Чёртов Тони Старк

✾✾✾

Я мало чего помню о своём детстве и тем более о друзьях или старых школах: моя семья часто переезжала с места на место, в основном из-за отца и его работы. Мы были вынуждены переезжать. Это совсем не нравилось моей маме — мы только обживались на одном месте, как отца тут же посылали в другую клинику, и нам приходилось экстренно искать новое жильё. «Ричард, мы устали, — говорила она, — Питер устал». Тогда я не придавал этому значения, но теперь понимаю, что это разрушало нашу семью. Это разрушало нас. Тем не менее меня в детстве всё это не заботило. Для меня очередной переезд был поводом для радости — ещё больше друзей, ещё больше новых мест. Мама, конечно, была рада, что на мне переезды никак не сказывались, но теперь-то я знаю, что они были мучением для неё. Помню, как однажды я встрял в один из таких разговоров между моим отцом и матерью и сказал что-то вроде: «Мам, заводить друзей так просто, не переживай!» Так вот. Всё это — чушь собачья. Заводить друзей — это ужасно тяжело. Заводить друзей в старшей школе — ещё тяжелее. Коридор моей новой школы, по которой я иду прямо сейчас, ощущается настоящей камерой пыток. Я здесь уже неделю, но узнал только две вещи: кормят тут отстойно, что, вообще-то, понятно, ведь за питание плату с нас не снимают, а ещё Флэш Томпсон, капитан футбольной команды, очень ненавидит новеньких. Классика любых фильмов для подростков. В маленьком городке вроде Маунт-Сити* новый ученик в школе — что-то из ряда вон выходящее, видимо. Я не знаю, как иначе объяснить тот факт, что, даже несмотря на то, что я учусь среди этих ребят уже целую неделю, они всё ещё глазеют на меня так, словно у меня выросли рога. Нет, ну правда, сколько можно? Пока я шагаю по коридору и сосредотачиваю все извилины на том, чтобы не споткнуться — не хватало мне ещё стать темой для обсуждения на весь год — ни один из стоящих в коридоре не сводит с меня глаз. Это, мягко говоря, напрягает. Старшая школа — это особый тип иерархии. Все об этом знают. И, когда я говорю «все», я имею в виду «абсолютно все». Учителя также, как и ученики, знают о происходящем, но никто ничего не делает. Наверное, именно поэтому здесь так легко заметить весь беспредел. «Выживают сильнейшие», — гласит постер о наборе учеников в футбольную команду. Нужно быть абсолютным придурком, чтобы не понять, что эта фраза — девиз каждого присутствующего. Девиз этой чёртовой школы. Каждый здесь приспосабливается. Вопрос лишь в том, как именно. Кто-то присоединяется к сильным. Унижает слабых. Кто-то становится на сторону слабых. Последним приходится тяжелее всего, особенно если ты вступил в группу слабаков не по своей воле. А есть такие, как я. Одиночки. Резкая волна шёпота, прошедшего по коридору, заставила меня застыть. Каждый день одно и то же. Я отхожу в сторону за пару секунд до того, как двери школьного коридора с грохотом распахиваются. Никто не произносит ни слова, пока по коридору быстро шагает Тони Старк. Я не успел окончательно разобраться в личности этого типа, чёрт, я даже не уверен, что хоть раз видел его лицо не в профиль, но наверняка я знаю одно — его тут боятся. Это странно, ведь в школе огромное количество задир, которых стоило бы сторониться, но этот парень не один из них. Я ни разу не видел, чтобы он трогал кого-то или хотя бы разговаривал с кем-то. Каждый из местных уже успел сказать что-то колкое мне вслед, но не он. Но все эти крутые ребята боятся его. Все они молчат, пока он движется к своему шкафчику, и недели тут мне достаточно, чтобы знать, что молчание будет длиться до тех пор, пока Тони не зайдёт в класс. Слышится лишь тихий вздох какой-то девчонки рядом. Что-то наподобие: «Боже, как он красив». Я фыркаю и закатываю глаза. Он интересен. Может быть, природная любознательность, может быть, два месяца проживания с тётей, фанатеющей от дешёвых детективов, может, даже глупость, заставляет меня подпитывать интерес к нему. Я не понимаю, почему все так сторонятся его, но мне невероятно хочется узнать.

✾✾✾

— Проект будет парным. — Эти слова заставляют меня вынырнуть из мыслей и переключиться на учителя. — Поэтому я хочу, чтобы сейчас вы определились с тем, как вы будете сидеть, ведь именно так, вероятнее всего, вы будете сидеть до конца года. Прежде чем я успеваю хотя бы запаниковать, а это я всегда делаю в первую очередь, ко мне подсаживается девчонка с кудрявыми волосами. Мне становится неуютно, но она, судя по всему, не из робкого десятка. — Мишель, — резко проговаривает она, — Питер. Я знаю. — Да я даже рта раскрыть не успел. — Не сочти за грубость, но тут все о тебе всё знают. Информационные каналы, — пожимает плечами она, — ну, дочка директора, если быть точнее. Кстати, соболезную насчёт родителей. Паршиво. О боже, супер. Она высосала из меня все эмоции одним простым монологом. — Эм, спасибо, ага, — как-то неуклюже отзываюсь я и тут же тороплюсь поменять тему: — Так мы с тобой теперь партнёры по всем работам, верно? — Да, — она достаёт из рюкзака бутылку воды и делает пару глотков, — верно. Ты показался мне самым нормальным. Говоря это, она кивнула на группу парней позади. Ну, тех самых парней, которые почему-то обладают особым авторитетом, но думают исключительно пенисами. — А, — Киваю я. — Разумный выбор. Я полагаю, что эти ребята ещё даже не поняли, на каком предмете они сидят. Я не пытаюсь скрыть несколько злобную насмешку в голосе. Эта Мишель не выглядит опасной. Она производит впечатление человека, которого порядком задолбало это место. Мишель смотрит на меня, и улыбка появляется на её лице. Я буквально чувствую, как она посылает мне волны уважения. Видимо, не я один считаю этих придурков придурками. Приятно знать. Возможно, мы даже подружимся. — Ты мне нравишься, Питер. — Она смахивает волосы с плеча. — Так держать. До конца урока мы сидим молча — каждый занят своим делом. Это сложно назвать продуктивностью, ведь Мишель просто листает ленту Тамблера, а я пытаюсь найти этого Старка в Фейсбуке. Я уже искал его там, но делать мне всё равно нечего, а любопытство не даёт мне успокоится. — Ты сейчас, прости, Тони Старка в Фейсбуке забил? — Мишель, кажется, смеётся, когда я киваю. — Ох, боже, не нужно. — Почему? — произношу я в недоумении. — Слушай, — она наклоняется ближе, и атмосфера вокруг неожиданно становится тревожной, — Тони Старк совсем не тот, чьё имя можно гуглить. Он не тот, чьё имя можно произносить. — Почему? — снова глупо переспрашиваю я. — Его вида недостаточно? — я пожимаю плечами. — Он странный. Я хочу сказать, что понятие «странный» сильно размыто. По здешним меркам я тоже странная, но этот парень… Он пугающе-странный. Тон, с которым она произносит эти слова, заставляет меня поёжиться. Кажется, табун мурашек пробегает по моей спине. Я чувствую резкую потребность сбежать от этого разговора, поэтому, даже не думая, я тяну руку вверх и быстро бормочу: — Можно выйти? Не дождавшись ответа, я покидаю класс. Даже не знаю, куда мне идти, но на урок я возвращаться не намерен. Я бреду по тёмному коридору, осматривая всё вокруг. Это место выглядит совсем новым, хотя в брошюре о Маунт-Сити я читал, что эта школа — единственная, кстати, на весь город — построена уже довольно давно. Но всё здесь блестит и переливается, выглядит абсолютно новым. Невольно можно подумать, что это одна из тех частных школ, в которые я ходил, когда мне было лет восемь. Тут же в голове возникает образ Старка. Он же заставляет меня прийти в себя. В частных школах загадочных парней, пугающих всех вокруг не было. Лишь дети, жующие деньги на завтрак, обед и ужин. Этот явно не из таких. Неожиданно откуда-то сбоку раздаётся глухой звук удара чего-то о пол. Я подскакиваю и инстинктивно отхожу в сторону. Звуки повторяются, и мне даже кажется, что я начинаю различать чьи-то голоса и стоны. Что за херня? Я растерянно мотаю головой в поисках источника шума. Туалет. Чёрт, неужели кто-то из учеников решил уединиться прямо здесь? «Просто пройди мимо», — звучит в голове голос отца. Я слегка трясусь в нерешительности, выстукивая непонятный ритм ногой. Если это действительно быстрый секс в туалете, то молва о новеньком парне, врывающимся в самые неподходящие моменты, будет ходить до конца учебного года. А если кому-то плохо? Вздыхаю и тру переносицу. Чёрт, ладно. Я собираюсь с мыслями и толкаю дверь общественного туалета. Сердце тут же падает в пятки. Четверо парней безостановочно бьют пятого, что валяется на земле и тихо хнычет. От вида крови на белом заплесневелом кафеле меня начинает мутить, а от ботинок, которые то и дело попадают в голову-живот-голову бедному пареньку, я и вовсе готов потерять сознание. Я цепенею и не произношу ни звука, так и оставшись стоять в проходе, придерживая дверь одной рукой. С трудом отрываю глаза от жертвы избиения и оглядываю тех, кто наносит удары. Ни один из них мне не знаком. Ни один, кроме проклятого Тони Старка. Он возвышается над всеми и без промедления наносит удары. Боже правый. Я не вижу на его лице ни одной отрицательной эмоции: злости, гнева, ненависти. Его лицо спокойно, он словно совсем ничего не ощущает, пока заставляет парня на земле выплёвывать все органы одним лишь ударом ноги. Совсем ничего. Остальные явно слегка обеспокоены, но этого беспокойства хватает только на тревожные перешёптывания. Никто из них не останавливается ни на секунду, они все действуют как слаженный механизм, нанося удары по очереди. Словно они уже проворачивали это несколько раз. Я не успеваю среагировать, когда моя вспотевшая ладонь соскальзывает с ручки двери, и та с грохотом ударяется о стену. Меня моментально бросает в жар. Все четверо парней словно по команде поворачиваются ко мне. Я скольжу взглядом по их лицам, думая, стану ли я следующей жертвой. Но тут мой взгляд натыкается на лицо Старка. Я всего на секунду улавливаю растерянность в его глазах, а затем его лицо приобретает спокойное выражение, и я не могу прочитать ни одной эмоции по его глазам. Я улавливаю кивок одного из парней, стоящих позади Старка. Они всё ещё напуганы, что заставляет меня вспомнить о том, что я, вообще-то, всё ещё могу стать их целью номер два. Цель номер один, кажется, лежит в отключке. Один из них начинает двигаться ко мне, но Старк останавливает его движением руки. Тот послушно делает шаг назад. — Я сам им займусь, — эти слова заставляют меня похолодеть. «Уноси ноги, чёртов придурок», — бьётся в моей голове, пока Старк подходит ко мне. Тело отказывается слушаться, но, когда я ловлю взглядом сбитые костяшки руки Старка, всё в мире, кроме мысли о побеге отсюда, теряет значение. Я стартую так быстро, что сам поначалу не замечаю, что я бегу. Но я бегу. Пробегаю по этажу со скоростью света, не оборачиваясь. Моя голова пульсирует, словно готовясь взорваться, а лёгкие пылают. Я осознаю, что за мной никто и не гонится, только когда добегаю до противоположного крыла. Приваливаюсь к стене, но не выдерживаю — оседаю на пол. Всё тело после неожиданной пробежки ноет нещадно, но волнение и паника, не утихающие во мне с того самого момента, как я зашёл в этот туалет, не дают расслабиться. Что за чёрт? Что эти парни вытворяли? Драки в школах — тоже мне, новость. Но это не просто стычка за девчонку или место капитана долбанной футбольной команды. Это был настоящий акт избиения. С кровью, сломанными рёбрами и возможными последствиями на всю жизнь. Дрались за то, чтобы повести какую-нибудь одноклассницу на бал? Вряд ли. Что тогда это была за чертовщина? Так местные крутыши устанавливают правила? Но я не видел среди них ни одного парня, которого причисляли бы к числу элиты школы Маунт-Сити. Но там был Старк. Мысль пролетает в моей голове невероятно быстро, но я уже не могу не думать о нём. Значит, они все были правы. Он опасен, и я думаю, гораздо более опасен любого в этой школе. Отсюда следует, что он именно тот, кого мне следует избегать до конца года, а затем вычеркнуть из альбома выпускников. — Боже, — вслух произношу я и запускаю пятерню в волосы, — надо было сидеть в классе.