Часть 1
25 июня 2019 г., 17:21
«Тут, на вашей грешной земле, — сказал Дух, — есть немало людей, которые кичатся своей близостью к нам и, побуждаемые ненавистью, завистью, гневом, гордыней, ханжеством и себялюбием, творят свои дурные дела, прикрываясь нашим именем. Но эти люди столь же чужды нам, как если бы они никогда и не рождались на свет. Запомни это и вини в их поступках только их самих, а не нас». Рождественские повести. Чарльз Диккенс.
Калеб попытался открыть замок дрожащими руками, но в глазах двоилось. Он с толкнул дверь плечом и, ввалившись в комнату, рухнул на пол, устланный грубым бордовым ковром.
— Чертов Джошуа, чертов Бун.
Ривз с трудом приподнялся и, сев на кровать, снял рубашку, запутавшись при этом в рукавах. Ему было жарко, его кожа покраснела, особенно вокруг ключицы.
— Проклятие. — Он сглотнул.
В горле пересохло, его тошнило, словно после жуткого похмелья, но он не пил прошлой ночью. Калеб встал, пытаясь пробраться в ванную, но вместо этого свалился на другую двуспальную кровать.
Некоторое время Ривз лежал на животе, кольцо Джона Винчестера больно впивалось ему в грудь. Он привык носить кольцо Рыцаря на цепочке на шее. При жизни Джон редко носил кольцо на пальце, но Калеб хотел отдать должное своему наставнику. Он многим обязан этому человеку и должен присматривать за его сыновьями. Калеб никак не мог сдержать обещание, данное Сэму и Дину, он не мог отпраздновать с ними это Рождество, не говоря уже все последующие годы.
— Сэм, — неосознанно пробормотал экстрасенс.
Он схватился за голову. Боль была такой, будто его череп раскололся надвое. Желудок скрутило, и Калеб свернулся калачиком на кровати, пытаясь облегчить боль.
— Яд в напитке, — сказал он вслух, чувствуя к себе отвращение, что его так легко одурачили. Бун и Джошуа передали кое-какие сведения о культе, возможно связанном с демоном. Калеб на протяжении многих лет заводил связи в культах, потому что большинство их верований основывались на капле правды. В данном случае правда заключалась в том, что Орден Солнечного Храма не доверял чужакам. — Боже, помоги мне.
— Это вряд ли. Я уверен, что Бог занят более важными делами.
Калеб застонал и перекатился на другую сторону кровати, вытаскивая нож из ножен, готовый защищаться. В изголовье кровати стоял портье отеля, который зарегистрировал его несколько дней назад. У него были темные зачесанные назад волосы, бледная кожа и желтые светящиеся глаза.
— Какого черта?
— Почти угадал, — ухмыльнулся демон и заметив, что не получил от охотника желаемой реакции, небрежно пожал плечами. — Разве это не забавно?
— Нет, нисколько. — Калеб никогда не пересекался с демоном, который преследовал Винчестеров. Он попытался вспомнить все, что рассказали ему Джон и мальчики, но это было не так уж много. Поиски демона были личным делом, остальные охотники не входили в эту вендетту и Калеб чувствовал себя плохо подготовленным.
— Ты попал в затруднительное положение, — указал демон и сел на край кровати.
Ривз кинул в него нож и бросился за святой водой, но нож вернулся назад и вонзился в изголовье кровати всего в дюйме от его лица.
— Это не сработает, не здесь, — сказал демон и указал на святую воду, к которой потянулся Калеб, — и это тоже.
Калеб вытер пот со лба. Ему нужно было успокоиться, чтобы выйти из этой ситуации живым.
— Почему ты здесь?
— Дружеский визит, — сказал демон, скрестив руки на груди.
— Почему клерк отеля? — Ривз полагался на свой сарказм. Его нервировало, что демон оказался так близко, а он был беспомощен не только из-за яда, но и из-за странного жужжания в голове. — Почему не Джессика Альба или Анджелина Джоли? Я бы хотел, чтобы именно они нанесли мне дружеский визит.
Демон наклонил голову влево, сверкнув желтыми глазами.
— Не хочешь спросить меня о Джоне?
Калеб выпрямился и сел. Он смотрел, не мигая, в глаза Бэйну из семьи Винчестеров.
— Я предполагаю, что он дает тебе жару. — Все еще не сводя глаз с демона, экстрасенс выдернул нож из изголовья кровати. — Я знаю о сделке, и уверен, что она укусит тебя за задницу.
— Неужели? Погоди, дай угадаю, — клерк встал и прошелся по комнате. — Ты думаешь, Братство убьет меня? — Он рассмеялся и неторопливо вернулся к кровати Калеба.— Ой, да ладно. Каждое десятилетие в той или иной форме они существовали и смотри, я все еще здесь. — Демон низко наклонился, его губы приблизились к уху экстрасенса. — Меня никто не сможет остановить, ни ты, ни Винчестеры.
Ривз почувствовал, что слабеет, но из последних сил обхватил руками шею демона и начал сжимать.
— Ад недостаточно велик для всех нас. Держись подальше от Сэма и Дина. — Прорычал он.
Демон расхохотался так, что слезы потекли по лицу. Калеб отпустил его, не в силах удержать.
— Я знаком с твоей семьей. Репутация идет впереди тебя, — демон продолжал упиваться весельем.
— Заткнись, — Ривз отодвинулся на край кровати, провел по лбу рукой и почувствовал жар, исходящий от собственного тела. Клерк гостиницы посерьезнел и расправил плечи.
— Пока нет. Тебя посетят мои друзья…
— Серьезно, чувак, Рождественская История? — Прервал его Калеб. Он попытался сглотнуть. — Я уже слышал ее.
— Думай обо мне, как о Марли, твоем старом друге, рассказывающем тебе о грядущих событиях. И люди, которых я посылаю тебе сегодня вечером, особенные, — объяснил демон, явно разочарованный, что экстрасенс неправильно понял ситуацию. — Это не похоже на книгу. Там речь шла о втором шансе, а мы знаем, чем закончится эта версия.
Калеб прищурился, пытаясь придумать быстрый ответ, но слова замерли у него на губах. Тело предало его, став добровольным соучастником планов демона, хотя разум Калеба протестовал.
Ривз не знал, как долго был без сознания, но, в конце концов, открыл глаза и с удивлением обнаружил в своей комнате кое-кого еще. Он снова зажмурился, понимал, должен был позвать на помощь, но чувствовал себя таким слабым.
— Разве нельзя просто оставить меня в покое? — застонал Калеб.
Он задавался вопросом, какой яд ему подсыпали, чтобы вызвать эти галлюцинации. Но почему-то чувствовал, что это больше реальность чем его больной бред. Экстрасенс снова открыл глаза, изучая человека, сидящего на другой кровати.
— Черт, это правда ты?
Джон Винчестер устало улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.
— Я не могу ответить.
— Окей. — Ривз приподнялся, но тут же рухнул обратно на кровать. — Я… — Калеб вздрогнул, желая сказать Джону так много, но не был уверен, действительно ли это Джон Винчестер, вернувшийся из мертвых.
Джон прервал его, не давая Калебу сформулировать связный вопрос.
— Ты плохо выглядишь.
Экстрасенс изучал своего умершего наставника. Джон все еще выглядел суровым, но бледным и постаревшим.
— Ты тоже выглядишь не очень хорошо. — Ривз ущипнул себя за переносицу. — Ты не собираешься спрашивать меня о своих сыновьях? — Если он и знал что-то о Джоне Винчестере, так это то, что этот человек любил своих сыновей.
— Дело не в них, а в тебе, - сказал Джон, наклонившись вперед.
— Это не очень утешает, — прошептал Калеб, отворачиваясь. Ему было плохо, сердце болело, и все же он чувствовал себя отстраненным, как будто это происходило с другим человеком, а не с ним.
Джон почесал щетину на подбородке.
— Мне не нравятся неловкие разговоры и объятия.
— Тебе это никогда не нравилось. Ты любил надирать всем задницу. — ухмыльнулся Ривз, снова посмотрев на наставника. Ему хотелось запечатлеть в памяти образ живого Джона Винчестера. — Так почему ты здесь?
— Помнишь первое Рождество, которое мы провели вместе в восемьдесят четвертом? Ты тогда был дерзким подростком. — Джон с улыбкой покачал головой. — Знаешь, мало что изменилось с тех пор.
— Подожди, ты дух прошлого Рождества? — Ну просто замечательно. Ривз на мгновение замолчал. — О Боже, кажется, тогда у меня была ужасная прическа. — Калеб застонал, маскируя тот факт, что стон исходил больше от боли, чем от плохих воспоминаний о волосах. — И почему это важно?
— Увидишь. — Джон закрыл глаза, и экстрасенса вернули на двадцать лет назад.
***
Калеб спрятался на кухне пастора, где его приемный отец с такой сосредоточенностью нанизывая попкорн на нитку, как будто выполнял спасательную операцию. — У меня от колядников болит голова. Они так… — Калеб оборвал себя, когда Джим вошел в комнату, — …счастливы. — Сейчас Рождество, — ответил Джим, напевая гимн Рудольфа, красноносого северного оленя. Четырнадцатилетний мальчик рухнул на стул рядом с Маком. — Я ребенок, чей день рождения почти в канун Рождества. В это время года нас всегда обманывают. — заныл он. Эймс бросил взгляд на своего удрученного сына. Они были отцом и сыном чуть больше года, и знаменитый доктор знал, что Калебу не нравятся зимние каникулы. — Скоро приедет Джон, чтобы отметить с нами Рождество. Калеб оживился, выпрямившись в кресле. — Супер. — Со своими сыновьями, — добавил Джим, открывая духовку, чтобы проверить, как разогревается жаркое. — Жуткий ребенок и пускающий слюни ребенок… фуу. — Поморщился подросток.— Когда они приедут? Мак посмотрел на часы. — Сейчас. Раздался звонок, и Джим с улыбкой направился к входной двери. Калеб слышал громкий голос пастора: — Счастливого Рождества, Джон! Привет, Дин, и тебе счастливого Рождества. Мак встал и потянул сына за рукав, жестом приглашая подняться из-за стола и поприветствовать гостей. Джон снимал пальто, перекладывая Сэма с одного плеча на другое, Дин стоял рядом с отцом. Старший Винчестер протянул священнику пальто. — Спасибо за приглашение. У моих друзей только что родился ребенок, и после Дня Благодарения я не знал, смогу ли быть рядом с ним… — Сэм спит, — прокомментировал Дин, привлекая к себе внимание пастора. Джим улыбнулся, посмотрев на спящего ребенка, который тихо сопел на плече отца, приоткрыв рот. — Ладно, почему бы нам не положить его на пол? Джон осторожно опустил ребенка на ковер, а Дин схватил с дивана плед и подушки. Он обложил своего младшего брата подушками, а затем укрыл одеялом. Калеб закатил глаза, парень был слишком странным. Мак разговаривал с Джоном, но посматривал на своего сына. Джим подвел Дина к Калебу. — Ты помнишь Калеба и Мака, с которыми вы познакомились летом? Дин кивнул, не поднимая глаз, потом посмотрел на отца. Джон ободряюще ему улыбнулся, потом указал на карман куртки старшего сына, из него торчала красная бумага. — Дин сделал рождественское украшение в школе. Он надеялся что ты позволишь повесить его на твою елку. Калеб закатил глаза, когда Мак наклонился и осторожно вытащил бумажное украшение из кармана детской куртки. — Оно очень красивое. Доктор положил украшение на пол и помог мальчику снять куртку. Потом протянул куртку сыну с предупреждающим взглядом. — Что? — Ривз взял куртку и тут же передал ее пастору. Джим указал на вечнозеленое дерево в углу, которое все еще было не полностью украшено. — Конечно, Дин, выбирай любую ветку. Эймс ободряюще кивнул Калебу, но подросток все еще не понимал, чего от него ждет отец. Мак прошел на кухню и достал гирлянду, над которой работал. Дин стоял перед деревом, выбирая место для своего украшения. — Может повесим вон там, наверху? Я тебя подниму. — Предложил Мак. Дин с сомнением посмотрел на доктора, но ему понравилось место на дереве, до которого не мог дотянуться в одиночку. Он кивнул, и Мак поднял его, чтобы повесить украшение рядом с золотой звездой. — Отлично смотрится, сынок, — заявил Джон, держа в руке стакан янтарной жидкости. Мужчины закончили украшать дерево, то делая предложения о том, где развесить украшения, то подкалывая друг друга. — Теперь дерево выглядит намного лучше. Шум разбудил двухлетнего Сэма, который был в восторге от рождественских огней. Он захлопал в ладоши. — Вверх! — сказал он взрослым. Малыш улыбнулся и указал на огни. — Красивые огоньки. Все сели ужинать, накладывая себе жаркое, картофельное пюре и морковь. Десерт был любезно подарен прихожанами церкви Джима. После ужина священник прочитал братьям Винчестерам историю Рождества, пока Калеб, Мак и Джон играли в покер. Довольный своими картами и тем, что он выиграет эту партию, Калеб заговорил со своим кумиром: — Я практиковался в том, чему ты меня научил в прошлый раз. — Он надеялся многому научиться у охотника. Винчестер взглянул на Эймса, прежде чем ответить подростку. — Думаешь, ты готов к другим приемам? — Да, конечно, — взволнованно ответил Ривз. Он хотел как можно скорее освоить новый боевой прием. И уже хотел сказать, что начал заниматься каратэ, как его прервал Дин: — Сэр, Сэму пора спать, — заявил пятилетний ребенок, когда Джим читал о том, как Мария и Иосиф добрались до яслей. Младший Винчестер заснул на коленях у брата. Пастор закрыл Библию. — Дин, можешь звать меня Джимом. — Да, сэр, я имею в виду Джим, но Сэмми… — Дин встал и держа на руках своего младшего брата. Он крепко прижимал его к себе, хотя не должен был нести ответственность за пухленького ребенка. Джон начал подниматься, но Мак остановил его: — Калеб, почему бы тебе не помочь Дину? Калеб недоверчиво фыркнул, снова изучая свои карты. — Нет, папа. Мак забрал карты из рук приемного сына, закрыл их и положил на стол. — Да, сынок. — Я выигрываю. — Ривз снова взял карты и развернул их веером, показывая свою выигрышную комбинацию. Мак покачал головой. — Нет, не выигрываешь, и у нас с Джоном уже болит голова. — Он взъерошил волосы Калеба, чтобы смягчить критику. Подросток тут же пригладил свои локоны. — Когда ты пытаешься читать нас, тебе не хватает изящества. — Это похоже на отбойный молоток, малыш, — прокомментировал Джон и показал свои карты — четыре валета. — Думаю, именно я выиграю эту партию. Калеб раздраженно отодвинул стул. Дин стоял рядом с отцом, наблюдая за разговором. Подросток взял спящего малыша из рук пятилетнего ребенка. — Спокойной ночи, чемпион. Счастливого Рождества! — Джон коротко обнял сына. Дин отпрянул от него и пошел за Калебом, который поднимался по лестнице на второй этаж. Подросток услышал за спиной шаги и знал, что его посылают, чтобы занять детей, потому что взрослые собирали велосипед для Дина. Мысль о том, что понадобились механик, нейрохирург и священник, чтобы собрать велосипед, показала, что насколько в Братстве печальное положение дел. Он вошел в комнату, предназначенную для братьев и замер, не зная, что делать дальше. — Ну? — сказал он пятилетнему мальчику, который следовал за ним по пятам. — Ему нужно сменить подгузник. — Дин скрестил руки на груди, ожидая реакции Калеба. Ривз не занимался подгузниками. На самом деле он даже не любил детей. Поэтому вернул спящего ребенка брату. — Вот и все, малыш. Дин положил спящего брата на пол, расстегнул молнию на ворсистой пижаме и мастерски сменил подгузник. Маленький Сэм лишь немного поерзал, прежде чем снова заснуть. — Я могу о нем позаботиться. Тебе не обязательно оставаться с нами. Калеб покачал головой. Мак практически приказал ему идти с Дином и Сэмом. Он не мог спуститься вниз без уважительной причины. — Я остаюсь. Вероятно, завтра мне придется сидеть за столом ребенка. Пятилетний мальчик передал своего брата подростку. Потом вытащил из сумки игрушечного ягненка, завел его и положил рядом с Сэмом. По комнате зазвучала красивая мелодия. — Ты должен убедиться, что он не соскользнет с кровати. — Дин подождал, пока Калеб кивнет, и скрылся в ванной неся в руках маленький рюкзачок. Он быстро вернулся, одетый в пижаму с Чипом и Дейлом. Калеб неосознанно начал напевать диснеевскую песню, но тут же спохватился и бросил на Дина испепеляющий взгляд. — Она прицепилась. Не обращая внимания на подростка, мальчик забрался на кровать и прижался к брату. Калеб слегка подвинулся так, что его длинные ноги почти свисали с кровати. Прошло несколько минут, и Ривз заметил, что пятилетний малыш все еще не закрывает глаза. — Ты собираешься спать? — Я не устал. Я должен присматривать за Сэмми. Калеб закатил глаза. Сэм храпел, не замечая, что за ним наблюдают зрители. — Джим повесил рождественские носки у твоей кровати. — Ривз указал на красно-белые полосатые носки, висевшие на ручках тумбочки. — Да, — Дин бросил на них быстрый взгляд. Калеб вздохнул, разговаривать с Дином было трудно. Подросток открыл свой разум, зная, что легко сможет прикоснуться к мыслям мальчика, поскольку в отличие от Мака и Джона у него пока не было никаких барьеров. Ривз вздрогнул, когда одна мысль пришла в ему голову громко и ясно. — О, малыш, не ходи этим путем. Дин озадаченно нахмурился. — Я никуда не собирался. Ривз провел рукой по волосам. Ему было тринадцать, почти четырнадцать, и он не считал себя плохим человеком, но теперь оказался в неловком положении. Мак всегда говорил ему, что сказать правду всегда легче, чем создать ложь. Но, для него лгать было легче, хотя сейчас он должен был сказать правду. — Санта не вернет твою маму. Дин приподнялся на локтях и посмотрел на него. — Ты этого не знаешь. — Тихо сказал мальчик и крепко сжал подол пижамы Сэма. Калеб собрался поговорить с мальчиком. Он прошел через тоже самое, когда умерли его родители. Он слишком хорошо понимал, через что проходит Дин Винчестер. — В прошлом году ничего не вышло. — Он повернулся лицом к пятилетнему ребенку.— Послушай, малыш, я знаю, что ты чувствуешь. Когда мои мама и папа умерли, я переехал жить к бабушке. Она была добра ко мне, но она не была моими родителями. — Калеб почувствовал, как его сердце сжалось, когда он рассказал Дину о своем прошлом. Он все еще скучал по родителям и бабушке. — По крайней мере, у тебя есть отец. — Ривз откашлялся. Если бы один из его родителей был жив, или его бабушка, то его бы не отправили в приемную семью или в психиатрическую больницу. Калеб считал себя счастливчиком, что Мак нашел его. Дин отвернулся и отпустил пижаму брата. — Санта-Клауса не существует, не так ли? Калеб почувствовал облегчение, что ему не придется говорить пятилетнему ребенку, что Санты не существует. Он никогда не понимал, почему люди хотят ввести детей в заблуждение обещания приход человека в красном костюме, который может воплотить все их мечты в жизнь. Он сам перестал верить в Санту, когда добрый старик не вернул его родителей. — Нет. Но ты не удивлен. Дин покачал головой и улыбнулся, глянув на брата. — Но Сэмми верит в Санту. — Да, я это вижу. — Калеб не думал, что у Сэмми есть какое-то мнение о Санте, но, может быть, он станет Санта-верующим, пока ему не исполнится семь или даже восемь. Ривз не собирался признаваться в этом, но прижимать к себе младенца было приятно. Калеб, однако, не хотел становиться неженкой. — Эй, а почему ты со мной разговариваешь? Дин снова лег на бок, лицом к подростку и брату. — Потому что ты такой же ребенок, как и я. Калеб фыркнул, это было неправильное представление, которое он должен был немедленно исправить. — Чувак, через неделю мне будет четырнадцать. Я не ребенок. Пятилетний мальчик кивнул. Он закрыл глаза, и Калеб понадеялся, что он заснет, однако, когда Дин снова открыл глаза, подросток понял, что ожидал слишком многого. — Что случилось с твоей семьей? Ривз резко выдохнул. К огорчению Мака, он не любил говорить о своей семье. Он должен был культивировать и поддерживать воспоминания, а не делиться ими. — Это не сказка на ночь, Мак меня убьет, если я расскажу. — Можешь мне рассказать. — Дин оживился. — Я ничего никому не скажу. Обещаю. — Да, я понимаю, что тебе можно доверить тайну и ты будешь молчать. — Дин ничего не ответил и Калеб закатил глаза. — Клянусь, ты скажешь все, что угодно, лишь бы стать Крестным отцом. — Кто этот крестный отец? Калеб покачал головой. — Неважно. — Он должен был помнить, что Дину было пять, то есть почти шесть, и у него не было образования в области поп-культуры. Калеб считал, что когда ребенку исполнится семь лет тогда его можно будет познакомить с сагой Корлеоне. — Я не люблю о них говорить… Дин протянул руку и коснулся запястья Калеба. Это была всего лишь секунда контакта, но это странно успокаивало. Ривз начал свой рассказ: — Моя мама была красивой, а папа высоким и сильным. Он не часто улыбался. У нас был дом у воды, куда мы ездили каждое лето. Мне там нравилось. — На мгновение Калеб почувствовал соленый свежий воздух и услышал крик чаек. Но он помнил и остальное.— Мама и папа ссорились, и что-то случилось с моим отцом. — Ривз не собирался упоминать, что газеты называли это убийством-самоубийством. Он знал, что это не так. Знал правду. — Теперь я ненавижу океан, меня от него тошнит. — Он сказал это более резко, чем намеревался. Но пятилетний, казалось, понял. — Я тоже не хочу возвращаться домой, — сказал Дин, скрепляя их общую связь. — Я думаю, что, возможно, наши мамы могли бы подружиться. — Возможно. — Калеб улыбнулся. — Поспи немного, я присмотрю за вами. У подростка было намерение остаться в комнате, пока Дин не заснет. Но следующее, что он понял - это как маленькая рука ударила его по лицу. — Еще пять минут, — пробормотал он. Но детская рука снова хлопнула его по щеке. — Что? — Калеб схватил эту руку и открыл глаза. Перед ним оказался Сэм Винчестер, он с улыбкой высвободил запястье их хватки Калеба. Дин сидел на кровати, скрестив ноги и положив рождественский носок себе на колени. Там было красное яблоко, апельсин и надувной мяч. Джим был отстойным Сантой. Калеб со стоном приподнялся, и заметил, что у его на груди тоже лежит носок, и значит, все знали, что он провел ночь с детьми. Это было совершенно неловко. — Черт, — пробормотал он. — Не стоит говорить плохие слова в присутствии Сэмми. — Предупредил Дин, его волосы торчали во все стороны. Калеб отмахнулся от предостережения пятилетнего мальчика. Он вывалил содержимое своего носка на кровать. Там были груша, банан и несколько грецких орехов. — Это отстой, хочешь поменяться? Дин покачал головой, потом слез с кровати и усадил брата рядом с игрушечным ягненком, потом вернулся к Калебу. Ривз посмотрел на часы, которые показывали, что только шесть утра. Он ненавидел шесть утра, семь утра и почти все время до восьми. Он застонал и закрыл глаза. Дин пожал ему руку. — Что? - пробормотал подросток. Мальчик протянул ему пакет «М&М». — Папа купил их мне по дороге. Ты можешь взять их. Миссис Моррис говорит, что я умею делиться. Калеб улыбнулся смотря на пакет с конфетами. Ему тоже нравились «M&M». — Ты не так уж плох, Двойка. Пятилетний мальчик склонил голову набок. — Папа зовет меня - чемпион, — поправил он подростка. Ривз свесил ноги с кровати и встал. Он потрепал Дина по волосам. — Для меня ты Двойка. Они вышли из спальни. Дин держал одной рукой брата за запястье, а другой рукой сжимал бумажный пакет. Он помог Сэму спуститься на две ступеньки, прежде чем Сэм решил, что будет быстрее, если он сядет и спустится по лестнице на заднице. Когда дети вошли на кухню, взрослые уже сидели за столом с чашками кофе в руках. — Счастливого Рождества! — поприветствовал их Джим. — Думаю, Санта оставил тебе кое-что, Дин. — сказал Джон старшему сыну, поднимая Сэма на руки. Дин посмотрел на Калеба, подыгрывая, словно верил в Санта Клауса. Глаза пятилетнего мальчика широко раскрылись, когда он увидел синий велосипед возле елки. — Это для меня? — Да, — ответил Джон с улыбкой. Дин изучал велосипед, трогая каждую его часть. Он на мгновение забыл о коричневом бумажном пакете в своих руках. Мгновение спустя он оторвался от нового велосипеда и подошел к отцу, который пытался вовлечь Сэмми в игру с новой игрушкой вместо коробки. — Папа, я сделал это для тебя. — Ребенок протянул отцу слегка помятую зеленую открытку из плотной бумаги. — А Сэмми любит есть бумагу, поэтому я сделал ему вот это. - Он вытащил из бумажного пакета маленькую куклу-носок, сделанную из его собственного носка. Сэмми схватил куклу и крикнул: — Дин! Джон раскрыл открытку, где было написано - «Лучший отец на свете». Он обнял сына, не зная, оправдал ли похвалу или нет. — Счастливого Рождества, сынок, — сказал Мак Калебу, положив руку ему на затылок. Он указал на кучу подарков в углу. — Я думаю, семья Эймс немного увлеклась. Ривз с благоговением посмотрел на кучу коробок. Красочно завернутые подарки были сложены в кучу высотой аж до бедра. Он накануне уже развернул их, узнал, что внутри, а затем снова завернул подарки. Но все же, видя их нагромождение, он оценил свою эксцентричную, многочисленную новую семью. Они были приветливы и щедры. Мак заметил, что подарки, казалось, заняли всю комнату, и понял, что мальчики Винчестера получили только по одной игрушке. Калеб уже просеивал подарки, решая, какой из них стоит открыть снова. Доктор наклонился и прошептал на ухо приемному сыну: — Я предлагаю тебе отдать один из подарков Дину. Калеб недоверчиво повернулся к нему. — Почему? — сказал он громко Мак поднял брови, молча говоря подростку понизить голос. — Потому что это правильно, и потому что я так сказал. Калеб прищурился, потом взял коробку в серебряной упаковке. — Прекрасно, — сказал он отцу. Подросток выбрал электронную игру, которая уже была у него дома. Ему не нужно две. — Вот, — он прервал разговор Дина с братом и отцом, и протянул подарок. Когда Дин не пошевелился, чтобы взять его, Ривз встряхнул коробку. — Веселого Рождества. Дин взглянул на отца, потом на Калеба и осторожно развернул подарок. — Спасибо! — Он держал игру в руках, как драгоценное сокровище, потом улыбнулся Калебу. — Ты тоже умеешь делиться. Калеб пожал плечами. Этот ребенок начинал ему нравиться. — Я не отдам тебе «М&М». — Подросток похлопал себя по карману, где лежал пакет конфет.***
Калеб застонал, он был весь мокрый от пота. Он попытался открыть глаза, чтобы увидеть Джона, но понял, что лежит лицом вниз на бордовом покрывале. Рядом с ним никого не было, он был один и страдал. Поэтому с радостью потерял сознание.
