Новая жизнь в нескольких сантиметрах

от лица Стеллы        Жизнь вне больничных стен. Она так близка, что ты можешь потрогать её, но слишком далека, чтобы мог стать её частью.       Разве не удивительно, что прямо в этот момент кто-то идёт на свидание с любимым человеком, гуляет с собакой, играет в саду за домом, читает любимую книгу, нервничает перед предстоящем собеседованием или, возможно, пьёт уже 5 за это утро банку пива? Он уверен и, скорее всего, прав в том, что впереди у него ещё уйма времени и возможностей, поэтому переживает лишь о бытовых вещах и трудностях: как заплатить за аренду, пронести шпаргалку на экзамен, на какую диету сесть, как правильно извиниться за случайно сказанную грубость?.. За советом он всегда может обратиться к своей семье, друзьям или партнёру. И эти люди смогут помочь ему, ведь эти проблемы на деле — обычная мелочь. Это всё довольно сильно отличается от жизни внутри больницы. Здесь не происходит ровным счётом ничего необычного или нового, каждый день ты ходишь на одни и те же процедуры, видишь одни и те же лица врачей и принимаешь одни и те же таблетки, пытаясь при этом жить такой же нормальной жизнью, как у всех остальных. Но она никогда такой не будет, как бы ты ни старался. Даже если у тебя здесь есть верные и веселые друзья, вокруг всё равно остаётся очень много ограничений и контроля. Ты привыкаешь к этому и уже перестаёшь обращать внимание, любишь и ценишь даже такую свою жизнь, но время от времени всё же случаются вещи, вновь и вновь напоминающие о несправедливости и боли, заключённых в этих стенах. То плач матери больного ребёнка раздастся в соседнем крыле, то мелкнёт за дверью напряжённое лицо спещащего к кому-то врача, то прозвучит писк приборов, после которого последует оглушительно тихая траурная тишина.        Наверное, именно поэтому я всегда так сильно любила ходить к детям. Кому-то из этих крошечных свёрточков в будущем выпадет шанс выбраться отсюда. Они смогут завести большую семью, выстроить достойную карьеру, путешествовать по всему миру и много что еще. У них будет бессчётное количество различных возможностей и вариантов выбора, практически все двери будут открыты перед ними. Они станут «внешними» людьми. Но среди них есть и будущие «внутренние» люди, искалеченные с самого рождения. Они будут добрую половину своей жизни тратить на больницы и различные процедуры. Их жизнь не будет столь же продолжительна, как у детей, лежащих сейчас рядом с ними, а их возможности будут ограничиваться их же здоровьем. Им придётся пройти очень трудный и тернистый путь, чтобы принять и полюбить свою судьбу. Но сейчас они об этом ещё не знают. Да даже врачи пока ничего не знают наверняка. Пока что они ещё ничем не заклеймены и не обремлены.       Когда-то так же лежала и я со своими друзьями.        На данный момент прошло уже почти полгода со смерти По и нашего прощания с Уиллом. Мне так не хватает их, что хочется кричать до боли в лёгких и хрипоты. В принципе, так и было несколько раз в первые месяцы. Барб принесла мне тогда успокоительное, но что оно даёт мне? Оно никогда не вернёт мне моих любимых мальчиков. Никто и ничто не вернёт. Самое безопасное, как мне казалось, место сначала даровало мне их, а потом украло, заодно практически разрушив весь мой мир. Разумеется, я продолжаю жить, учиться, лечиться, видеться с друзьями и родными, искать во всем плюсы, смеяться… Но стоит мне остаться наедине с самой собой, пустота в груди даёт знать о себе. Не уверена, заполнит ли её что-то. Наверное, нет. Ведь пустоту, оставшуюся после Эбби я победить не смогла.       На глаза навернулись слёзы.Я ничего не могла с ними поделать, да и не хотела. Я просто продолжила стоять возле застеклённой стены и смотреть на детей, в то время, как капли солёной воды тихо прокладывали свои мокрые дорожки по моим щекам. Глазам, как всегда, стало больно, но я почти перестала замечать это со временем.        Через пару минут экран смартфона загорелся, и я увидела уведомление. Разработанное мной приложение напоминало мне о том, что пора принять таблетки. Без особого энтузиазма я вытерла слёзы, вернулась в свою палату и засыпала гору лекарств в шоколадный пудинг. Интересно, делает ли Уилл сейчас то же самое? Или, может, он удалил приложение, мечтая поскорее забыть обо мне? Или снова забил на лечение?.. Надеюсь, всё не так…        После приёма лекарств и небольшой уборки в палате, я включила прямой эфир на своём YouTube-канале. «Ого, давненько тебя не было с нами, мы скучали», «Как твои лёгкие?», «О боже, ты такая красивая и сильная~ Привет», «Нам не хватало тебя<3»… От всех этих сообщений на сердце потеплело. Я улыбнулась и начала говорить. — Итак, привет, мир! Я тоже скучала по вам, ребята! Как вы могли заметить, в последнее время я стала чуть реже выходить на связь. Вы должны понять меня, ведь… знаете… всякие разные важные штуки появились в моей жизни после пересадки лёгких, которые, кстати, пока отлично функционируют. Почему «пока»? Потому что кистозный фиброз не лечится, он у меня в генах, и я все ещё больна им, и через какое-то время, через 2 года, может, 6, с ними произойдёт то же, что и с моими старыми лёгкими. Это я говорю сразу, опережая вопросы новых или случайных зрителей. Так, что же новенького у меня произошло, хм?..        Через 40 минут я завершила эфир. Упав спиной на кровать, я улыбнулась. Люди действительно интересуются моей жизнью, прислушиваются ко мне, восхищаются моим образом мышления. Это безумно приятно, хочется снимать ещё и ещё ради всех них. Если для них объектом вдохновения являюсь я, то для меня — они. Я чувствую огромную ответственность перед ними, не хочу их разочаровать. Наверное, отчасти именно из-за них я продолжаю двигаться вперёд несмотря на боль. Я просто не могу себе позволить раскиснуть у них на глазах, показать им свои слабости. Ведь им хочется видеть меня жизнерадостной и весёлой, как и было всегда раньше. С родными та же ситуация. Я люблю их, как же я могу заставить их переживать за меня ещё сильнее? Никак. Они заслуживают только самого лучшего, а значит, и лучшей дочери. Я действительно стараюсь быть такой, и это помогает мне.        А знаете, что ещё помогает мне пережить горе, что навалилось на меня? Рисование. Раньше я никогда не умела да и не пыталась научиться этому, но с уходом Уилла я нырнула в этот бумажно-карандашный мир с головой. Это даёт мне ощущение, будто частичка его живёт во мне и таким способом даёт о себе знать. Сначала я просто перерисовывала его карикатуры и портреты. Те самые, что изображали нас, По и Эбби. Те, что он подарил мне в день нашего прощания. У меня неплохо, как я считаю, получалось, и я решила идти дальше. Я перешла на разные видео-уроки, картины Боба Росса и полотна других художников. Мне понравился как сам процесс, так и анализ результата. Очень интересно смотреть, как по-разному выглядит одна и та же задумка в исполнении разных людей. Мне захотелось отточить новый навык до мастерства, и я начала рисовать буквально всё, что попадалось мне на глаза. Работа эта очень трудная и требует терпения, но меня это никогда не смущало и не отталкивало. Наоборот, я рада, что нашлось ещё одно занятие, которое способно отвлечь меня от душевных терзаний, хоть на какой-то жалкий сантиметр приблизить меня к Уиллу и увидеть его, пусть даже только на бумаге.       «Как же сильно я скучаю по тебе, Ньюман.»