Мне тебя продали

В Йокогаме есть несколько мест, с которых лучше всего наблюдать рассвет. Марин-тауэр, обвешанный светодиодами, уже второй год закрыт на реставрацию. Так называемая, морская башня находится в двух минутах ходьбы от моей работы, на станции Мотомати-Тюкагай. Со смотровой площадки открывается прекрасный вид на порт, но для себя я открыла это место относительно недавно. На ней я встречала и провожала торговые суда, пока луна не уступала солнцу. Первые лучи окрашивали море в тёпло-золотистый, а на небе оставляли самые разные цвета, сейчас — светло-розовый. И всё же этот рассвет значил для меня намного больше предыдущих, он был особенным, подводящим черту. Я схватилась за ледяные перила и перелезла на другую сторону. Моя жизнь казалась ничтожной на фоне свободолюбивой гавани. В районе башни не было ни души; только в порту, в полу километре, рыболовы увлечённо отвязывали лодки от причала. Иной раз встречался прохожий, и с одним из них, как мне казалось, наши взгляды пересеклись. Возможно, в нём и было моё спасение, любой мог случайно оказаться на смотровой и отговорить меня. Убедить в ценности жизни, упомянуть родителей или влюбить с первого взгляда. Но этот любой оставался на месте, даже не пытаясь что-то изменить. Мне подумалось, что он ещё хуже меня. Я отпустила перила и быстро потеряла опору. На фоне рассвета я исчезла за кронами деревьев, такой была моя смерть. По правде, я испугалась. Утром я вышла на работу в мэйд-кафе. Неофициально заведение принадлежало портовой мафии, но, в целом, имело хорошую репутацию. Основная часть работы приходилась на вечер и ночь. Клиенты предпочитали девушек помоложе, за нас платили больше, и за переработку доплачивали два процента с общей выручки. Неплохие деньги для Йокогамы, но вряд ли хоть одна девушка в здравом уме согласилась бы на такое по своей воле. Постоянные клиенты прозвали нас портовыми шлюхами из-за близости к причалу, и это название быстро распространилось по городу. Уверена, даже местная полиция знала, чем промышляет владелец кафе, но никто не пытался прикрыть заведение. Возможно, служителям закона сделали хорошую скидку на услуги "после закатного мэйд-кафе". Я протёрла столик, как его заняла компания из трёх юношей, не похожих на обычных клиентов. Спрятав влажную тряпку в кармашек фартука, я натянуто улыбнулась и достала блокнот. — Господа, могу я посоветовать вам блюдо дня? Мы можем приготовить для вас вкуснейшие рыбные клёцки с чёрным рисом, — вспомнила, как утром повар жаловался, что треска скоро мутирует и сбежит из холодильника на своих двоих. — Только если вы лично приготовите их для нас, — подхватил шатен, состроив щенячьи глазки; остальные решили проштудировать меню и не спешили бездумно соглашаться. — Итак, три порции рыбных клёцок, — записала я и тут же спросила за напитки, не дав двум другим шанса опомниться. — Из напитков есть всё, кроме лимонада. Вы предпочитаете газировку или сок? — А что предпочитает прекрасная леди? Я состроила глупые глазки, соображая, что выйдет дороже. Год работы научил меня не только выгодным продажам, но и индивидуальному подходу. Разным клиентам нравились разные вещи, и, если о предпочтениях в сексе хрен угадаешь, то с напитками я редко ошибалась. — Господину со светлыми волосами я бы посоветовала крепкий кофе, а мальчику Айс-Ти-Фрутти. Вам, господин, я рекомендую малиновый фраппе. — Отлично, — довольно быстро согласился юноша. — Эй, Дазай, не решай за нас, — услышала я напоследок, но меня уже и след простыл. Передав заказ на кухню, я со спокойной душой зашла за бар и приготовила две керамических чашки и харикейн. Возле меня уже готовила кофе моя напарница, девушка с не менее приятной внешностью и большим бюстом. Мы говорили сугубо по делу и никогда вне работы. Наши утренние смены совпадали с завидной частотой. Работающим с утра не давали поздних заказов: мы должны были выспаться перед сменой в кафе. — Хаттори, могу я попросить тебя об одолжении? Она ничем не выдала, что обращается именно ко мне, продолжая поливать кофе сливками. Но кроме меня поблизости никого не было. Я даже не ожидала, что она знает мою фамилию. Прямо над нами висела камера, и я решила не рисковать, отвечая ей. — Мне очень нравится тот парень в плаще. Можешь, подкинуть ему в карман это? — она бросила мне под руку свёрнутую бумажку размером с школьную записку. Я схватила её скорее из страха, что камера всё записала, и секундой позже поняла, что нужно было проигнорировать и отойти. Это любовное послание могло стоить мне жизни! Никто не поверит, что это безобидное признание в любви. Начальство непременно заподозрит предательство. А мафия не станет разбираться. Тем не менее записку я спрятала в глубокий карман фартука. Напарница, чьё имя я ни разу не слышала, отнесла кофе за столик и пошла принимать заказ, сверкая нарядом горничной. Я знала только её псевдоним, как звали её клиенты и посетители кафе. "Рита". До сих пор мне хватало этого, чтобы вместе работать. До этого момента она казалась мне такой же разумной, какой была я. Так сильно в человеке я ещё не ошибалась. И вкус у неё довольно странный. Юноша симпатичный ровно до тех пор, пока не откроет рот. Не говоря уже о том, как легко им манипулировать. Я по привычке взяла поднос в левую руку и подошла к столику. Ребята весело проводили время за беспечными разговорами. С моей профессией любые разговоры кажутся беспечными. На деле же, обсуждали они чью-то смерть. — А я вчера видел, как девушка спрыгнула с высоченного маяка, тут, неподалёку, — с тем же простодушным лицом произнёс шатен. Поднос накренился, и я едва не уронила его. Бокал с холодным фруктовым чаем опрокинулся, и половина пролилась на стол. Я тут же извинилась и достала тряпку. За год рабского труда я впервые так оплошала. Благо, напиток не попал на одежду гостей, иначе пришлось бы оплачивать химчистку. Пока я натирала стеклянную поверхность столика, юноша наклонился и что-то поднял с пола. — Вы уронили, леди, — я потеряла дар речи: он протягивал мне злополучную записку с признанием, адресованным ему же. Я едва справлялась с волнением, голос у меня задрожал. — О чём вы, господин? Это не моё. Пожалуйста, подождите ещё пять минут, я принесу новые напитки. Жизнь пролетела перед глазами ещё быстрее, чем при падении с башни. Вместо судьбы я верила в совпадения, но случившееся со мной за последние пол дня иначе, как невероятным, не назовёшь. Когда закрылось мейд-кафе, я переоделась в голубое платье на бретелях. Мы сами делали себе макияж, поэтому специально перебарщивали с косметикой, чтобы даже мать родная не узнала. В комнате нас было восемь девушек от семнадцати до двадцати пяти. Через зеркало я наблюдала, как остальные заморачиваются со сложными причёсками, помогают друг дружке застегнуть платье и приклеить накладные ресницы. Рита, как и я, занималась собой обособленно. Она не спрашивала меня о поручении, даже не смотрела в мою сторону. Всё вернулось в привычное русло, и я радовалась, что нам не придётся сближаться и по ночам плакаться о тяжёлой жизни, мечтая вырваться. По факту, нас не держали на цепи. Но о судьбе беженок мы знали не понаслышке. Нас не пугала смерть как отсутствие жизни, но мучительная смерть в подвале мафии ещё как. Я нанесла первый слой пудры, когда в комнату зашла распорядительница. Она организовывала встречи с клиентами и дважды в месяц выдавала зарплату. К нам она относилась нейтрально. Мы представляли только финансовую ценность, людей она в нас не видела. — За мной, Джейси. Клиент на меня нашёлся неожиданно сразу. Это означало, что я освобожусь раньше, но не факт, что за вечер не найдётся ещё один неудовлетворённый. Девушки проводили меня в полной тишине, а я обдумывала, почему шлюх принято называть иностранными именами. Почему не назвать меня Айко или Юко, или говорящие фамилии вышли из моды? Излюбленный приём романистов двадцатого века. До современных книг я так и не добралась. Пришлось краситься в машине. Я водила тушью по ресницам, представляя, как автомобиль резко заворачивает, и я щёткой выкалываю себе глаз. Подобные фантазии вызывают не страх, а смех. Мы прибыли на место вовремя. Я посмотрелась в зеркало заднего вида и покинула машину. Она тут же умчалась развозить других девушек. Я остановилась перед дверью и решила покончить с работой поскорее. На звонок никто не ответил. На всякий случай, я сверила адрес и вернулась на порог. Затем дёрнула за ручку, и дверь поддалась. Либо кто-то устроил шлюхе сюрприз, либо на меня хотят повесить убийство. Что ж, по крайней мере, меня ждут. Длинный коридор имел три ответвления, а помещение больше походило на офис. Мало кто рискует вызывать эскорт-девушек прямо на рабочее место, в моей короткой практике это был первый случай. Клиент зашторил все окна, оставив один источник света — до смешного миниатюрную настольную лампу. Из-за тканевого ободка, хорошо освещалось только тёмная стеклянная поверхность кофейного столика. Мужчина почти сливался с диваном. Контраст создавал воротник белой рубашки, чёрный жакет был в тон мебели. Обычно мне сразу говорят, что делать. Раздеться или лечь на кровать, в этот раз инициатива осталась за мной. Я подошла и села на него: не хотелось медлить. Сначала его лицо показалось мне немного знакомым. Вблизи я признала в нём податливого посетителя кафе. Я одёрнула руки с рубашки, успев расстегнуть верхнюю пуговицу. На совпадение никак не тянуло. Я задумалась над содержанием подкинутой записки, но это не вязалось с тем, что я оказалась с ним наедине. Значит, он был клиентом Риты, — сообразила я. После секса она в него втюрилась, а он её отверг. Для него она была всего лишь девочкой на ночь, и вот этой девочкой стала я. Перемножив два на два, я продолжила расстёгивать рубашку. — Малиновый фраппе, — произнёс он в той же слащавой манере. — Почему? — Он дорогой, — прервалась я на середине, но уже поняла, что он худощавый. Не изнуряет себя силовыми упражнениями. Наверное, за всю жизнь ничего тяжелее портмоне не поднимал. По профессии, должно быть, арендатор или директор безымянного тур агенства. Помогает людям отдыхать за границей. Всего на мгновение я подумала, что могу выпросить билет и улететь в другой конец мира. Но этого, конечно, не достаточно, чтобы сбежать от портовой мафии. Однажды какой-нибудь гвинейский прохожий нацелит на меня дуло пистолета, и я упаду замертво, не заметив убийцу и не услышав выстрела. И это в том случае, если со мной не захотят возиться. — Погоди-погоди, сначала кое-что важное. Я не предлагаю это кому попало, так что хорошенько подумай, прежде, чем ответишь. Мне не нравились сексуальные фетиши в любых проявлениях. Как только начала работать ночной бабочкой, так и разонравились. Но от нас требовалось угождать любым просьбам, даже самым странным. Дополнительные услуги включались в стоимость, даже если ими не пользовались. Я оторвала глаза от расстёгнутой рубашки и пожалела, что за болтовню не доплачивают. Предыдущие клиенты не тратили время зря. — Как насчёт встретить наш первый рассвет на смотровой вышке и романтично спрыгнуть с неё в объятия асфальта? Снизу вверх я принялась застёгивать его рубашку. — Что? Почему? — Передумала, — буркнула я. Наплету, что попался психопат, и я еле унесла ноги. Обычно от меня не было проблем, мне должны поверить. — Но я оплатил два часа! — Ты явно себя переоцениваешь. — Но разве ты не хотела, чтобы наше детективное агенство взялось за работу? Я подумал, двух часов достаточно, чтобы обговорить детали. — Что за ролевые игры? Мне разыграть жертву или преступницу? Вместо ответа он сунул знакомый клочок бумаги. Я поднесла его к лампе, чтобы прочесть иероглифы. Первое, что бросалось в глаза, — вместо чернил или хотя бы карандаша воспользовались кровью. Текст гласил: "Нас удерживают силой. Помогите." Послание занимало всё место, больше не поместилось бы. Но эти четыре слова передавали всё то отчаяние, переживаемое нами изо дня в день. Никто не пытался сопротивляться, все смирились. И эта записка была настоящим чудом. Поступок Риты вышел за грань понимания. Она дольше работала в кафе, её воля давно сломлена, но это послание, крик в никуда, вывернуло меня наизнанку. — Это не моя записка, — я оставила её на столике. — Так вы занимаетесь этим добровольно? Фух, какое облегчение. Тогда почему бы нам не продолжить? На чём мы там остановились... — На двойном суициде, — напомнила я без особого энтузиазма. — Отлично! С него и начнём... — ДАЗАЙ! Ты сказал пропала рыжая девочка с зелёными глазами. Но какого чёрта ты не сказал, что мы ищем кошку?! И почему тут так темно?! Экономишь электричество? Молодой мужчина медленно опустил книгу. Я бы описала его как писателя-романиста, любящего собак и дважды в день пьющего крепкий зерновой кофе. Я поправила задравшееся до ягодиц платье, и мне впервые захотелось представиться фальшивым именем. — Привет, я Джейси, портовая шлюха.