Чёртов Тони Старк

✾✾✾

Весь адреналин и страх, что я испытал ранее, постепенно улетучиваются в машине Тони, поэтому уже через пятнадцать минут я чувствую, как усталость накрывает меня с головой. Веки тяжелеют, голова словно становится свинцовой. Я всеми силами пытаюсь держаться, не закрывать глаза, но всё тщетно — через пару минут я, сам того не замечая, засыпаю. Тут телефон, который я уже готов выкинуть к чёртовой матери, снова начинает трезвонить. Я со стоном распахиваю глаза, мельком оглядывая Тони, который выглядит вполне бодрым и полным сил, и смотрю на имя, которое высветилось на экране.

Мэй.

Вот блин, Мэй! Я совершенно забыл о её звонке и о том, что она, не найдя меня в кровати, скорее всего, дико волнуется. Даже столкновение с этими ребятами не сравнится с гневом моей тёти. Я отклоняю вызов, ведь разговаривать с ней, а особенно выслушивать тирады и нравоучения, я сейчас не готов. Вместо этого я лишь пишу ей краткое смс:

Моя подруга сильно перепила на вечеринке, мне нужно её забрать. Прости мне очень жаль. скоро буду.

Затем я ставлю телефон на беззвучный режим — ага, я люблю рисковать — и закидываю его в карман. Я прикладываюсь головой к окну, надеясь поспать хотя бы двадцать минут до того, как мне придётся вытаскивать пьяную Мишель из дома, кишащего такими же пьяными и обкуренными подростками, но тут голос Тони заставляет меня вынырнуть из полудрёмы: — Не думал, что Мишель из тех, кто напивается на вечеринках в хлам, — я поднимаю брови в немом вопросе, — ну, я наблюдал за ней, когда наблюдал за тобой, — он фыркнул, видимо, осознав, как глупо всё это звучало, — она, наверное, самый взрослый подросток, которого я знаю. Я заламываю пальцы, думая, стоит ли мне отвечать. — Каждый из нас похож на нормального человека, — Тони заинтересованно поглядывает на меня, — но каждый из нас легко забывается, когда пьёт что-либо алкогольное. — Расскажешь? — без нажима произносит он, постукивая по рулю. — Моя мать… — я сглатываю комок в горле, не зная, как лучше начать этот рассказ. Я не говорил про это никому. Никогда. Даже Мэй, спрашивая про моё состояние или про то, что происходило в нашей семье, получала неизменное «Мне трудно об этом говорить». Я чувствую, как паника подбирается к горлу, но я также ощущаю, что могу довериться Тони. Он же практически спас мне жизнь, словно он какой-то супергерой. — Мы очень часто переезжали, и ей было тяжело. Я до сих пор не понимаю почему, но она правда ослабевала у меня на глазах, а я был слишком мал, чтобы предпринять что-то серьёзное, — я увидел, как Тони поёрзал на сиденье, словно готовясь внимательно слушать, — в общем, она начала пить. Сначала всё было безобидно — она выпивала по коктейлю каждый вечер, но всегда была в более или менее трезвом виде, — я замолчал на пару минут, — а затем я заметил, как пустые бутылки стали выкатываться из-под кровати или вываливаться из её сумки. Иногда я брал её воду, а когда отпивал из бутылки, понимал, что это была водка, — Тони посмотрел на меня, в его взгляде сквозило что-то, похожее на понимание. Я слабо улыбнулся ему, давая понять, что всё в порядке. — Она перестала быть моей матерью. Я чаще видел её пьяной, чем трезвой, а запах перегара, который она оставляла за собой, вообще забыть невозможно. Время от времени приходилось тащить её на себе, словно мешок, потому что она набиралась так, что не могла добраться до спальни. Это было отвратительно, если тебе интересно. Я не понимаю, зачем вообще рассказываю так много, но мне приятно видеть, что он заинтересован в этом. Тони слушает меня внимательно, не перебивая, а это именно то, что мне сейчас нужно. — Однажды она решила, что сочетание снотворного и виски — лучше сочетание, которое вообще могли придумать живущие на земле люди, — продолжаю я. Глаза Тони округляются: он, наверное, наконец-то понял, что у этой истории не будет хэппи-энда. — Нашёл её я, и тогда было уже слишком поздно, чтобы что-то делать. — А твой отец? — спрашивает он. — Я прожил с ним всего год, до шестнадцати лет. Этим летом он попал в аварию, погиб на месте, — «Чёрт, хреново», — шепчет Тони. — затем тётя Мэй оформила опекунство, кроме неё у меня никого и нет, и я переехал сюда. Вот и вся история. Тони кивает. Мне нравится, что он не добавляет никаких «Мне жаль» или «Соболезную», потому что всем этим я сыт по горло. Меня достала эта жалость, и я не хочу принимать соболезнования. Худшим всегда было понимание того, что я по ним не тоскую. Они были и остаются моими родителями, но, чёрт, как только моя мать приобрела значок «алкоголичка», я видел в них только посторонних людей. Она перестала быть похожей на себя. Тогда я ещё помнил её женщиной, полной сил и вдохновения, женщиной, что пекла мне оладьи каждую субботу и обещала, что, как только мне исполнится пятнадцать, мы заведём собаку. Но видел лишь растрёпанную и грязную старушенцию с тусклыми глазами. От неё вечно пахло перегаром — я терпеть не мог этот запах — и потом. Я не могу скучать по ней, ведь этот образ — единственное, что закрепилось в моей голове. Моего отца всё это вообще мало интересовало. Он очень умело делал вид, что ничего не происходит, а когда всё это — внезапно — привело к летальному исходу, он похоронил её так быстро, что я и моргнуть не успел, а затем снова принялся переезжать, таская меня за собой повсюду. Но ему было плевать на меня, потому что я был лишь тем, что осталось от его прошлой жизни. Небольшой довесок, приносящий не самые приятные воспоминания. Всего лишь его сын, резко ставший ненужным. — Мои родители тоже погибли, — я удивлённо поднимаю голову, пытаясь понять, серьёзно ли Тони сказал это, — автокатастрофа. До этого они управляли довольно крупным семейным делом, но после их смерти всё отошло одной из их близких знакомых, Пеппер Поттс. Впрочем, мы с ними всегда были не в ладах, так что я не был удивлён. Неприязнь, с которой он произнёс это имя, не осталась незамеченной. Я не знаю, кто эта Пеппер Поттс такая, но врага в лице Тони Старка она явно нажила. — Мы с ней тоже не особо ладили, уж слишком она походила на моих родителей, но она исправно выделяла мне нужные суммы, ну, знаешь, на жильё, учёбу и прочее, параллельно управляя тем, что ей досталось от моих заботливых родителей, — я повернулся к нему. — Несколько неудачных стратегических решений — и она потеряла все деньги и акции компании, свалила куда-то, оставив меня тут помирать. Осознание того, что он поделился чем-то столь важным в ответ, было крайне приятным, ведь это было прямым доказательством того, что он доверяет мне, как и я ему, но в моей голове крутился только один вопрос: — Ты поэтому начал заниматься этим? — он посмотрел куда-то в сторону, резко выдыхая. — Избиением людей за деньги? Я буквально видел, как крутятся шестерёнки в его голове, но терпеливо ждал ответа. — Да, — произносит он, — у меня буквально не было денег. Ни на что, даже на еду. А потом первое дело подвернулось как-то само собой, и всё завертелось. Я выдыхаю, пытаясь скрыть улыбку, которая возникла, когда я осознал, что он верит мне. Я не хочу быть излишне уверенным в себе, но что-то мне подсказывает, что он ни с кем не делился печальной историей своей жизни и уж точно никому не говорил, что она привела его к избиению людей за деньги. Это моя маленькая победа. — Но что происходит сейчас? — он напрягается всем телом. — Я имею в виду, что я, конечно, не знаток бизнеса и прочих подобных штук, но уверен, что вся эта система должна работать не так. — Питер… — грозно начинает он. Ну уж нет, я собираюсь узнать всё. — Пожалуйста, — я, не думая о возможных последствиях, хватаю его за руку, отрывая её от руля. Тони слегка снижает скорость, старательнее вглядываясь в дорогу, но руку не убирает. — Расскажи мне. Я вижу по его лицу, по сведённым к переносице бровям, по поджатым губам, что он не хочет ничего говорить, но стоит мне сжать его руку ещё чуть сильнее, и он заметно расслабляется. — Один из последних, кого мои ребята избили, — фраза «мои ребята» наводит меня на мысль о том, что сам Тони в этом не участвовал, — оказался сыном кого-то влиятельного, — я даже приоткрываю рот, — адвокат или что-то вроде того. В общем, большая шишка. Он очень быстро активизировался и ещё быстрее вышел на нас. Теперь его банда шастает за нами, а они, поверь мне, ещё хуже нас. Я собираюсь задать вопрос, но Тони опережает меня: — Знают куда и когда бить, — подытоживает он, — Кевин, один из наших, в этом убедился. Я молчу, не зная, что вообще могу сказать. — Они явно не собираются отпускать нас с миром, — «Ну, их тоже нельзя винить, вы же избили чьего-то сына, и что-то подсказывает мне, что его вы жалели не особо», — хочется сказать мне, но я благоразумно молчу, — а быть избитым или убитым никому из нас не хочется. Можно заплатить, но денег, что они требуют, у нас нет, да и вряд ли появятся. Тони подкинул мне пищи для размышлений. Значит, тому адвокату, как сказал Тони, нужны деньги или головы тех, кто избил его сына. Последнее, очевидно, слишком радикально. Но и откупиться они не смогут, ведь, даже несмотря на то, что Тони не назвал точной суммы, я думаю, что требуют от них много, во всяком случае больше, чем старшеклассники могут собрать без ведома родителей или продаж собственных органов. К тому же в голове снова и снова прокручивается история Тони. Выходит, у него была причина так поступать? Все эти тёмные дела — лишь средство выжить для него и таких ребят. Он не виноват в том, что вся его жизнь сложилась подобным образом. «Я что, защищаю его?» — неожиданно пронеслось в моей голове. Чёрт возьми. Я защищаю его, несмотря на все ужасы, что он творит. Вот же блять.

✾✾✾

Машина тормозит возле дома, сотрясающегося из-за басов, и кучки шатающихся из стороны в сторону подростков. Тони смотрит куда-то вниз, и, следя за его взглядом, я понимаю, что он смотрит на наши всё ещё переплетённые пальцы. О боже мой. Я быстро разжимаю руку и выскальзываю из машины, чтобы он не заметил, как сильно я покраснел. Дом внушительных размеров просто окружён орущими и пьяными до чёртиков и потемнения в глазах подростками. Мне даже становится жаль хозяина дома. Тут и там раздаются непонятные выкрики, которые порой даже пугают меня, а голова начинает болеть с новой силой из-за огромного количества шума на этой вечеринке. Я вспоминаю о цели нашего приезда и начинаю махать головой, пытаясь разыскать подругу. Кудрявой макушки Мишель среди пьющей толпы не видно, так что я стараюсь разглядеть её среди тех, кто плавает в бассейне. — Питер! — зовёт Тони. Я поворачиваюсь на звук и вылавливаю Тони на противоположной стороне улицы. Он сидит на корточках возле девушки, удобно расположившейся прямо на тротуаре. «Она подозрительно напоминает Мишель», — думаю я, двигаясь к ним. Ну разумеется, ведь это и есть Мишель. Она тихо посапывает, постоянно бормоча что-то во сне, и я готов поспорить, что на ней даже не её футболка. Поразительно. Пару раз я толкаю её рукой, затем, не выдерживая, ногой, но она совершенно не реагирует. Сколько же она выпила? — Надо закинуть её в машину, — Тони на это лишь тяжело вздыхает, — я же её просто не подниму! — оправдываюсь я. Тони ворчит что-то для вида, а потом поднимает Мишель — та безвольно обмякает в его руках — и тащит в машину. Она на пару секунд приходит в себя, говоря что-то нечленораздельное, но, как только её голова касается мягкой обивки сиденья, тут же вырубается снова. — Вот блин, — внезапно озаряет меня, — я не знаю её адреса. Тони фыркает, заводя машину. — Я знаю её адрес, — я прищурился, повернувшись к нему, — я же сказал, я следил за ней, когда следил за тобой. — Ах, ну да, — я недовольно хмыкаю, — как я мог забыть. — Не дуйся, — я хочу вставить ещё что-нибудь злобное в ответ на это, но неожиданно зеваю, — а ещё лучше — поспи. Он отводит руку куда-то в район задних сидений, на которых сейчас вполне удобно расположилась Мишель, и через пару минут швыряет мне в руки что-то мягкое. Я поднимаю вещь, чтобы осмотреть её, и понимаю, что это толстовка, подозреваю, самого Тони. Думаю, он хотел бы, чтобы я положил её под голову, но я натягиваю её на себя, ведь мне всё ещё до безумия холодно, даже в салоне автомобиля. Тони растерян, но всего на долю секунды, ведь на его лице тут же появляется улыбка, которую он пытается скрыть, опустив голову. Я тоже глупо улыбаюсь, сильнее укутываясь в предоставленную мне вещь. Машина трогается, и я засыпаю за пару минут, убаюканный раскачиванием автомобиля.

✾✾✾

— Питер, — я чувствую лёгкий толчок в плечо, — Паркер, давай, проснись уже. Я с трудом разлепляю глаза и бью Тони по руке, которой он трясёт меня. Тот расслабленно откидывается назад на сиденье. Какое-то время я дезориентирован, не понимаю, что происходит и где я. Затем я вспоминаю о Мишель и о той вечеринке и подскакиваю на месте, оглядываясь на задние сиденья. Мишель там уже нет, поэтому я поворачиваюсь к Тони, ожидая объяснения. — Я уже отвёз её, — говорит он, устало вздыхая и потирая глаза. — Дотащить её до дома было тяжело, а уж помочь ей залезть в окно в её-то состоянии — просто титанический труд. Я тихо смеюсь, представляя Тони, который помогает пьяной Мишель перекидывать ноги через окно. Тут же я подрываюсь, вспоминая о том, что мне тоже надо домой, а ещё о том, что там меня ожидает наверняка разъярённая Мэй, готовая убивать. Я понятия не имею, где мой телефон, скорее всего, где-то глубоко в кармане кофты, куда, из-за чужой толстовки на мне, добраться будет тяжело, но вижу телефон Тони, лежащий у него на коленях, и хватаю его. Я внимательно слежу за реакцией Тони, но тот не пытается забрать его, просто следит за моими действиями. Это поднимает мне настроение, ведь это ещё одно доказательство того, что он не видит во мне угрозы. Я нажимаю на исцарапанный экран, дисплей загорается тусклым светом, и я смотрю на время. Пошёл уже четвёртый час, Мэй точно убьёт меня. — Мне нужно домой, — тихо говорю я. Тони смотрит на меня пару минут, будто не понимая, что я сказал, а затем ухмыляется. — Питер, мы уже у твоего дома, — с усмешкой протягивает он. Я рассеянно прилипаю к окну, разглядывая дома, возле которых мы остановились, и действительно узнаю в самом ближнем свой дом. — Ох, — неловко шепчу я, потирая шею, — ладно. Я открываю дверь, выходя из машины, холодный ветер тут же бьёт в лицо. Я разворачиваюсь и стучу по окну, как бы прося Тони открыть его. Оно опускается, и я опираюсь на него рукой. Тони ждёт моих действий, но мне снова слишком стыдно произносить то, что вертится у меня в голове. — Спасибо, — говорю я, а затем неловко добавляю: — И, пожалуйста, когда будешь дома, можешь… ну, знаешь… — Я напишу тебе, — он довольно улыбается, — чтобы ты не переживал. Только дай мне свой номер. — Спасибо, — говорю я, протягивая ему мобильник, чтобы он мог перенести мой номер к себе. Я думаю, что ещё я могу сказать, и ощущаю резкое желание сказать хоть что-нибудь, чтобы продолжить разговор. Да я ещё хуже влюблённой девчонки. Кошмар. — Пока. — До встречи, Пит, — он отдаёт мне телефон, заводит машину и отъезжает сразу же после этих слов. Я направляюсь к дому, мысленно готовясь к взбучке. Мэй встречает меня, сидя за кухонным столом. Рядом с ней стоит четыре чашки кофе, и я судорожно сглатываю, когда вижу их. Она же ненавидит кофе. Мне определённо стоит подыскивать удобное место на кладбище. Мэй не кричит, но тон, с которым она отчитывает меня за «внеплановый», как она выразилась, побег, заставляет всё внутри меня похолодеть. Мэй в гневе — худшее из возможных зол. Я успел извиниться раз шесть, когда она закончила свою речь и отпустила меня. Я практически дошёл до своей комнаты, когда она спросила: — Чья это кофта? — я не понял, к чему она сказала это, и опустил голову вниз, замирая. Я не вернул Старку его толстовку, тот факт, что я вообще в ней, совершенно вылетел из моей головы к тому времени, когда я покидал его машину. Я чувствую, как мои щёки начали заливаться краской, и это точно не ушло от внимания Мэй. — Хотя знаешь, милый, — тут же понимающе протягивает она, — не думаю, что я вообще хочу это знать. Я неловко желаю ей спокойной ночи, а затем поспешно скрываюсь за дверью своей комнаты. Скидывая кроссовки, которые, кстати говоря, давно пора поменять на что-нибудь более целое, я ничком падаю на кровать, ощущая приятный запах чистого постельного белья. Всё тело ноет и даже переодеваться мне лень. Я уже мысленно клянусь себе, что никогда не встану с этой кровати, когда телефон в моём кармане вибрирует, заставляя меня подскакивать за секунду, игнорируя любые боли в теле. Наверное, это Тони.

я в порядке спокойной ночи, Питер.

Я снова расслабленно падаю на кровать, упираясь взглядом в белый потолок. Странное облегчение разливается по моему телу, и я даже не пытаюсь доказать себе, что это не связано с тем, что Тони цел.

✾✾✾

Первым делом, заходя в школу, я пытаюсь разыскать Мишель. Я верю Тони, и если он сказал, что довёз её домой в целости и сохранности, то он довёз её домой в целости и сохранности. Мне просто нужно убедиться, что она чувствует себя нормально, насколько это вообще возможно. Тут же мой взгляд упирается в Нэда, за которым я нахожу и Мишель. — Ты как? — обеспокоенно, даже не здороваясь, спрашиваю я, подходя к ним. — Меня тошнит с самого утра, — недовольно протягивает она, — голова просто взрывается, но я хотя бы жива. Я улыбаюсь в ответ. — Хотела поблагодарить тебя, — она прикладывает руку ко лбу. — Последним, что я запомнила, был звонок тебе. Мне жаль, видимо, я вытащила тебя из кровати посреди ночи. — О, нет, — особо не думая, говорю я, — всё в норме. Я всё равно был не дома. Мишель тут же отрывается от копания в шкафчике и с прищуром смотрит на меня. — Правда? — они с Нэдом переглядываются, а до меня наконец доходит, как же глупо было говорить это. — А где ты был? Сердце застучало где-то в горле. Блестяще сработано, Паркер. Не зря Тони и его ребята так опасались, что я кому-нибудь расскажу, я же, блин, болтаю, не думая. — Эм, — мычу я, пытаясь придумать что-то, во что хотя бы Нэд поверит, — катался, — лицо Мишель принимает самое скептичное выражение из всех возможных. — С другом. — Тусуешься со Старком? — особо не заботясь о том, что кто-то может услышать, произносит она, но я замечаю, как группа девушек, стоящая рядом, озабоченно поднимает головы, прислушиваясь к нашему разговору. — Боже, прошу тебя, тише! — шепчу я. — Значит, всё-таки со Старком, — Мишель победно ухмыляется. — Какая разница? — я вижу, что Мишель уже открывает рот, готовясь к длинной речи, поэтому тут же прерываю её: — Технически, это он забрал тебя, а не я, — на её лице расцветает удивление, — он знал все адреса, он тащил тебя до машины, и он перекидывал тебя через окно твоей спальни. Ты, знаешь ли, была немного не в себе, — недовольно добавляю я. — Стоит сказать ему спасибо, — неуверенно вставляет Нэд, но Мишель обрубает всё на корню: — Ни за что, — она захлопывает шкафчик, — думаю, Питер и так поблагодарил его от меня. Я не знаю, был ли в этой фразе какой-то скрытый подтекст, да и переспросить не успеваю — раздаётся звонок на урок, поэтому мы разбредаемся по классам. Заходя в кабинет, я вижу Тони за последней партой и быстро подсаживаюсь к нему. Все снова устремляют на нас свои взгляды, но меня это мало заботит. — Привет, — неуверенно протягиваю я. Мне неловко разговаривать с ним. Сегодня, перед тем, как заснуть на пару часов до школы, я прокручивал в голове наш разговор в машине снова и снова, понимая, что отныне Тони знает обо мне больше, чем кто-либо ещё. Более того, я знаю о нём вещи, которые, скорее всего, не знает никто. Это было чем-то одновременно странным и особенным для меня, но я не был уверен, что для него это имеет такое же огромное значение. Тони смеряет меня взглядом, а затем кивает головой. — Я забыл вернуть тебе толстовку, — он замирает, а я кивком указываю на свой рюкзак с его толстовкой внутри, лежащий на парте, — ту, что ты дал мне вчера. — Оставь себе, — мои брови подлетают вверх, — она всё равно мне уже мала. Я ненадолго теряюсь. — Л-ладно, — с удивлением протягиваю я. — Как скажешь. Видимо, Тони не настроен на разговор или просто не хочет разговаривать в стенах школы, но я хотел поговорить с ним всё утро, так останавливаться не собираюсь. — Я тут думал на досуге, — издалека начинаю разговор я, надеясь не разозлить его, — Почему ты не можешь просто бросить всё это? — Что именно? — с нотками недовольства в голосе спрашивает Тони. — Ну, — я приближаюсь к нему, и он заинтересованно склоняет голову, — всё это. Ты ведь не принимал участия в избиении конкретного того парня, сына адвоката, да? — Тони отводит взгляд в сторону. — Это сделали остальные. Зачем ты рискуешь собой, если даже не виноват? Пускай они разбираются с этим. Я поверить не могу, что произношу это, прекрасно осознавая, как эгоистично это звучит. Но если всё действительно так, и Тони ничего не делал, я не могу просто сидеть сложа руки, и ждать, пока его убьют в какой-нибудь подворотне за то, к чему он никак не причастен. — Господи, Паркер, — Тони смеётся, отодвигаясь, — это не так работает. Им всё равно, кто именно это был, они ведь знают о существовании целой группировки. Меня найдут, даже если я попытаюсь отойти от всего этого. — Но это всё-таки был не ты, да? — Тони нервно стучит пальцами по парте. — Не я, — произносит он, — но просто бросить это всё я не смогу, Питер. Ты должен понять. Я ничего не отвечаю, но оставлять всё это просто так не собираюсь.

✾✾✾

— Паркер, отвяжись! — злобно кидает Тони, садясь в машину. — Ты не слушаешь меня! — я так занят нашим спором, что даже не замечаю, как сажусь к нему в машину. Он тоже ничего не говорит, шарясь по карманам в поисках ключей. Вся школа, наблюдая за тем, как я пристёгиваюсь, сидя в автомобиле Старка, замолкает, и до меня наконец-то доходит, что я совершенно непроизвольно, будто по инерции сел к нему в машину, к которой уже успел привыкнуть. Я ходил за ним целый день, пытаясь уговорить бросить всё это. Ему, судя по всему, не очень понравился наш обмен местами, ведь теперь я ходил за ним по всей школе, а он чувствовал жгучее желание отвязаться от меня. Он, конечно, вполне доходчиво объяснил, что эти ребята всё равно могут прийти за ним, но когда я узнал, что он даже не пробовал объяснить им, что он не при чём, мне словно сорвало крышу. — Ты предлагаешь мне поговорить с ними, серьёзно, Питер? — восклицает он, выезжая с парковки. — Ты просто не знаешь, насколько всё серьёзно! Они не отпустят меня просто потому, что я решил поведать им душещипательную историю о моей невиновности! — Ты не пробовал! — восклицаю я. — И не буду, — я задыхаюсь от возмущения. — Ты просто хренов придурок, — бурчу я, замолкая. Мы оба тяжело дышим после двадцати минут бесцельных криков друг на друга. Только сейчас я понимаю, что, собственно, не знаю, куда мы едем. — Куда мы? — стараясь звучать как можно обиженней, спрашиваю я. — Едем ко мне, — отвечает Тони. — Чего? — с удивлением спрашиваю я. — Зачем? — Ну, я не знаю, зачем ты сел в мою машину, — он ухмыляется, — лично я еду к себе домой. — Отлично, — я всеми силами пытаюсь сделать вид, что происходящее меня не заботит, однако от мысли о том, что я направляюсь домой к Тони, меня начинает мутить. Я даже не знаю, чего во мне больше — страха или предвкушения, — поехали. Тони довольно улыбается. Через десять минут по-настоящему напрягающей поездки Тони тормозит возле огромного многоквартирного дома, который всем своим видом говорит: «Я разваливаюсь на части». Я знаю, что Тони не из тех, кто обладает большим запасом денежных средств, но то, что я вижу, ещё хуже того, что я себе представлял. Здание слегка покосилось в одну сторону, что уже вызывает дрожь в коленях, а его фасад почернел от времени. — Хватит так таращиться, — раздражённо бросает Тони. — Ты ожидал замок увидеть? — видимо, все мои эмоции отразились у меня на лице. — Это самое дешёвое, что я смог снять. — Ага, — протягиваю я, всё ещё осматриваясь вокруг, — я вижу. — Заткнись, — бурчит Старк, открывая передо мной дверь. Заходя в квартиру Старка, я ожидал увидеть что-нибудь, что будет намекать на то, что здесь живёт парень, любящий колотить других ребят на досуге, но квартира казалась словно нежилой. Моё внимание привлекла рамка с фотографией, стоящая на столике посреди одной из комнат. Я взял её в руки и, лишь приглядевшись поближе, понял, что на меня с фотографии смотрит сам Тони, только в более юном возрасте. Позади него расположились, наверное, его родители. Тони, наблюдая за мной, скрестил руки на груди. — Скучаешь по ним? — он неопределённо пожал плечами, смотря на фотографию. — Сложно сказать, — Тони подошёл ближе и забрал её из моих рук, а затем положил рамку на столик фотографией вниз. — Мы не были крепкой и дружной семьёй. Я понимающе кивнул. — Ну, а ты, — он с прищуром посмотрел на меня, — скучаешь по своей семье? — Нет, — легко отвечаю я, — они оставили за собой не самые приятные воспоминания. Пара минут проходит в молчании, но тут телефон Тони начинает вибрировать. Тот тычет на экран и подносит его к уху, не отрывая от меня взгляда. — Да? — мне становится любопытно. Я не слышу, что говорит человек на том конце провода, но это что-то важное, я вижу это по тому, как сильно напрягается Тони. — Буду через минут двадцать. Он отключается и засовывает телефон в задний карман. — У меня есть дело, — он смотрит на меня исподлобья, пытаясь убедиться, что я понял о каком именно деле идёт речь, — если всё пойдёт хорошо, то это ненадолго. Я окидываю его недовольным взглядом. Непрошеное волнение за сохранность Тони снова начинает сдавливать горло. Тот тем временем суетится, сменяя свою кофту на другую, более нейтральную. — Не уходи, — произношу я тихо, но Тони молниеносно останавливает все свои действия, замирая спиной ко мне, — просто останься здесь, наплюй на них. Эта мольба звучит жалко, но мне нет до этого никакого дела сейчас. Я просто хочу, чтобы чёртов Тони остался, а не рисковал, вновь избивая кого-то там. — Не могу, — он оборачивается через плечо, кидая на меня виноватый взгляд, а затем устремляется к двери. Я наблюдаю за тем, как он хватает ключи с тумбы, на которую он кинул их, когда мы вошли, и открывает дверь. — Подожди, — он останавливается уже за порогом, когда я догоняю его, — я просто… — я нервничаю, проводя рукой по волосам, — боже, как же это тяжело. Тони собирается спросить что-то, когда я наконец-то делаю рывок и, притягивая его за шею, прижимаюсь своими губами к его губам. Меня колотит от страха, но я не могу отмотать время назад, поэтому пытаюсь затолкать эту дрожь подальше. Я не жду положительной реакции с его стороны, но, когда Тони действительно начинает отвечать мне, шагая назад в квартиру, земля уходит у меня из-под ног. Я улыбаюсь в поцелуй, думая о том, как же потрясающе он целуется. В этот момент я действительно решил, что всё это стоило того. Если все те, полные страха и слепой паники, моменты в итоге привели меня к тому, что я сейчас самозабвенно целуюсь с Тони Старком в его квартире, то я готов переживать их снова и снова. Только бы это никогда не заканчивалось. Как только я подумал об этом, телефон снова зазвонил. Тони прервал поцелуй. Мы оба тяжело дышали, а мои руки всё ещё сжимали шею Тони. — Подождёшь меня? — прошептал он мне в губы. — Разумеется, — не задумываясь над ответом, говорю я. Тони отстранился — я залип на его раскрасневшиеся после бешеного поцелуя губы — и, улыбнувшись напоследок, покинул квартиру.