Свинцовый Небосвод

      Александр, одетый в любезно предоставленный Алирой халат, спустился по лестнице и направился по направлению тех комнат, в которых должны были находится остальные. Несмотря на бурную ночь, Нейман чувствовал себя прекрасно отдохнувшим, полным сил и энергии. Нейман после каждого посещения «Лауры» всякий раз отмечал прекрасную звукоизоляцию помещений. В коридоры не доносилось ни единого звука со стороны приватных комнат. Что, в общем-то, неудивительно, ведь некоторые оргии могут длиться неделями. Алира сказала, где конкретно искать его товарищей, и выдала пропуск в те комнаты. Наконец, Александр дошел до нужной ему двери. Пройдя внутрь, Нейман увидел нечто вроде мини-гостиной, в которой располагались все удобства: головизор, столик, на котором до сих пор оставались остатки еды, несколько диванов, обитых натуральной кожей, мягкие ковры. От гостиной отходило четыре двери, за которыми находились комнаты, в которых, собственно, и оказывались услуги клиентам.       На диване сидел лишь один Джон, который увлеченно просматривал свежие новости в Экстранете. Когда раздался звук открывающейся двери, коммандер обернулся и поприветствовал разведчика: — Привет, Александр. Как прошла ночь? — спросил Шепард, сам же он сидел с голым торсом, одетый лишь в просторные штаны. — Волшебно. — Я смотрю, у тебя с госпожой Алирой весьма близкие отношения. — В каком-то смысле. Скажем так, в свое время я оказал ей одну услугу. А после этого у нас с ней завязалось достаточно тесное… м-м-м… партнерство. Ребята еще развлекаются? — Да. Гаррус как заперся с двумя турианками и азари, так до сих пор и не вылезает. Кайден взял себе девочку и мальчика. — А сам кого выбрал? — Я человек скромный, — хохотнул Джон, — с меня хватит и трех синих девочек и одной скромняшки с Земли. — О, как. Умеем, уважаем, практикуем. А что Рекс? — Забрал себе всех оставшихся. Как он сказал, он разумный широкой души и взглядов. — Это точно.       В этот момент одна из дверей в приватные комнаты открылась, и из нее вышла обнаженная азари. Увидев Неймана, она ойкнула, но даже не попыталась прикрыться. — Джон, мне сказать девочкам, что ты сейчас подойдешь, или подождать? — спросила азари у Шепарда. — Сейчас буду.       Азари развернулась к ним спиной и, продефилировав, покачивая голым задом, вернулась в комнату. Нейман, проводив взглядом ее бедра, сказал: — Пожалуй, наш марафон немного затянется. — Согласен. Все равно пока никаких важных сведений не поступает. А сейчас мне пора.       Нейман лишь усмехнулся. Во владеньях Алиры очень легко застрять надолго. Кстати о ней, наверное, она совсем заскучала без его общества. Александр в кратчайшие сроки вернулся в совсем недавно покинутую спальню. Его расчет действительно оправдался: Алира, одетая лишь в завернутую простынь, встретила его пошлой улыбкой: — Александр, ты вовремя. У меня как раз появилось несколько новых идей…       Глядя на сползающую с плеч Алиры простынь, Александр понял, что ради такого действительно стоит задержаться подольше.

***

      «Лауру» Нейман, Шепард, Аленко, Вакариан и Рекс покинули лишь на следующий день. Коммандер уже успел узнать о курсе дел других членов экипажа. Лиара занималась посещением многочисленных исторических музеев Цитадели, Тали собирала сведения о различных технических новинках и все прочее, что могло бы помочь ей в Паломничестве. Джокер зависал в игровых клубах и несколько раз едва не переломал себе половину костей. Единственной, кто проводил свободное время на корабле, оставалась Эшли. Причем, проводила она его за непрерывными тренировками. Девушка была одержима идеей снять «родовое проклятье» семьи Уильямсов. Позорная капитуляция ее деда, генерала Уильямса, на Шаньси навела пятно на репутацию всей семьи. Ее отец служил в рядах ВКС десять лет, но выше капрала подняться ему так и не удалось. По мнению Неймана, подобная дискриминация была полнейшей чушью и произволом. Эшли была великолепным бойцом, и, несмотря на яркую антипатию, которую Уильямс питала к Нейману, тот никогда не отрицал ее высоких боевых способностей. Уже сейчас, если бы не «родовое проклятье», Эшли имела бы звание, как минимум, второго лейтенанта, если не первого. Но жизнь на то и жизнь, чтобы быть несправедливой. А потому Эшли приходилось нести службу идеального солдата, дабы начальство не могло найти повод спустить ее с карьерной лестницы. Вот и сейчас она предпочла отдыху усердные тренировки. Что ж, похвальное рвение. На следующий день «Нормандия» вновь покинет Туманность Змеи, у экипажа был последний день на решение личных вопросов. Спутники Александра уже собирались отправляться на корабль, но у Неймана было еще одно дело, которое он собирался выполнить. Ему нужно было встретиться с одним человеком…       Фрегат Альянса «Лейпциг» сегодня прибывал на Цитадель. Обычные маневры в рамках военного сотрудничества между Альянсом и Советом. Так, например, корабли турианского флота время от времени несли пограничную службу в Аттическом Траверсе, или, наоборот, патрули человеческого флота прикрывали азарийские колонии. Сейчас у экипажа «Лейпцига» будет краткая увольнительная на Цитадели, и Александр сможет встретится с нужным ему человеком. Военные доки Цитадели были закрытой для посторонних зоной, но Нейман прекрасно знал, кому нужно заплатить, чтобы в системе охраны «случайно» произошел кратковременный сбой. Александр рассчитал время довольно точно: когда он подходил к доку, «Лейпциг» уже пришвартовался и начал разгрузку. Осталось лишь немного подождать.       Нужный Нейману человек сошел с борта корабля только через три часа, к тому моменту, когда большинство членов экипажа уже покинуло судно, исключая тех, кто оставался на вахте. Встречать его прямо в доках Александр не хотел, а потому он лишь сел ему на хвост. Человек, а, точнее, мужчина, был молод и одет в повседневную форму Альянса с нашивками первого лейтенанта. Человек не торопился брать аэрокар, а, по всей видимости, собирался на пешую прогулку. Действительно, вскоре лейтенант и его невидимый хвост в лице Александра оказались в знаменитом парке Президиума. Прохожие разумные неторопливо прогуливались возле знаменитых фонтанов Цитадели, не забывая делать множество фотографий, покупок и прочих прелестей беззаботного существования. Лейтенант остановился возле одной из скульптур и стал рассматривать фигуру некоего кроганского воителя. Александр ускорил шаг и подошел к человеку, неотрывно разглядывающему статую. — Теряешь хватку, — не оборачиваясь, сказал человек, — хотя я не сразу заметил слежку. — Что поделать, не молодею, — с тенью улыбки ответил Нейман, — здравствуй, Дерек. — Здравствуй… отец, — Дерек наконец развернулся к Александру лицом. Отец и сын замерли друг напротив друга, не зная с чего начать разговор. Слишком много было между ними размолвок, недопониманий и обид, чтобы вот так просто начать разговаривать о каких-то мелких вещах. В конце концов, Александр нарушил тяжелое молчание. — Ты вырос с тех пор, как мы виделись в последний раз. — Возможно. Но ты же нашел меня не для того, чтобы это сказать? — С чего ты взял, что я искал тебя с какой-то целью? Почему я не могу просто повидаться с сыном? — Да неужели? После смерти мамы у нас никогда не было настоящей семьи. Я не спорю, отец, тебе было очень тяжело. Один мой вид или вид моего новорожденного брата напоминал тебе о маме. Потом был Хитгарт. После него ты вообще старался как можно меньше вспоминать о том, что у тебя есть дети. К твоему счастью, тетя Мария слишком любила свою сестру и ее детей, чтобы бросить все на самотек. И, да, я понимаю, что ты тоже не сидел на месте и обеспечил нам с братом безбедное будущее до конца дней, но ведь дело не только в этом… — Дерек замолчал, обдумывая слова. — Я не говорю за Константина, он тебя толком никогда и не знал. Но мне не хватало тебя, отец… мне не хватало папы, — эти слова резали Александру душу получше булатного ножа. После смерти его любимой Софии он действительно боялся… боялся посмотреть своим детям в глаза. Он боялся увидеть в них ту, без которой его мир погрузился в тень… — Дерек, пойми, я не тот, кого можно назвать хорошим отцом. Все, что я умею, — это воевать и убивать. Я не хотел, чтобы ты или Константин повторили мой путь. — И именно поэтому ты так взволновался, когда я решил поступить в военную академию? — Да, Дерек. Я тогда примчался к вам на Голлонкас. Я заклинал тебя, умолял, угрожал… — Что поделать, — издал смешок Дерек, точь-в-точь как Александр, — кровь сказала свое слово. Не одному тебе нравится то чувство опасности во время боя. — Да. — Вновь повисло молчание. — Дерек, — начал Александр, — я, в общем, хотел предупредить. Сейчас в Галактике зреет что-то нехорошее. — Ты имеешь в виду Сарена и его гетов? — спросил Дерек. — И их тоже. Но они лишь верхушка айсберга. Все это лишь затишье перед страшной бурей. Я не знаю, когда это произойдет. Но рано или поздно грянет шторм. — Что ты имеешь в виду? — Я не могу тебя сейчас ничего объяснить или доказать, но все, о чем я тебя прошу, будь осторожен и береги себя. — Хорошо, отец. Я буду осторожен. Но все же, буду надеяться, что твои слова продиктованы паранойей. — Мне бы очень хотелось, чтобы так оно и было, — Александр посмотрел Дереку прямо в глаза. Впервые за много лет. В них читалась сила, уверенность и достоинство настоящего защитника человечества. Александр необычайно остро почувствовал гордость за своего ребенка. Возможно, у них все же есть шанс. Но пока… — До свидания, сын, — Александр протянул руку. — До свидания, отец, — Дерек крепко пожал ее.       Александр развернулся на сто восемьдесят градусов и быстрым шагом направился прочь. Следовало готовиться к отлету и новой гонке со смертью. Первый лейтенант Дерек Нейман еще долго смотрел вслед своему отцу. Вздохнув, Дерек отвел взгляд. Встреча с отцом есть встреча с отцом, а от обязанностей его никто не освобождал.