Жить с пацанами из псов-это...

Оранжевые и чёрные цвета настолько часто мелькали перед глазами, что даже иных цветов предметы магическим образом стали менять свою окраску в нынешние приевшийся глазным яблокам тонна. Ты уже не стала удивляться, когда даже с закрытыми глазами мелькали яркие пятна в кромешной тьме. Похоже, и сны твои тоже будет оранжевыми и чёрными. О, и там обязательно будут основными элементами эти жуткие тыквы, без которых сегодня ни одна живая душа не отметит сегодняшний праздник восставших на одни сутки мёртвых, помеченный на календаре фломастерами с теми же основными цветами и пририсованной рядом тыковкой со шляпой ведьмы — хэллоуин. Скрещивая руки на груди и постукивая пяткой по полу в каком-то даже нервном темпе, ты всё прищуривалась и прищуривалась, что даже издали казалось, будто твои глаза плотно закрыты, к этому календарику на стене, к этой самой пометке, словно где-то в маленьких уголочках есть какой-то скрытый ото всех подтекст или послание, но нет, просто тыковка и просто «хэллоуин». Нет, ты не ненавидела хэллоуин, наоборот, даже любила, но ты прекрасно понимала, что в этот, впрочем, как и по всем праздникам, твой сосед опять будет у себя в комнате, рассматривать полученные им способности эсперов и любоваться ими, как трофеи. Ах, да, эти самые способности и есть его трофеи. Трофеи Татсухико Шибусавы. Человека, чьё чувство собственной важности может поспорить с самим богом. Или лучше, с дьяволом. Но самого Татсу ты сравнивала с каким-нибудь вампиром или самим олицетворением холода и колкого мороза. Размышляя над этим, ты вновь начала вспоминать бледную, белоснежную кожу, словно слепленную из глины и ставшую твёрдым, холодным мрамором, острые черты лица: скулы, нижняя челюсть и даже нос, словно о всё это можно было порезаться. Казалось, проведёшь ты кончиками пальцев по коже, и почувствуешь гладкую, прохладную поверхность, надавишь пальцем, и образуется узор из трещин. И волосы, которые ты иногда любила трогать, словно были сотканы из тонких серебряных паутинок, образовавших свор неаккуратных, слегка непричёсанных, но приятных, хоть и грубоватых на ощупь волос. Но стоило твоей памяти возобновить кадры с алыми, пустыми глазами, как твоё словно парализовало на доли секунды. Глаза, чью окраску можно сравнить лишь с рубином, и пустота, которую можно сравнить с самим дном небытия и отчаяние — то, что отражается в очах Шибусавы. Плотная корка мороза в глазах и отсутствие бликов давало ложные мысли о том, что Татсухико — оживший мертвец или очаровательный вампир из «Сумерков», но ты прекрасно понимала, что твой сосед живой и сердце его ещё бьётся. К твоему удивлению. — будешь праздновать этот…праздник? — Татсу сделал заметную паузу, явно собираясь переформулировать всё в нечто более грубое, но вспомнил о твоём присутствии. Ты же оторвалась от календарика и перевела взгляд на коллекционера, на лице которого было всё тоже беспристрастие и спокойствие, которое, наверное, ничем не изменишь. В прочем, и сегодняшний день не является исключением, ведь проживая с соседом немало времени, ты уяснила один из множества фактов, связанных с эспером: Шибусава не любит праздники. По его далеко нескромному мнению, всё, что не превосходит, или по крайней мере, не на уровне его интеллекта, то эта вещь, событие или человек, абсолютно бессмысленно и ничтожно, и не стоит совершенно никакого внимания в свою сторону. Так и хэллоуин не стал исключением. Для мужчины этот праздник — лишь повод нарядиться в самые глупые костюмы выдуманных монстров и заработать себе кариес. Потому сосед скептически смотрит на украшенные тобой комнаты, на развешанные по стенам паутину из белых ниток, на пролитую повсюду кровь из красной акварели, на свечи в форме черепов и висячих скелетов. Для него это, похоже, лишь глупые игры для детишек, не больше, не меньше. В принципе, ты сама уже не малышка, но что такого плохого в том, что ты просто хочешь раз в году послать все взрослые стереотипы к чертям и повеселиться от души? Что такого плохо, что ты просто хочешь раз в году наесться сладость до отвала, чтобы до нового года хватило, чтобы одеваться во что-то забавное, но тематическое в такой день? Татсухико никогда не унижал тебя за твою любовь к праздникам, но и восторг не разделял. А жаль, тебе очень хотелось провести хотя бы одно мероприятие с соседом, а не знать, что Шибусава в очередной раз спрятался в своей комнате и с диким восхищением рассматривает пойманные способности. — да, буду, — как-то через чур спокойно произнесла ты, поворачивая голову в сторону мужчины, — а ты снова будешь у себя в комнате, я права? Шибусава никак не изменился в лице, лишь отвёл холодный взгляд от игрушечного скелета. Тебе так сильно хотелось, что бы коллекционер оценил твои старания, а возможно, и участвовал бы в этом преображении дома. Однако Татсухико предпочитал молчать, словно всё как обычно и ничего не менялось. Сосед бы порадовался, будь это событие не день всех святых, а день всех эсперов. А зная мужчину не первый день, ты была уверена, что это был бы его любимый праздник. От таких мыслей тебе стало даже смешно и улыбка расцвела на твоём личике.Это заметил Шибусава, который, незаметно для тебя, слегка приподнял уголки бледных губ. — Тебе так важен этот свор детишек с конфетами? — спросил сосед, заправив пару локонов волос за ухо. Ты не сразу ответила на вопрос, лишь спустя минуту-две ты опомнилась от забавных мыслей и пыталась догадаться о том, что именно спросил коллекционер. — Ну, не то чтобы жизненно важен, но всё-таки, нужно же иногда веселиться? — Беловолосый эспер о чём-то призадумался, и явно не над твоими словами. Тебе так казалось. — Честно, я не очень хорошо понимаю, что ты подразумеваешь под словом «веселье», ведь насколько я знаю, этот праздник был довольно религиозным и…— — Стой! — ты тут же остановила монолог Татсу, — ты… Читал ту книгу, что я тебе дала? Ты была довольно удивлена такому исходу событий, ведь когда ты отдала книгу с историей различных праздников своему соседу, тот даже не взглянул на предмет, лишь положил его на старую, пыльную полку. И сейчас, слышать о внезапных толкованиях о хеллоуине от Шибусавы — дело, которое достойно для очередного выпуска в «Пусть говорят». — Да, прочитал, думаю… Я могу сегодня выйти из комнаты и посмотреть, что из себя представляет.этот. — Хэллоуин, — с улыбкой произнесла ты, крепко стиснув в своих объятьях удивлённого коллекционера.

***

По столу слегка стекал тыквенный сок вместе с тыквенными внутренностями, похожими на жидкую, волосатую кашицу с белыми семечками, а вместе со всем этим на столе появлялись отрезанные куски самой тыквы. Отложив ножик и вытерев ручки об полотенце, ты с удовлетворением рассматривала своё произведение искусства в виде аккуратно вырезанной устрашающей мордочки на тыкве. Два треугольника в виде глазок, широкая улыбка с двумя зубами — тебе даже показалось, будто это более милая тыковка, нежели страшное тыквище. Но вспомнив о других тыквах, которые ждут своего преображения, ты отложила готовый овощ и принялась за другой, но что-то заставило тебя взглянуть на человека напротив, и как оказалось, не зря. Шибусава никогда ещё не выглядел таким измученным, как сейчас: с прищуренными до максимума глазами, с неаккуратным пучком на голове и со смешными попытками сделать рожицу на тыкве. Подумать только: гениальный коллекционер способностей, и такой неряха в обычной жизни. — Долго будешь мучать тыкву? — ты нахально улыбнулась, подходя ближе к соседу и рассматривая несчастный овощ, у которого один глаз был ниже другого, а улыбка была похожа на гримасу боли и страданий, а всю физиономию можно было демонстрировать в кунсткамере. — Я бы не отказался от помощи…— с какой-то досадой признал свою беспомощность эспер, откладывая нож в сторону. Ты со лёгким вздохом отложила неудачную тыкву и поставила новую. Взяв руку Татсу в свою, ты осторожно помогала эсперу вырезать глаза, рот и создавала мимику на физиономии тыквины. Медленно отпуская ладони мужчины, ты с радостью подметила, что сосед теперь может легко и просто создавать на тыкве лицо и без твоей помощи. Коллекционер повернулся к тебе и улыбнулся довольно пугающей и безэмоциональной улыбкой, но только на такую улыбку и способен Шибусава. — Благодарю, т/и, — Резко в вашу дверь кто-то постучал. Шибусава напрягся и улыбка исчезла, на что ты тихонько подошла к двери и посмотрела в глазок: напротив вашей двери стояла толпа маленьких детишек в разнообразных костюмчиках. Кто-то был ведьмой, кто-то зомби, кто-то мумией или просто розовой феечкой. Твоё сердце перестало биться быстрее от волнение и вернуло себе привычный темп. Ты вздохнула с сильным облегчением и взяла миску с конфетами на тумбочке возле двери, которую ты специально подготовила для прихода малышей. Едва твоя дверь отворилась, как дети подпрыгнули от радости, широко улыбнулись и протянули свои сумочки для конфет: — Сладости или гадость?! — Оу, какие страшненькие монстрики пришли! — умиляясь детишками пролепетала ты, раздавая каждому по несколько конфет. — Спасибо вам, весёлого хэллоуина! — «монстры» ускакали к другим домам за сладостями. Ты закрыла дверь и отложила миску на тумбочку. Ты чуть не померла от милоты при виде переодетых детей просящих сладости. Были бы дети такими милыми круглый год, то и ты была б к ним более добрая. — Кто это был? — спросил эспер, входя в коридор и осматривая тебя с головы до ног, словно пытаясь разглядеть на тебе какие-то изменения. — Дети приходили, — пояснила ты, — сладостей просили. Шибусава кивнул и прошёл на кухню, где тебя ожидала целая тыквенная армия созданная твоим соседом, который буквально минут пять назад превращал несчастные овощи в мессиво. Стоило признать: мужчина очень быстро освоил ремесло вырезания. — Вау, Татсу! Это превосходно! — Коллекционер улыбнулся неизменяемой улыбкой, из-за которой нельзя понять точно: он радуется или хочет прикончить? — И всё же, почему ты вдруг решил отпраздновать со мной хэллоуин? — спросила ты, пытаясь понять причину внезапного участия Татсу в столь «детских» мероприятиях. Мужчина молчал, то и дело поправляя различные украшения на кухне, словно пытался увильнуть от неприятного разговора, но ты не собиралась отставлять это всё просто так, и эспер это прекрасно понимал, потому даже не особо старался сохранять молчание: — Просто… Мне не особо приятно видеть твою грустную мордашку, это мешает мне работать…— Ты впервые слышала от Шибусавы слова, которые явно не сочетались с его внешностью и характером. Особенно заботливые или добрые слова. Это можно было смело записывать в красную книгу словарного запаса Татсухико. — Что ж…— начала ты, пытаясь разрядить чем-нибудь накалившуюся обстановку, — думаю, нам лучше расставить по дому «фонари Джека», — — Фонари… Джека? Ты положила одну тыкву на подоконник, попутно украшивая всё паутиной и пластмассовыми пауками, заодно рассказывая историю коллекционеру: — Эти тыквы называют «фонарями Джека» благодаря одной старой легенде, про пьяницу Джека, который как-то пригласил сатану выпить пару кружок, когда настало время платить, то Джек попросил сатану обернуться монетой, однако, хитрец Джек положил монетку в карман, где лежал серебряный крестик, тем самым, дьявол оказался в ловушке бога, — ты рассказывала историю, при этом ставя тыквы по разным углам дома, да подбрасывая паутину и скалапендр, — дьявол смог выбраться лишь тогда, когда Джек вынудил хозяина преисподней дать ему ещё год жизни, и даже после смерти, дьявол не заберёт душу кузнеца. Во второй раз, Джек смог снова обмануть дьявола, попросив того залезть на дерево за фруктами. Пока дьявол лазил, пьяница успел нацарапать крест на стволе дерева, так Джек получил ещё десять лет жизни, которыми не успел воспользоваться, так как умер, но ни Бог, ни дьявол, не желали взять к себе кузнеца. С тех пор, Джек странствует по земле с отданным дьяволом тлеющим кусочком угля, который кузнец положил в репу, дабы светлее был путь… Конечно, сейчас используют тыквы, а не репы, но как по мне, тыквы более симпатичны! — ты закончила свой рассказ, делая последние штрихи в атмосфере комнаты и любуясь проделанной работой. Шибусава сидел на диване, слушая и рассуждая над легендой, казалось, что мужчина был немой фигурой, статуей, на которую хочется смотреть и смотреть, любоваться и любоваться. Что ты, собственно, и делала, наблюдая за соседом. — Довольно интересная история, — после долгих минут раздумья, сказал эспер, сложив руки в замок и слегка улыбнувшись. Сколько за сегодня он улыбнулся? — Вот видишь! А ты собирался отсидеться в комнате как всегда! — ты была безумна рада тому, что этот хмурый всезнайка сидит здесь и празднует с тобой этот день. Тебе казалось, что ничего не сможет сделать тебя счастливее, чем праздник, проведённый с Шибусавой. Внезапно на плечах блондина оказалась чёрная мантия с меховым воротником. — Нравится? Старалась найти для тебя подходящую! — ты пристально наблюдала за соседом, дабы наконец-то увидеть другие эмоции на эспере, чтобы хоть один мускул наконец дрогнул. Мужчина расправил мантию, затем подошёл к зеркалу, рассматривая себя с головы до ног, не меняя мимики лица. — Красиво, даже очень, — Слова, которые заставили твоё сердце биться в бешеном и непонятном темпе, но ты была настолько счастлива, что даже не чувствовала этого. Ты замерла, когда почувствовала тёплые губы на щеке, а волнистые и взъерошенные волосы щекотали лицо, отчего находится в более серьёзном состоянии было невозможно. Тепло на щеке разлилось по всему лицу и телу, также на щеках прилипла кровь, создав сильно видный румянец. — Это довольно весёлый день, т/и, — прошептал Татсухико, прежде чем пойти на кухню, — думаю, будет неплохо отмечать с тобой и другие мероприятия… Стоя по середине гостиной, ты медленно повернула голову в сторону улыбающихся тыковок, которые будто тоже были рады за такие внезапные, но приятные перемены. Улыбка так и лезла на лицо, отчего ты подалась эмоциям и широко обнажила не только зубы, но и радость.

«Впереди у вас будут ещё множество других праздников…»