Elusion

      Гарри пришел в себя с криком. Он чувствовал, что кто-то удерживает его, и он не мог понять кто это был. Он просто хотел избежать боли. Потребовалось всего несколько минут безумной борьбы, чтобы тело Гарри устало и успокоилось, а его голос стал хриплым, а затем замолчал. Голосу Рабастана наконец удалось проникнуть сквозь вызванную болью. — Гарри, все в порядке. Ты в безопасности. Гарри мог только слабо стонать, когда он понял кто с ним рядом. Он лежал на кровати лицом вниз. Не было никаких сомнений в том, что он вернулся на место Рабастана в переулке Ноктюрн. Это было чудо, что им удалось сбежать из Хогвартса. Это было еще большее чудо, что он смог выйти оттуда сам, на своих ногах. Он горел от всех зелий, которые Рабастан поил ранее. Его спина чувствовала себя так, словно его разрезали, что, вероятно, было правдой. Он считал это маленьким подвигом, когда ему удалось сказать. — Раби… Больно… Гарри закрыл глаза и почувствовал, как пальцы Рабастана прочесали его волосы. — Хотел бы я, Гарри, но я не могу. Слишком многое из этого сделает тебя зависимым от лекарств. Я уже чувствую себя виноватым из-за количества, которую я скормил тебе в Хогвартсе, чтобы вернуть тебя на ноги. Гарри попытался сжать пальцы и схватить одеяло, когда его охватила еще одна волна боли, но его встретила жестокая агония, которая отбросила из его головы все связные мысли. Он не знал, как ему снова удалось закричать. Гарри был рад, что он забывается. Это было похоже на благословение. Когда Гарри снова пришел в себя, какая-то ясная часть его чувствовала себя так, как будто он вернулся в поместье Малфоев, прикованный к кровати. Чуть позже, когда он смог восстановить некоторые ощущения в своем теле, кроме мучительной боли, он понял, что он действительно сдержан. Это вызвало у него панику, и его тело напряглось, что вызвало только боль. Где, черт возьми, он был? Что случилось? Успокаивающий голос Рабастана помог ему немного успокоиться. — Расслабься, Гарри. Я должен был обуздать твои руки. Ты продолжал пытаться использовать их, и это мешало процессу заживления. Гарри не мог произнести ни слова. Но Рабастан говорил тихо, отвечая на все его не заданные вопросы и отвлекая его от боли. — Я был очень обеспокоен тобой с самого начала, ты был так безразличен ко всему. Я серьезно думал о том, чтобы отвезти тебя к квалифицированному целителю, но обстоятельства не позволили бы. Ты начал проявлять признаки улучшения к третьему дню. Твоя спина хорошо заживала вместе с твоими руками. Я понятия не имею, какой еще урон нанес тебе Дамблдор, когда ты был наедине с ним. Ты кашлял кровью пару раз в твоем бессознательном состоянии, но это не произошло в течение дня, так что я думаю, что ты пойдешь на поправку. Рабастан ненадолго задержался, проводя пальцами по волосам Гарри, без сомнения, чтобы проверить, реагировал он или нет. Больше недели? Это было просто ужасно, и Рабастан заботился о нем все это время. Ему стало легче, пока не было намеков на кашель. Дамблдор действительно сделал ему одолжение, пытая его. Гарри немного повернул голову, и Рабастан снова заговорил. — Ты спросил меня в Хогвартсе, как мне удалось добраться до тебя, и что я сделал со Снейпом. В тот день на встрече между тобой и Темным Лордом возникло странное напряжение. Было несложно увидеть, что Темный Лорд игнорировал тебя, и ты был расстроен. Никаких саркастических комментариев, никаких шутливых подшучиваний. Почти все заметили это. Когда встреча закончилась, я некоторое время бродил возле твоего офиса, ожидая возвращения, но когда ты этого не сделал я подумал, что ты должен быть в кабинете Темного Лорда, и поэтому я неохотно вернулся на работу. Примерно через час я увидел, как ты выходишь из кабинета Темного Лорда и выглядел бледным как смерть. Я собирался преследовать тебя, когда увидел что дверь в кабинет была открыта, и Темного Лорда нигде не было видно. Я не знаю, что заставило меня это сделать, но я вошел внутрь, когда увидел твое заявление об отставке на его столе, я взял его. Гарри почувствовал себя частично потрясенным, частично удивленным и частично согретым информацией, которую Рабастан предоставил ему до сих пор. Как он мог заботиться о нем так сильно, когда Гарри категорически заявил, что не может предложить ему ничего, кроме дружбы? Он хотел спросить, почему и захотел поговорить. — Почему? Ему не нравилось, как он сломлен и слаб. Рабастан снова заговорил: — Я… я не хотел отпускать тебя. Я знаю, что это иррационально, и я не имел права, но… я просто…. У меня никогда не было ничего подобного. Я никогда не вписывался в мою семью. Родольф был идеальным сыном, идеальным чистокровным потомком, и я должен был формировать себя в соответствии с ним. Никто не спросил меня, кем я хочу быть. Нет кто-то действительно видел меня таким, какой я есть. У меня никогда не было настоящих друзей в Хогвартсе. Беллатрикс и Родольфус вписываются в слизеринские фан-клубы Темного Лорда, стремясь быть идеальными пожирателями смерти, и мне пришлось притворяться быть похожим на них. Я убегал от них всякий раз, когда мог. Я обнаружил этот проход на втором курсе. Это был мой выход, когда я чувствовал, что больше не могу притворяться, когда приближался к срыву. Я притворялся так много лет, что мне казалось, что я постепенно становлюсь одним из них, а потом… Рабастан замолчал. Гарри хотел, чтобы он поговорил. Он хотел слушать. Он хотел знать, что случилось потом. Он знал, что Рабастан изменился, когда он пригласил его, но теперь он знал, что заставило его выделиться. После нескольких минут молчания Рабастан снова заговорил: — Тогда ты появился, вызывающий и такой независимый. Когда ты исчез из своей комнаты, я действительно надеялся, что ты сбежал из поместья. Я не хотел смотреть, как Темный Лорд убивает тебя. Я чувствовал, как мое сердце подпрыгнуло в моей груди, когда Нагайна привела тебя к нему. У тебя было кровотечение, но ты остался на коленях, отказываясь подчиняться, выглядел как никогда вызывающе. Я не наслаждался твоей болью, как они. Ты заставил меня вспомнить, что я только притворялся быть такими, как они. В служении, когда Темный Лорд приковал тебя к этому стулу, ты выглядел таким расслабленным, таким беззаботным, таким бесстрашным. Я беспокоился о твоем благополучии, беспокоился о том, что Темный Лорд будет мучить тебя, но ты совсем не волновался. А потом он сделал тебя старшим заместителем министра, этого никто из нас не ожидал, и именно тогда я осознал, насколько одержим Темный Лорд тобой. Он обожал твое бунтарство больше, чем я восхищался им. В тот день когда я услышал о том, что ты разрушаешь свой офис, слышал, как все говорили о тебе. Я чувствовал странную ярость. Той ночью я видел, как ты манипулировал Темным Лордом, как легко ты заставил его подчиниться твоей прихоти и заставил нас всех целовать твои ноги, даже Беллу. Ты был не просто бесстрашен, ты был сильным, и Темный Лорд был опьянен тобой. На следующий день у тебя появились первые признаки слабости, когда ты начал кашлять в Атриуме. Но когда появился Темный Лорд, ты вернулся к своему нормальному состоянию и казался таким же невозмутимым, как и всегда. И мне было интересно, как ты это сделал. В тот вечер за ужином ты пытался убить Беллу, и это было просто… Рабастан остановился и усмехнулся. Гарри совсем забыл о своей боли, слушая рассказ Рабастана, он был настолько интригующим, что его разум был полностью сосредоточен на голосе Рабастана, его тоне и всех различных эмоциях, которые подчеркивали его, когда он говорил. Тот факт, что Рабастан уделял ему так много внимания, даже когда он не знал его, был поразительным. Хотя он чувствовал себя недостойным этого. Он чувствовал, что не заслуживает всей этой похвалы. Рабастан не знал, что он умирает. Все, вероятно, имело бы смысл для него, если бы он узнал, и тогда он не восхитился бы им, он только пожалел бы его. Рабастан снова заговорил. — Это было бесценно, серьезно, я хотел бы, чтобы ты сумел нанести небольшой урон, и Темный Лорд не остановил нож. В любом случае между тобой и Темным Лордом что-то происходило. Ты действительно покраснел за него. Это заставило меня добавить еще одно из ваших качеств в и без того безграничном списке. Ты был красивым. Абсолютно великолепным. Я решил подойти к тебе. Я просто не мог больше оставаться в стороне. На следующий день, когда ты опоздал на встречу, я увидел, как на твоем лице появилось угрызения совести, когда Темный Лорд показал разочарование. Поэтому мне показалось, что ты немного заботился о его желаниях или, по крайней мере, ты рос. После встречи я догнал тебя. Я наполовину ожидал, что ты отказываешься, и ты удивил меня, предложив мне свою дружбу. Это было больше, чем я когда-либо надеялся. В тот день, когда я обнаружил, что тебя связали и заткнули рот, я был на мгновение шокирован, и когда ты обратился ко мне за помощью, я почувствовал противоречие. Я не мог больше притворялся так долго. Это разочарование, которое я увидел на твоем лице, когда уходил из твоего офиса, заставило меня принять решение помочь тебе, потому что если бы я этого не сделал, ты бы меня ненавидел, а я этого не хотел. Мне нужна была твоя дружба больше всего на свете. Ты плакал, когда я принес тебе противоядие. Видя, как ты уязвим, разбило мое сердце, но надежда в твоих глазах после того, как я тебе помог, была бесценна. Темный Лорд пытал меня позже, и эта надежда, которую я видел в твоих глазах, заставила меня преодолеть боль. Он сказал мне держаться от тебя подальше, но я знал, что никогда не смогу. Я бы с удовольствием сделал это снова, даже если бы он убил меня. Когда ты пришел ко мне в тот день, взял меня за руку и сказал, чтобы я забрал тебя, я знал, что это того стоило. Ты стоил всей той боли, страданий и мучений, которые мне когда-либо пришлось бы терпеть. (Переводчик разрыдался на этом моменте) Голос Рабастана был полон эмоций. Гарри больше ничего не хотел, как обнять его. Как он оказался с таким замечательным человеком? Рабастан был просто удивителен, и он не просто думал, что Рабастан, казалось, относился к нему с таким уважением, потому что Рабастану удавалось сохранять свою индивидуальность на протяжении многих лет. Он уважал этого человека. — В любом случае, после того, как я забрал твое заявление об отставке с твоего стола, я преследовал тебя до атриума. Было очень темно, и я не знаю почему, но я был в ужасе за тебя. Я столкнулся со Снейпом, и я узнал бы его голос где угодно. Я собирался спросить его, что он там делал, когда услышал твой голос и попытался зажечь палочку, но ничего не получалось. Я пытался достичь своей цели, но Снейп попытался оглушить меня, я упал на пол и я не знаю, почему я просто инстинктивно схватился за ноги Снейпа. Он аппарировал, и мы где-то появились. мне не понадобилось много времени, чтобы осознать, что он разозлился. Должно быть, я заставил его потерять фокус. В любом случае, мне не потребовалось много усилий, чтобы одолеть его, так как он был уже слаб, и с небольшим убеждением он рассказал мне все о том, куда тебя привели и что Дамблдор намеревался сделать с тобой. После этого все, что мне было нужно, это немного волос Снейпа и убедиться, что он не сможет сбежать. Я уже знал, как попасть в замок. Первым, с кем я столкнулся, когда добрался до замка, была Нимфадора. Я имею в виду, я буквально столкнулся с ней, и она упала на меня. Что-то просто щелкнуло во мне, и мне удалось вырвать волосы из ее головы. Это была просто глупая удача. Я был просто в ужасе за тебя, и мне потребовалось вся моя сдержанность, чтобы ждать в темницах. Наконец, появился Дамблдор с твоем безжизненным телом, парящей позади него. Я думал, что он убил тебя, ты выглядел достаточно близко к смерти. Я хотел убить старика прямо там и тогда, но потом ты застонал, и я набрался терпения. Этот садистский ублюдок учил меня большему благу. О том, как важно вернуть тебя на правильный путь, и мучить вас — единственный способ сделать это. Он упомянул твою мать… сказал, что ее жертва будет напрасной, если тебя не вернуть… Гарри хотел выкрикнуть свой протест, но только стон сорвался с его губ. Рабастан похлопал его по плечу и успокаивающе прошептал: — Я знаю, Гарри…. Я знаю. Мы собираемся убить этого ублюдка настолько болезненно, насколько это возможно. Гарри хотел передать, насколько он был благодарен Рабастану, за все, чем он поделился, за все, что он сказал ему, за то, что спас и присмотрел за ним, но его голос отказывался сотрудничать, и он был расстроен. — Тебе нужно расслабиться, Гарри. Я должен был испытывать головную боль после всех разговоров, которые я вел. Но я просто хотел, чтобы ты знал, насколько ты особенный для меня. Эта дружба значит мир для меня. я не должен притворяться. Я могу быть собой, а ты не представляешь, как это освобождает. Гарри покачал головой. Во всяком случае, голос Рабастана успокоил боль в его теле. Он чувствовал себя намного лучше. Он был так тронут всем, что сказал Рабастан, всем, что он сделал. Он никак не мог отплатить ему за всю его доброту перед смертью.

***

Гарри потребовалось больше недели, чтобы сесть прямо, не разразившись криками. Теперь, когда Гарри наконец уселся в постели, тяжело прислонившись к подушкам, Рабастан практически сиял. — Гарри, это замечательно. Это было не чудесно. Он посмотрел на свои руки и нахмурился. Рабастан перепробовал все возможные заклинания, каждое заклинание, каждое зелье. Его пальцы уже должны были быть исцелены. Лицо Рабастана стало мрачным, и он мягко обхватил лицо Гарри, отвлекая его внимание от рук и заставляя его встретиться с ним взглядом. — Я знаю, это тяжело для тебя, Гарри, но я не сдался, я все еще ищу лекарство. Что-то в конечном итоге сработает. Гарри чувствовал себя чрезвычайно виноватым и не мог встретиться с ним взглядом. Рабастан был там для него 24/7 более двух недель. Каждый раз, когда он просыпался, каждый раз, когда он засыпал, Рабастан был там. Каким-то образом Рабастан точно знал, чего он хочет, и когда он этого хотел, он ничего не говорил. Глаза Рабастана были налиты кровью, и он выглядел изможденным. Его обычно зачесанные назад волосы были взлохмачены. Было очевидно, что он вообще не спал. Гарри наконец решил, что чувствует себя достаточно лучше и не позволит Рабастану позаботиться о нем. Настала его очередь заботиться о нем. — Раби, иди ложись со мной. Рабастан выглядел практически растерянным. Гарри наклонился вперед и поцеловал его в щеку. — Ты сделал достаточно. Теперь моя очередь заботиться о тебе. Рабастан выглядел нерешительным и растерянным. Гарри просто хотел притянуть его ближе. Сейчас он ненавидел Дамблдора больше всего на свете, потому что был уверен, что причина, по которой его пальцы не зажили, кроется в этом старом ублюдке. Рабастан делал все для него, и Гарри чувствовал себя недостойным его преданности и заботы. — Я немного посплю на диване, Гарри. — Отдохни. Это приказ, Раби. Рабастан двинулся вперед, чтобы помочь Гарри откинуться, когда Гарри отказался. — Я в порядке, Раби. ​​Серьезно, мне надоело лежать, но тебе нужен отдых. Рабастан нерешительно сел рядом с ним. Он сидел рядом с ним несколько минут, его тело излучало неуверенность и дискомфорт. Гарри решил успокоить его. — Ты не отдыхаешь, Раби. ​​Ложись. Рабастан повиновался быстро и лег. — Закрой глаза. Рабастан сделал. Он все еще выглядел неловко, поэтому Гарри наклонился над ним и поцеловал его в лоб. — Сделай глубокий вдох… Расслабься. Гарри был удивлен тем, как он с готовностью следовал всем его приказам. Выражение лица Рабастана расслабилось, и вскоре его дыхание стало глубоким и ровным. Гарри откинулся на спинку кровати. Он не мог не задаться вопросом, что происходит в министерстве. Рабастан рассказал ему все, кроме того, что происходило в министерстве, и это его беспокоило. Его взгляд снова обратился к спящему рядом с ним Рабастану, и он хотел погладить волосы, погладить щеку или что-то сделать. Человек так много сделал для него, и Гарри не смог ничего сделать для него. Сейчас он чувствовал себя таким бесполезным. Он оглянулся на свои руки, бесполезно лежащие на коленях, и попытался согнуть пальцы, но ими было невозможно двигать. Его мысли рвались к Волан-де-Морту. Не ходи туда… Не ходи туда… Он призвал свой мозг, но он отказался слушать его. Будет ли он думать о нем? Знал ли он о том, что случилось? Может быть, он сделал… возможно он не сделал. Волан-де-Морт пытался его разыскать? Он не был так уверен в этом. Зачем это ему же все равно? Он, вероятно, был бы счастлив, что Гарри ушел после того, что случилось. И в конце концов Волан-де-Морт был тем, кто велел ему уйти, только чтобы вернуться, когда он решится. Он никогда не собирался принимать решение и не собирался возвращаться. Кроме того, у него, вероятно, даже не было оправдания возвращаться. Волан-де-Морт, должно быть, передал его пост Беллатрикс. Гарри надеялся, что радость убила ее. Он должен будет спросить Рабастана об этом, когда проснется. Почему он даже заботился о Волан-де-Морте? На него даже не должен был повлиять тот факт, что Дамблдор планировал использовать его прошлое. Но он был затронут. Пострадавший достаточно, чтобы подвергнуть себя опасности, чтобы гарантировать, что воспоминания были уничтожены. Честно говоря, он был в опасности с того момента, как его бросили в кабинет Дамблдора. Дамблдору было бы больно, даже если бы он не разрушил воспоминания. Голос в его голове издевался… У него могли бы быть целыми пальцы прямо сейчас, если бы он занимался своими собственными делами, как и предполагал. Несмотря ни на что, он не мог заставить себя обижаться на Волан-де-Морта. Человек не просил его сделать это, не заставлял его делать что-либо. Он сделал все по своему выбору. Человек ничего ему не должен, и теперь Гарри тоже ничего ему не должен. Он установил их счет независимо от того, знал ли Волан-де-Морт об этом или нет. После часа бездействия Гарри начал нервничать. Он хотел встать, но не хотел беспокоить Рабастана. Человек спал так мирно. Гарри осторожно проверил мускулы на спине, боль пронзила его позвоночник, тело умоляло его воздержаться. Но Гарри был готов. Он не был слабым и беспомощным. Гарри осторожно отодвинул одеяло и откинул ноги с кровати. Постепенно он поднялся на ноги. Боль вернулась в десять раз, и Гарри чуть не упал на колени. Он прислонился к столу, вдохнул, выдохнул и попытался восстановить самообладание. Боль отступила до приемлемой степени, и Гарри решил сделать шаг. Его тело перестало сотрудничать, и Гарри споткнулся. Он приготовился к контакту с полом, но рука обхватила его за талию. — Гарри, ты не так осторожен, как хотелось бы верить. Гарри попытался выпрямиться. — Извини, Раби, я не хотел тебя будить. Ты так мирно спал. Рабастан собирался привести его обратно к кровати, когда Гарри застонал. — Нет, я не хочу туда возвращаться. Рабастан не ответил и вместо этого начал выводить его из комнаты. Гарри вздохнул с облегчением. Приятно было наконец выйти из комнаты и встать на ноги. Но он чувствовал себя ужасно из-за пробуждения Рабастана. Наконец он спросил: -Когда ты проснулся? Рабастан тихо рассмеялся и повел его к дивану. — Я проснулся, сразу как ты встал. Осторожно Рабастан опустил его на диван и положил несколько подушек, чтобы поддержать спину. Гарри вздрогнул, но боль постепенно начала рассеиваться. — Почему ты не остановил меня? Рабастан сел рядом с ним и аккуратно сложил руки на коленях. — Я знаю, что тебе не станет лучше, если я буду держать тебя прикованным к кровати, и я также знаю, что ты обидишься на меня, даже если я попытаюсь. Ты чувствовал себя достаточно готовым встать на ноги, и этого было достаточно для меня. Гарри не мог удержаться от смеха. — Ты самый лучший целитель, Раби. Он перестал смеяться и встретил взгляд Рабастана. — Но ты должен знать, что я никогда не буду обижаться на тебя, независимо от того, что ты делаешь. Ты сделал так много для меня… Больше, чем кто-либо, когда-либо делал. И ты сделал это, несмотря на то, что Волан-де-Морт причинил бы тебе боль. Раби, я никогда не смогу отплатить тебе. Рабастан отвел взгляд, но Гарри не пропустил слезы на его глазах. — Твоя дружба — моя плата. Гарри отвел взгляд. Его дружба не продлится долго. Он умрет, и их дружба закончится. Рабастан не заслуживал этого. Не заслуживает быть обиженным. Но он не мог сказать Рабастану об этом, потому что это ранило бы его еще больше. Гарри решил сменить тему. — Раби, что происходит в Министерстве? Рабастан замер, и выражение его лица стало нервным. Гарри увидел, что его тело заметно напряглось. Что-то определенно произошло, и он собирался докопаться до сути.