Корона Хозяина Огня

      Гондола двигалась по канату, слегка покачиваясь от ветра. От вулканического озера исходил пар. Не зря тюрьма Кипящая скала была известна по всему миру, как тюрьма из которой невозможно сбежать. Единственный путь на свободу — эта самая гондола, путь к которой преграждали стражники. А если кому-то и посчастливилось добраться до неё, то нужно было ещё преодолеть немалое расстояние до скал, где находилась другая платформа, которая и вела на свободу. Несколько лет назад один преступник чуть не совершил удачный побег. Он захватил в плен начальника тюрьмы и успешно добрался до гондолы. Тогда стража просто обрезала канаты и заключённый вместе с начальником тюрьмы сварились в огненной воде.       Находясь в окружении двух стражников, Зуко смотрел вперёд на приближающуюся станцию, вертя в руках ожерелье Катары, которое он забрал перед тем, как покинуть тюремную башню. Он поглаживая большим пальцем медальон, обводя контур рисунка волны — символа водной магии. В глубине души он молился всем духам, чтобы Катара приняла его предложение, ведь как действовать в случае отказа Зуко пока не знал, а заставлять южанку дать согласие под пытками он не собирался.       Гондола остановилась, слегка покачнувшись. Двери открылись и стражники первые ступили на платформу. Зуко последовал за ними. Встречавшая их стража и начальник тюрьмы поклонились.       — Рады вас приветствовать, принц Зуко, — начальник тюрьмы сделал жест рукой, приглашая пройти в комнату для допросов.       — Примите мои соболезнования в связи с кончиной вашей племянницы, — Зуко решительно двинулся вперёд.       — Для меня это стало не меньшим потрясением, чем для вас и вашей семьи, — дядя Мэй и стража двинулись за принцем. — В опасное время мы живём. Если уж в королевском дворце нельзя чувствовать себя в безопасности, то где можно?       — Нигде, — заключил Зуко, призывая своего собеседника закончить этот разговор.       Пройдя по узким коридорам тюрьмы, принц и дядя Мэй оказались перед железной дверью. Стражник уже потянулся к ручке, чтобы открыть дверь, но начальник тюрьмы жестом остановил его.       — Я слышал, что она носила ребёнка, — он посмотрел на принца с некоторой надеждой. Зуко чуть помедлил, с ужасом вспоминая отцовское сообщение, а затем и взгляды слуг и родных, которые преследовали его ещё несколько дней после похорон.       — Да… Я тоже слышал. Моя сестра говорит, что она хотела сделать мне какой-то сюрприз, но какой конкретно, Мэй не сказала, — с сожалением в голосе молвил принц. Начальник тюрьмы понимающе покачал головой и приказал открыть дверь.       Комната для допросов была тесной и душной. За исключением специального стула для допросов на котором принца дожидался вождь Южного племени воды Хакода. Его волосы всё ещё были забраны в небольшой хвост. Зуко на секунду подумал, что вождь водного племени специально таким образом подчёркивает свою принадлежность к этой нации. Удивительно, что ему не повстречались националисты, которые без сомнений есть среди заключённых. Тут взгляд принца упал на стёртые костяшки пальцев вождя. Видимо всё же повстречались.       Зуко не говорил ни слова, лишь только рассматривал своего собеседника. Когда дверь захлопнулась, принц прикрыл глаза, выдохнул, мысленно настраивая себя на разговор, и присел на корточки, чтобы быть с вождём на одном уровне. Маг огня хотел было открыть рот, но Хакода его опередил.       — Я избавлю вас от унижений принц, на любое ваше предложение мой ответ будет отрицательным, — вождь гордо посмотрел на Зуко.       — Я не унижаюсь, вождь Хакода, — возразил принц, стараясь сохранить самообладание.       — Неужели? Присели, чтобы показать, что считаете меня равным себе собеседником. Хотите расположить меня к себе. Глупо принц. Я знаю, что такие как вы не привыкли считать таких как я себе равными. Зуко шумно выдохнул, пытаясь успокоиться, и медленно выпрямился, теперь смотря на своего собеседника сверху вниз.       — Легче? — с издёвкой спросил Хакода.       — Это я у вас должен спросить. Видимо это вы не привыкли, что такие как я могут искренне восхищаться людьми, вашего происхождения, — Зуко с трудом сдерживал раздражение. Роль обороняющегося ему не нравилась.       — Не пытайтесь. Вы же сюда не просто поговорить пришли. Повторюсь, не тратьте своё время. Зуко с ненавистью посмотрел на вождя, хотя в душе прекрасно понимал, что в сложившейся ситуации виноват сам. Он недооценил Хакоду, с самого начала позволил ему почувствовать себя главным в этой комнате. Эту ошибку нужно исправлять.       Принц стал вертеть в руках ожерелье Катары, повернувшись к вождю так, чтобы он хорошо рассмотрел вещь, некогда принадлежащую его дочери. Хакода насторожился, хотя и не подал виду, но Зуко почувствовал, что в его собеседнике что-то изменилось.       — Я не лукавил, когда говорил, что восхищаюсь вами. Вы не только мужественный воин и полководец, но ещё и отличный отец. Я не вру, уверяю вас. Порой ловлю себя на мысли, что хотел бы иметь такого отца, как вы, — Зуко гладил пальцами медальон.       — Это заявление тянет на государственную измену, — заметил Хакода, не сводя глаз с ожерелья Катары. — Осторожнее, Ваше Высочество, не думаю, что в этой стране все настолько преданы вам, что не донесут сказанные вами слова до Хозяина Огня, вашего отца.       — Значит, я бы не пошёл на столь рискованное заявления без причины. Моё предложение одинаково выгодно как для Южного племени воды, так и для Народа Огня.       — Но вы так и не озвучили его.       — Потому что вы мне не дали, — Зуко победоносно посмотрел на Хакоду, который впервые оторвал свой взгляд от созерцания ожерелья и внимательно посмотрел на принца. — Рад, что теперь вы меня слушаете. Наши народы такие разные. У нас круглый год солнце и жара, у вас — снег и холод. Наша магия сильнее днём, ваша — ночь. У нас в одежде преобладают тёплые цвета, у вас — холодные.       — А ещё мы носим шубы, а вы — лёгкие рубашки. К чему эта прелюдия? — Хакода прервал принца, не скрывая раздражения, которое вызывала это долгое и непонятное вступление.       — К тому, что мы с вами очень разные. И я очень сомневаюсь, что Хозяин Огня сможет правильно управлять столь непонятным по менталитету и образу жизни регионом.       — Опять же, это заявление можно расценить как измену.       — Станьте губернатором, служите нам ради своего народа, — Зуко проигнорировал слова Хакоды, желая уже наконец полностью озвучить причину, из которой убил несколько часов своей жизни добираясь сюда. Глаза Хакоды блуждали по лицу принца, изучая его, пытаясь понять говорит ли он правду или за его визитом сюда стоит иная причина. Если он согласится, то что будет дальше? Потребует ли принц ещё что-то? Был ли он первым к кому принц пришёл с подобным предложением или сначала был Сокка, потом Катара…       — Откуда у вас ожерелье? — Хакода вопросительно взглянул на принца, который явно растерялся от подобного вопроса, хотя старался этого не показывать.       — Ваша дочь дала.       — Дала или вы взяли.       — А есть разница? — раздражённо спросил Зуко.       — Большая. Вам принадлежит весь мир, так что не удивительно, что эти слова стали для вас синонимами.       — Не пытайтесь уйти от темы!       — Зачем вы притащили сюда это ожерелье? Ради шантажа? Но откуда мне знать, что моя дочь и сын живы. Я не видел их с того дня, как мы вышли из лагеря. Я вижу вас насквозь, принц.       — Нет, не видите.       — Вы же заранее знали, что я не соглашусь. И у вас нет ничего, что бы повлияло на моё решение, — победоносно заключил Хакода.       — Подумайте о своих родных, друзьях, простых людях, которые…       — Я круглые сутки один сижу в тесной, душной камере! Как по вашему, о ком я думаю?       — Моё предложение — благо для всех. Хакода посмотрел на Зуко, как на глупого мальчишку, который пытается убедить всех, включая самого себя, в очевидной глупости. Комнату для допросов наполнил громкий смех. Хакода уже и забыл, когда последний раз так смеялся. Зуко был готов поджечь вождя в ту же секунду, но сдерживал себя из последних сил.       — Мне жаль вас, Ваше Высочество. Вы похожи на всех этих уличных торговцев, которые пытаются впихнуть гнилой помидор, выдавая его за экзотическую ягоду. А самое ужасное, что похоже вы сами уверовали в то, что гнилой помидор и есть экзотическая ягода.       В нескольких сантиметрах от лица Хакоды пронёсся огненный шар. Вождь не шелохнулся. Он продолжал вызывающе смотреть на принца, который угрожающе надвигался на него. Зуко навис над вождём, оперевшись одной рукой в спинку стула, а другой о подлокотник.       — Ваша главная ошибка в том, что вы ничего не знаете обо мне, — зашипел принц. — Вы правы, я похож на торговца. Вот только они прекрасно осознают, что делают. И осознанно обманывают таких вот олухов. Зуко резко выпрямился, поправил волосы и стал медленно отходить к двери.       — Разговор у нас с вами не задался. Попробуем в другой раз, — сказал Зуко, толкнув дверь. — И в следующий раз вы скажите мне «да», не сомневайтесь.

***

      Катара вздрогнула, когда в её камеру вошёл Зуко. Принц быстро преодолел расстояние разделяющее их и теперь возвышался над ней. Катара, завернувшись в его жилетку, сидела на матрасе, поджав ноги к груди. Зуко молча смотрел на неё, ожидая ответа на ранее заданный вопрос. Он пришёл, как и обещал утром, дав южанке лишь день для принятия одного из самых главных решений в её жизни. Катара боялась поднять взгляд на принца, терпение, которого было на исходе. Девушка закрыла глаза и медленно поднялась. Теперь перед её взором была красивая золотая застёжка в форме небольшого костра, украшенная красными камнями.       — Это же ради блага Южного племени воды? — спросила Катара, не отрывая взгляда от застёжки.       — Это ради всеобщего блага, — поправил её Зуко. Катара на секунду закрыла глаза, ещё раз обдумывая правильность своего ответа и, оторвав свой взор от застёжки, посмотрела на принца.       — Я согласна.