Армани или Том Форд?

Из всех демонов, с которыми Гавриилу приходилось сталкиваться, Вельзевул была наименее отвратительной. Во-первых, он всегда уважал существ, которые много и тяжело работают на благо общества, каким бы это общество ни было. Во-вторых, стремление сеять зло, ужас и мрак уравновешивалось в Вельзевул внутренней концепцией целесообразности. В-третьих, за шесть тысяч лет их знакомства она так ни разу и не рассмеялась ужасным злодейским смехом, который так любят демоны. Однако главная причина этого почти хорошего отношения была куда менее рациональной и значительно более опасной. Как и любой ангел, Гавриил видел демонов такими, какие они есть — бесформенной мертвой темнотой. Вельзевул была не такой. Безусловно, она выглядела и ощущалась темной, иначе и быть не могло, но в этой темноте то и дело вспыхивали рыжие искры, особенно когда Вельзевул теряла терпение. Она теряла его куда чаще, чем казалось на первый взгляд. Эти искры не были проблесками света — скорее уж всполохами адского пламени, но наблюдать за живой чернотой было… Пожалуй, интересно. Гавриил не мог подобрать более точного определения, описывающего его чувства. Как бы то ни было, интерес к демону не был тем, чем можно поделиться в приличном ангельском обществе. Поэтому Гавриил старался концентрироваться на внешней оболочке Вельзевул, та была куда безопаснее. И на мухах, мухи были очень навязчивыми. Наверное, даже они сейчас устали — Гавриил не помнил, сколько дней кряду он и Вельзевул пытались высчитать дату нового Конца Света. В то, что Конец никогда не наступит, никто из них верить не хотел. — Ладно, хватит, — Вельзевул не выдержала первой. — У нас ничего не выйдет, пока что слишком мало данных. Я дам тебе знать, если узнаю что-то точнее, — она поднялась со своего места и небрежно спросила: — Кстати, этот костюм на тебе — от Армани? Или Том Форд? Что-то не узнаю. Гавриил почувствовал себя крайне неловко. Делиться стыдной правдой, и тем более с демоном, совершенно не хотелось. — Что, прости? — Не переспрашивай. — Вельзевул скривилась. — Ты прекрасно знаешь, о чем я спросила. И ответ ты тоже знаешь. Даже я его знаю. — Зачем тогда спрашиваешь, если знаешь? — Хочу, чтобы ты сам признался. Гавриил помолчал. Он старался не думать о том, что его интерес к красивой одежде смертных в достаточной степени противоестественен. В целом это было куда лучше, чем суши или какая-нибудь подобная порнография, но все же… Все же ангелу его ранга не следовало тратить бесценное время вечности на знакомство с новыми коллекциями дизайнеров (большая часть которых, к слову, после смерти попадала в Ад). — Костюм… Это Армани. Одно время я подозревал, что это все придумал кто-то из ваших, — неохотно проговорил Гавриил. — Разные… бренды, моду и подобное. Вельзевул покачала головой. — Нет, это не наша придумка. Только человеческий разум может изобрести нечто одновременно настолько красивое и глубинно уродливое. Слишком сложно. Моим такое неинтересно, как и твоим. Зато торговые центры придумал Кроули. Очень в его стиле, не находишь? — Очень, — согласился Гавриил. — Не знаю, как вы его терпели столько лет, с этими торговыми центрами и всем остальным. Повисло молчание, в котором отчетливо ощущалось тихое и пугающе глубокое взаимопонимание. Наконец, Гавриил решился и спросил: — Это Маккуин? Я имею в виду, твой пиджак. — Да, — коротко сказала Вельзевул. Ее лицо нисколько не изменилось, но Гавриил почувствовал: ей приятно, что он заметил. Все происходящее казалось крайне неловким и неправильным: привносить в тысячелетия продуктивного сотрудничества нечто настолько личное было глупо и небезопасно. Однако первый шаг в пропасть был уже сделан. Гавриилу хотелось думать, что этот шаг был заодно и последним, и глубже в пропасть он не падет. Как будто услышав эти трусливые мысли, Вельзевул вкрадчиво предложила: — Не соблазнишься походом на летнюю распродажу? Сейчас большие скидки, это всегда весело. Смертные очень забавны в этот сезон. — Нет, Вельзевул, ты не можешь ничем меня соблазнить, — строго отрезал Гавриил. — Особенно перспективами издевательств над смертными. — Не могу, ты прав, — легко согласилась Вельзевул и вдруг улыбнулась, коротко и хищно. Искры в темноте вспыхнули совсем ярко. Гавриил подумал, что впервые за шесть тысяч лет видит ее улыбку. — Мне не нужно соблазнять тебя, ангел, — негромко произнесла Вельзевул. — Ты пойдешь со мной добровольно. Тебе интересно, и мы оба это знаем. Скоро увидимся. Не дожидаясь ответа, она исчезла в алом портале. Гавриил твердо решил, что не пойдет ни на какие распродажи, ни один, ни в компании. Однако он с мрачным торжеством отметил, что и в этом конкретном безобразии был виноват Кроули. Это ведь он придумал ужасные торговые центры. (О том, что фудкорты выдумал Азирафэль, Гавриил даже не догадывался).