Дай мне минутку

Фортуна очень любила Капитана Америку Стива Роджерса в глобальных вещах, но всегда смеялась над ним в мелочах. Когда он поднялся на последний этаж, в него вполне предсказуемо полетела пустая бутылка. Стив увернулся от первой, поймал вторую. На донышке третьей еще что-то плескалось, и кидаться ею не стали. Он как раз успел добрался до Тони, когда тот выбрал снарядом тяжелую пепельницу. Стив, уважительно взвесив мраморного монстра, поставил его на место и перехватил в стельку пьяного Старка за запястья. Тот, забыв про пепельницу, как раз тянулся к сбереженной бутылке. — Ты — надутый говнюк, — сообщил ему Тони очевидное и добавил куда менее приятное. — Ненавижу тебя. — Жаль, потому что я тебя люблю, — Стив мягко улыбнулся, отпустил Тони, но бутылку с виски у него аккуратно отобрал. — Да ну? Ты всем это говоришь? Или только тем, кого вырубаешь? — Я спасал от тебя Баки, — Стив опустился рядом на пол и со вздохом приложился к бутылке. Виски приятно согрел горло, но особого эффекта не произвел, а жаль. — Баки мой друг, а ты хотел его убить. Ты тоже мой друг, Тони. И я, в том числе, спасал тебя. От раскаяния. Ты бы убил его, верно, но потом утонул бы в море собственной вины. Ведь Железный Человек не убивает людей. Но видно, хреновый из меня спасатель. Вроде и тебя спас, и Баки, а все стало хуже некуда. — Железный Человек не убивает людей, — согласился Тони, зло поморщившись. — Но ты все равно говнюк. Мог бы просто поговорить со мной, тем более сразу после ... Тони не договорил, но Стив его понял и так. — Правда? Мог бы? Стив вопросительно прищурился, но Тони не смутился — ответил прямым, очень трезвым и злым взглядом. — Да, Стивен Роджерс из две тысячи двадцать третьего года, мог бы. Стив замер, как заяц в свете фар ночью на автостраде. Уставился на Тони и только сейчас заметил: выпивкой пахли бутылки, пол, стаканы, но не владелец вышеперечисленного. Сам Тони невесело улыбался в ответ. — Как? — только и смог выдавить Стив, не зная, что предпринять: прикинуться идиотом, признать поражение, сбежать? — А вот так, — Тони фыркнул, отобрал у него пустую бутылку и отошел к бару, чтобы налить им обоим. — Правда думал, что я не замечу? Капитан Серьезность, рассуждающий о коде, ведущий себя то так, то эдак. То знающий слишком много, то тормозящий, словно вчера из сороковых. И глаза, Стив, они тебя с головой выдают. У второго Роджерса взгляд потерянный, а у тебя - безысходно-решительный. Где он, кстати? Я про твою альфа-версию. За дверью? — Неподалеку. Ждет сигнала. Я хотел уладить все между нами. Сам. Потом он бы подменил меня. — А ты? — Собирался вернуться обратно, в будущее. — С помощью браслета, верно? — Тони протянул ему стакан. — Временного навигатора? — Да. Откуда ты все знаешь? — Стив нахмурился, отпил и чуть не подавился от неожиданности — Тони от души плеснул ему яблочного сока. — Ну, во-первых: я - не дурак. Мог бы уже привыкнуть. Во вторых: я - не шутил, когда говорил, что слежу за всеми. По крайней мере, за теми, кто работает моими мозгами. То есть технологиями «Старк-Индастриз». Старкфон. Тебе стоило воспользоваться какой-нибудь допотопной моделью, чтобы этого избежать. Вернее, затруднить, — Тони самодовольно улыбнулся. — Я стал прослушивать вас с того разговора у Фьюри. Было очень захватывающе, хотя последний план — это, конечно, водородная бомба. Безопасный и надежный. — Как швейцарские часы, — не удержался Стив, чем вызвал у Тони улыбку. — Неужели за десять лет ты восполнишь культурные пробелы и с тобой станет легко разговаривать? Просто чудо какое-то. Полагаю, это все мое влияние. Ладно, зови сюда моего родного Кэпа. Ему тоже стоит выпить. Стив кивнул, набрал сообщение: «Поднимайся наверх, Тони знает», опустошил свой стакан и отставил его в сторону. — Так почему сразу не сказал? — спросил он. — Хотел посмотреть, как вы будете скармливать мне горькую правду. Ведь в твоем мире ты так и не смог рассказать мне все, верно? — До сих пор жалею об этом. И еще кое о чем. Так, в мелочах, — Стив решительно притянул Тони к себе за рукав и поцеловал. Нежно, как давно хотелось. Обласкал губами губы, потерся щекой об отросшую щетину и выдохнул. Вот оно, ради чего все затевалось. Получилось. Его не оттолкнули, не врезали по морде — ответили так же неуверенно, но страстно. Пора! Больше нет никакого резона задерживаться в этом мире. Он сделал все, что от него зависело. И даже ухватил кусок чужого счастья. — Эй, — Младший нарисовался за спиной бесшумно, так что Стив вздрогнул, отшатнувшись. Тот своего двойника не заметил, сразу потянулся к Тони, провел пальцами по щеке, словно не веря в реальность, а потом разом прижал к себе, почти целиком спрятав за широкими плечами. От всего — от смерти, от мира, от себя, от другого Стива. Стив молча встал, тряхнул головой, хлопнул Младшего по плечу, прощаясь. Еще не хватало превращать проводы самого себя в фарс! Активировал костюм, смахнул маскировку и шагнул к двери, нащупывая на запястье навигатор. Браслета не было. — Дай мне минутку. Не дави, Кэп-раз. Никуда я не денусь теперь. Тони рассеянно хлопнул обнимающего его Младшего по груди ладонью. По броне вышло неожиданно звонко. Стив, который был уже у порога, остановился. Цену этой псевдорассеянности он хорошо знал — два медяка в базарный день. Обычно после такого вот безобидного цирка сумасшедшего ученого, Тони вытаскивал на свет чудо-пушку, новый щит, особенный квинджет, поправки к Конституции или что-то такое, напрочь сносившее окружающим голову. Иногда в прямом смысле. Младший Стив тоже напрягся, почувствовав неладное, хотя старковские замашки наверняка знал хуже, они знакомы всего-то месяц. Из объятий выпустил, но придержал, ухватив за запястье. Впрочем, чтобы удивлять, Старку всегда хватало и одной руки. Главное, чтобы голова присутствовала. — Эй, Кэп-два, ничего не потерял? — Тони без всякого пиетета прокрутил на пальце возникший чуть ли не из воздуха навигатор, а потом, не прекращая улыбаться, отправил его прямиком в открытое окно и свободный полет. На все сто этажей вниз. Стиву показалось, что он услышал звук, с которым прибор упал на мостовую. Как будто колокол ударил в висках. — Кэп, дыши. Это — барахло. Неремонтопригодное барахло. Ты же, вроде, говорил, что хочешь остаться рядом, — продолжил Тони и прищурился. — Или врал? Голос у него по-прежнему оставался ровным, только суперслух Стива улавливал, как постепенно учащается у Тони пульс. То ли от возбуждения — второй Стив все так же завороженно гладил его по ладони, не смея двинуться дальше. То ли от злости: так щурился даже не Тони, так щурился сиятельный мистер Старк, когда его доводили до белого каления. — Не врал. Не имею такой привычки, — Стив опустил взгляд. Смотреть на этих двоих, которые вот-вот станут одним, было одновременно и страшно, и больно, и ... нежно. Внутри от этого зрелища сжималось что-то, что еще вчера казалось умершим навсегда. — Но у тебя уже есть с кем разделить... У Стива не выходило подобрать нужного слова. Жизнь, судьбу, ночь, кровать... Впрочем, неважно. И смотреть на них он не хотел. Знал — еще минута, две — и уйти не сможет. Ощущал себя слишком старым, слишком лишним. И все вокруг было слишком не его. Чужой Тони, чужой мир и полная безнадега. Которая своя. Тони двинулся вперед, и потащил за собой второго Стива, как буксир тащит океанский лайнер. — О, Капитан Америка начал думать. Плохо дело, — пробормотал он. — Тут я — умник, а ты грубая сила. Так что смирись и не порти мне расклад. Нет, не пойми превратно, мне жутко приятно, что вы вдвоем сложили вместе свои извилины, придумали способ показать мне, что я вам небезразличен. Правда, был способ проще — им владели еще пещерные люди, которые вам старичкам родня. Вроде бы называется речь. Хотя я, парни, с вами — ни в чем уже не уверен. Так вот, раз у нас все так красиво вышло, то какого дьявола ты, Кэп-два, собираешься сейчас хлопать дверью? И свалить от меня, единственного человека, который может заново создать машину времени и вернуть тебя в тот, по всем параметрам, очень желанный год? — Мне необязательно стоять рядом, пока ты делаешь новый хронобраслет. Я могу подождать за дверью, — ответил Стив, но сил, чтобы отодвинуться от напирающего на него Тони, уже в себе не нашел. Да и не искал особо. На задворках сознания звенело упрямым колокольчиком — сейчас Тони рядом есть, а стоит шагнуть за порог - и уже никого не будет. Никогда. — Да, конечно, как я мог забыть. Эта твоя скромность родом из тридцатых. Привычка ночевать на крыльце. Бедные, но гордые. Всего — мало, все — общее. Всем нужно делиться. Верно ведь? В последней фразе содержался намек, размером с небоскреб — не захочешь, а заметишь. А если уже хочешь? Но ведь это неправильно: одно дело — помочь самому себе исполнить мечту, и совсем другое — пытаться эту мечту взять себе насовсем. Отобрать. Поделить. Разделить. Младший Стив тоже уловил подоплеку происходящего и мученически заломил бровь. Ну да, уступать — даже самому себе — нелегкое дело. Как Тони ухитрился, не прерывая монолога, загнать обоих Стивов в угол — непонятно. Однако загнал, и теперь поочередно тыкал пальцем в созданные его же руками костюмы — точнехонько в центры белых звезд. — Так вот, насчет делиться... — Тони, — Стив осторожно перехватил его за руку и прижал ладонь к своей щеке. Ладонь была жесткая и теплая, вопреки ожиданиям. Почему-то все время думалось, что руки у Тони окажутся холодные. — Тут не мое время. У тебя есть он. Я задержался, чтобы вы могли друг у друга быть. А теперь надо... — Но ты хочешь остаться рядом? — Хочу, очень хочу, но... — Да, да, твое «но» я и в первый раз расслышал. Не впечатлен, — Тони чуть отодвинулся, запрокинул голову и приподнял брови. — То есть вы так и будете стоять, как два ростовых сувенира? Для символов американской мечты — вы на удивление медлительны. Наверно, там, в будущем, когда мы... Но тут у Стива закончилось терпение. Ну не из вибраниума же он, в самом деле: нельзя же так с живыми. Тони, кажется, успел только выдохнуть, когда его обхватили за плечи и чувствительно приложили об младшего Стива. Тот тоже не растерялся, среагировал молниеносно, прижал к себе намертво: захочешь — не вырвешься. Запустил в черные волосы пальцы, провел с силой, а после прижался губами к шее и замер, внимательно и выжидающе глядя в глаза старшему Стиву. Сдержался. Уступил. Поделился. Тони больше болтать и убеждать не стал, а сделал проще — расслабился, откинувшись назад, на каменно-твердое плечо. Прикрыл глаза и на ощупь притянул к себе. Погладил по щеке, обвел контур скул и, обхватив за шею, притянул еще ближе и выдохнул в губы: — Хочешь? Против такой отравы у Стива противоядия не было. Дают ведь. Буквально насильно в руки пихают огромное звонкое счастье, какого еще не видел и не трогал, а он кобенится, словно цыган на лошадином рынке. Хватит, навоевался. Еще не хватало с собой воевать. И Стив сдался: смял обветренные, теплые губы в поцелуе. Его не оттолкнули, наоборот, притянули к себе крепче. В четыре руки. Он поначалу нежничал, терялся в этом тепле, которое разрешало, ласкало в ответ, но быстро освоился, обнаглел и, вжав Тони в самого себя и себя в Тони, жадно начал брать, по-хозяйски покусывая и облизывая тонкие губы. Наконец оторвался от них, коротко прикусив напоследок, отодвинулся и встретил разом два абсолютно шалых, поплывших взгляда. — О, — многозначительно начал Тони, но продолжить ему не дали. Младший Стив включился в первенство по поцелуям с не меньшим энтузиазмом. И теперь со стороны стало понятно, насколько это горячо, страстно и развратно выглядит — Капитан Америка, целующий Тони Старка. Так целующий, что стоящий рядом еще один Капитан разом взмок под броней и сбился с дыхания — под такие нагрузки костюм не проектировался, это точно. А еще не имел необходимой эластичности в нужных местах, и сейчас это приносило дискомфорт особого рода. Такой, что шаг-два, и все закончится не начавшись. Романтическая часть натуры ликовала и витала в розовом пуху, похотливая желала всего, здесь и немедленно — вот прямо у стенки, а прагматичный бруклинский пацан, который до времени не давал о себе знать, внезапно взял штурвал на себя и начал рулить. Недолго, но до огромного дивана всех троих дотащить у него получилось, а дальше он исчез, словно и не было. До Тони только после приземления на горизонтальную поверхность, а вернее — на младшего Стива, который уже был на диване, дошло: провоцировать разом двух Роджерсов было не самой светлой идеей. Во всяком случае, такой прыти он от них точно не ожидал. Стив нарочито замедлился, неспешно расстегивая костюм, прежде чем нависнуть над Тони, давая тому шанс если не остановить и выгнать третьего лишнего, то хотя бы притормозить процесс. Но, похоже, ситуация заводила Тони не меньше, хоть и несколько дезориентировала: он хмыкнул, что-то шепнул Младшему на ухо, отчего у того жаркий румянец со щек разом перетек на шею, и сам решительно затянул на себя Стива-два. — У тебя есть что-то для меня, здоровяк? — Тони ухватил Стива за челку и почти ткнул носом себе в шею, разрешая. — Покажешь? Стив вдохнул и от острого нестерпимого возбуждения забыл, как выдыхать. Голова шла кругом: от запаха; от того, что можно; от того, что Тони рядом живой и шепчет им такое, и хочется провалиться от смущения вниз, сквозь всю сотню этажей. Тем временем остальные класть хотели на его душевный раздрай — Младший Стив ухитрился расстегнуть на Тони черную рубашку. Правда, часть пуговиц насилия не перенесла. Следующими стащили брюки — уже совместно. Тут повезло больше — отделались разошедшейся молнией — и, в комплекте с ботинками и бельем, кучей отправили в дальний угол. — Кажется, теперь мне придется тратить на гардероб больше, — со свистом выдохнул Тони, помогая стянуть перекрутившийся галстук. — Или ходить в халате. — К чертям халат. Стив прижался к Тони, накрывая его всем собой, наплевав на то, что не успел стянуть собственную форму. От тепла, от горячего дыхания, от ощущения чужих губ на своих — с глаз словно сняли шоры. Горечь потери, страх, боль, надежда — слились в один жгучий шар, который с треском лопнул. Вот Тони — живой. Шепчет ласковое, по волосам гладит. Вот Стив — даже два, оба живые. Чего еще желать? И он сам себя с дивана гнать не собирается и, похоже, даже не ревнует, а напротив, уступает. Делится. Словно понимает, кому нужнее. Резво вспомнился свой двенадцатый год: как впервые осознал, что и к кому чувствует. Как чуть не рехнулся утром, когда подсознание первый раз подсунуло сон с Тони в главной роли — как тот стонал, изгибался, запрокидывал голову, когда Стив его размашисто брал сзади... А теперь вот оно, в руках. Заслуженное или нет. И надо все сделать правильно, чтобы и стонал, и изгибался, и... Вот тут Стив допустил стратегическую ошибку, смешав воспоминания с реальностью: возбуждение из тлеющих углей быстро полыхнуло лесным пожаром. Он застонал беспомощно, чувствуя, что еще немного — не выдержит, притрется так и кончит, просто от того, что Тони сейчас под ним. — Т-ш-шшш, большой парень, — в голосе Тони, кроме теплой насмешки, было еще что-то новое, хриплое, манящее. — Стягивай с себя вот это все. Хочу смотреть на оригинал, а то с последней примерки формы не видел. И то — только на фото и в виртуальной модели. Фьюри тебя живого зажал. Как новую броню для Капитана — так Старк, а как самого Капитана — так хрен. — Примерка была три дня назад, — шепнул Младший, стараясь не отвлекаться от важного занятия — выцеловывания шеи Тони, а конкретнее — того сладкого места, где короткий пушок сходит на нет, а кожа еще более нежная. — Я не насмотрелся, — выдохнул Тони, подставляясь под ласку. — Давай, Роджерс, покажи мне... во что я одеваю свою детку, там, в будущем, — он провел указательным пальцем по боку Стива до пояса, даже сквозь броню вызывая волну сладкой щекотки, и щелкнул по вибраниумной пластине. — Свою работу узнаю из тысячи, это точно моих рук дело. Стив послушался. Легко отжался от дивана, встал, расстегнул липучки на голенях и стряхнул ботинки, не спеша отщелкнул фиксаторы на сегментированном поясе, позволив броне распасться на части, потом потянул за скрытые молнии и выскользнул из костюма. Анатомический поддоспешник, надетый прямо на голое тело, снимался еще проще — разовым нажатием на плечевую пластину, закрепленную на эластичной черной ленте — втягивался легкой паутиной внутрь. Стив опустил руки и чуть развел их в стороны, оставшись только в лентах: по паре на запястьях — там были вмонтированы магниты, одной на левом плече — под пластину поддоспешника и двух крест-накрест обхватывающих грудь и сходящихся на спине — там тоже крепились страховочные магниты для ношения щита. — Да, моя работа, — Тони жадно смотрел, стараясь взглядом охватить сразу все. — И знаешь почему? Только я мог нацепить на тебя такую порно-сбрую, а потом спрятать глубоко под броней. О, уверен, знание того, что она на тебе, здорово поднимало мне настроение. Ну и все остальное, — взгляд Тони скользнул ниже, к паху Стива, к стоящему так крепко члену, что отогнуть его от живота наверняка стоило усилий. — Это тоже — твоя работа, — отзеркалил усмешку Стив. Тони лечил от смущения быстрее, чем штрафная рота. — Роджерс научился пошлить. Мир вот-вот рухнет, — сам с собой поделился Тони. — Налюбовался? — мягко спросил младший Стив, одновременно приподнимая Тони и сгружая его с себя на диван. — Нет, — кристально честно ответил тот и уселся с видом ребенка, к которому с минуты на минуту должен заглянуть Санта. — А можно всех посмотреть? И со всех сторон. Старая форма снималась иначе — крепилась липучками к поддоспешнику, который больше походил на ростовой корсет, чем на мягкую поддеву. Стив все это помнил даже спустя одиннадцать лет: и что застежки на левом боку заедает не к месту, и что после целого дня в этом «термосе в облипку» он ощущал себя купальщицей Сезанна, только еще и пространство ароматизировал. Младший Стив тоже это знал, поэтому поддоспешник стягивать не спешил, а скинул только броню и шагнул по направлению к ванной. — Куда? Я еще не насмотрелся. Да и оценить влагоотведение давно хотел. Как я, по-твоему, исправлю качество мембраны, если не буду знать, насколько она лажает? — Тони светски закинул ногу на ногу и расслабленно облокотился на спинку дивана. — Ему мало одного стриптиза от Капитана Америки, — пожаловался Младший Стиву, воюя с заевшей застежкой. — Он хочет два стриптиза от двух Капитанов. — О, все примитивнее. Я просто хочу двух Капитанов. А стриптиз — это так, сопутствующий ущерб, — Тони поманил младшего Стива к себе, рванул капризную застежку и наконец стянул насквозь пропитанный потом костюм. — Да, мембрану нужно сменить. Пожалуй, на двухслойную, и усилить испарение — ты ведь нагреваешься при движении... — Еще как нагреваюсь, — согласился младший Стив и говорящим взглядом окинул Тони. Тот не смутился ни на гран — довольно улыбался, по-хозяйски положив левую руку на спинку дивана. Только правая выдавала нетерпение — нервно барабанила пальцами по колену. — О, я дождался горячих разговоров от Кэпа-раз. Ради этого стоило жить. Тони, не стесняясь, притянул младшего Стива к себе, наплевав на пот и запах, уткнулся лбом ему в бедро, потерся щекой, словно огромный матерый котище, оставляющий метку, и неожиданно лизнул кожу, а после прикусил. Ласка досталась одному, а сладкой дрожью от шеи до задницы прошило другого. Это был какой-то извращенный закон сообщающихся сосудов в действии: Тони как истинный сумасшедший ученый его открыл, и теперь вовсю пользовался результатами. Ласкал одного легкими движениями — грудь, пресс, внутренняя сторона бедра, пах - и не сводил внимательного потемневшего от возбуждения взгляда с другого. Стив следил за его руками, чувствуя фантомные прикосновения к собственному телу, и только губу закусывал, стараясь сдержать рвущийся наружу жадный стон. — Но командовать буду я. Это будет компенсацией. За численное преимущество, — строго предупредил Тони. Стив был двумя руками за подобную диктатуру, потому что до одури боялся сделать что-то не так. Его ранняя версия тоже уверенностью и опытом не отличалась, так что предложение пришлось очень кстати. Да и корректировка по ходу боевых действий — вещь тоже привычная. Тони не раздумывая отправил младшего Стива на диван, а сам уселся сверху, оседлав, словно на родео. Выгнулся, прижался пахом к паху и требовательно обернулся через плечо: — Особое приглашение? Каллиграфическим почерком? — С вензелями, — закончил за него Стив, уже накрывая сверху и жадно впиваясь губами в шею.