки студентам, они в ожидании поглядывали на заветную дату каждое утро, — а потом их мирная жизнь закончилась: никто не знает, чего стоит ожидать от новых преподавателей. Кое-кто, правда, считал это подарком Бога, потому что старых, неперспективных людей заменили более молодыми и талантливыми. Прогресс в своем естественном лице. Если отойти от размышлений, которые уж наверняка приведут либо в петлю, либо на конференцию по защите докторской диссертации, то можно обозначить несколько важных событий, произошедших за этот день: Азирафаэль покорил молодые сердца своими речами и историями, в то время как Кроули, что неудивительно, произвел на студентов довольно неоднозначное впечатление; где-то на нейтральной территории Гавриил встретился с Вельзевулом за чашкой чая (который позже оказался на его новых брюках)… В то время как университет продолжает жить своей обычной жизнью. Азирафаэль в библиотеке — обыденное явление, которое удивило, пожалуй, только библиотекаря. — Не часто профессора и обычные преподаватели заходят сюда, сэр, — заметив немой вопрос в глазах собеседника, библиотекарь пояснила, медленно двигаясь по незамысловатой траектории между высоких полок. — Многие из них считают это, — она широким неспешным жестом обвела ровные ряды корешков разной степени потрёпанности, — пустой тратой времени, так как многая информация сейчас доступна в сети, а даже им не хочется тратить время на поиск нужной книги и составление записей. — Что ж, я могу показаться старомодным, но мне нравится держать в руках книги, — спокойно пояснил Азирафаэль, поднимая взгляд на верхние полки. — Эти твердые и мягкие переплеты, страницы, наполненные информацией, фантазией и любовью автора к своему творению, — уголки губ приподняты, глаза умиротворённо прикрыты; голос ангела кратким мягким эхом отражался от стеллажей с книгами, обнимал полки и пропитывался атмосферой насквозь, — поверьте, я здесь буду очень часто бывать. — Да… Кхм, и да, меня зовут Тифф Делари, если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь, — Азирафаэль ответил тёплой улыбкой, одной из наиболее доброжелательных из всех возможных, после чего повернулся обратно к стеллажу, проводя кончиком указательного пальца по корешкам, вычитывая из слегка облупленных букв нужное название. Античная культура требовала его внимания, ибо некоторые факты он попросту пропустил, так как был занят сотворением некоторых чудес в Азии, одновременно посвящая себя изучению искусства и этики Востока. От изучения пожелтевших от времени страниц его оторвал небольшой робот, что в какой-то момент внезапно резво и деловито вкатился в библиотеку. Азирафаэль удивлённо уставился на «шапочку» из перемигивающихся лампочек под своими ногами, от неожиданности опустив руки с книгой. — Уничтожить. Уничтожить, — скрипящим механическим голосом объявил встроенный динамик. Тифф живо поджала к себе ноги, полностью оказавшись на кресле, и, как ни странно, удивлённой при этом не выглядела — скорее устало-привыкшей, — У вас нет оружия, сдавайтесь! — Нам нужно оружие и мы находимся в библиотеке, — Азирафаэль щелкает пальцами на манер Кроули, даже не осознавая этого, глядя по сторонам, — Да здесь же целый арсенал! Книги — вот лучшее оружие! — ангел хватает несколько книг со стола Тифф, быстро ставя их стопкой на пол, создавая коробку для маленького робота, а после нажимает на кнопку, выключая питание. — Извините, сэр, но нам нужно это забрать, — быстро протараторил Энди, вбегая в библиотеку, даже не смотря на них, попросту хватая робота, и так же быстро выбежал под звуки смеха из-за двери, недовольного ворчания Тифф и полного недоумения на лице Азирафаэля. — Извините еще раз! — о том, где именно они взяли робота, стоит умолчать, достаточно лишь упомянуть, что в этот момент на кампусе трое начинающих инженера в панике бегали повсюду в лихорадочных поисках. — Это было… — начал Азирафаэль и не смог продолжить. — Это был Энди, сэр, а за дверью — наверняка ещё Джек и Роза, — пришла ему на помощь Тифф, выдыхая и наконец аккуратно ступая на пол, — Умные дети, столько потенциала, и при этом — полное неприятие дисциплины, — с разочарованием добавила она, заполняя нужные бумаги, чтобы отдать нужные книги Азирафаэлю. Робко не поднимая взгляд, она неловко пробормотала: — Кхм, надеюсь скоро… с вами снова увидеться. — Несомненно, до встречи!

***

— Это самая глупая идея, которую я когда-либо слышал. — У тебя есть лучше? — Нет. — Значит, делаем так, как я скажу, и убери это от меня подальше. — Ты только что показала на мое тело? — Определенно. — Выпускайте псов! Подслушивающие Хастур и Михаил дёрнулись, одновременно отпрыгивая на безопасное расстояние, когда дверь распахнулась, ударяясь с глухим стуком о стену. Из комнаты под кодовым названием «нейтральная зона» быстрым стремительным шагом вышла Вельзевул, мечущая взглядом молнии, а за ней и Гавриил, который все время стягивал руками вниз свою водолазку, дабы скрыть большое пятно от чая. — Выпускайте псов по их следу, обыщите каждый уголок их квартир, каждую чёртову обёртку в мусоре, но найдите то, что будет указывать, куда они делись, а когда найдете — доложите непосредственно мне, — Гавриил для наглядности указал на себя, — и ей, — а затем взглянул на Вельзевул. — Выполнять! — приказной тон Вельзевул действовал на всех одинаково, и куда действенней долгих витиеватых речей архангела: моментом выпрямленная спина, короткий кивок головы и поспешное удаление куда подальше от гнева разъяренных начальников. — А из нас может получиться неплохая команда. Только на время поисков, конечно, не хочу иметь ничего общего с демоном… — Замолкни, Гавриил.