Эй, командир!

      — Кто что делать планирует на каникулах? — сидя на скамейке, спросила я у девочек.       — Ну... — Настасья призадумалась. — Мы хотели с Василисой на свидание сгонять, твои планы?       — Даже не знаю... Погулять с братом, наверное...       Я обернулась, так как услышала шелест. Кто-то был в кустах.       — Эй, выходи, или я подойду! — встаю со скамейки и начинаю подходить.       — Всё-всё! Выхожу! — это была Мила. Та самая, что из "Мастеров".       Её блондинестые волосы были убраны в высокий хвост, форма отличалась от нашей. Если у нас она была больше жёлт-зелёного оттенка, но у Милы больше синего. На голове она носила кепку.       — Что так уставились? — грубо кидает, засунув руку в карман, второй же поправляя головной убор.       — Тебя разве не выгнали? — спрашиваю вдруг.       — И что? Кому эти правила вообще нужны! — она продолжила шёпотом: — Слушайте, я знаю тут охеренное место. Вы обалдеете!       Скепиично смотрю на новую знакомую. Однако Настасья с Василисой аж засветились. Одёргиваю Галицкую и киваю в сторону, приглашая поговорить. Наедине. Та понимает и мы отходим от девочек.       — Она нарушительница правил. Если пойдём с ней, проблем будет много, — говорю без утайки, строго смотря на подругу.       — Жизнь не жизнь, если в ней нет риска, Анна. Давай лишь один раз?       Я недовольно нахмурила брови, однако согласилась. Мила повела нас к воротам лагеря.       — Стоп, мы выходим? — испугавшись, спрашиваю.       – Да! Вам понравится! — отвечает та, чем ещё больше заинтересовывает моих соседок.       Я было хотела уже пойти и сидеть на попе ровно в лагере, однако Настасья схватила меня за руку и взглядом попросила остаться. Ничего не оставалось!       Мила повела нас в другую сторону. Я имею в виду то, что с командиром мы шли вправо, а она нас ведёт влево. Время шло к полудню, а мы всё идём. Там было куда красивее. Птицы летали, листва деревьев была ращноцветная и яркая, ведь осень, тепло, сухо. Рядом протекал ручей.       Однако пока мы осматривались с довольным рожами, Мила свалила, бросив нас здесь.       — Блять, что теперь делать?! — обнимая за плечи плачущую Василису, спросила Настасья.       — Я не знаю. Говорила же, что плохая идея, — сурово смотрю на подруг.       Те лишь виновато опускают голову, а после садятся под дерево и в обнимку смотрят на листопад.       — Прости, из-за нас ты попала в передрягу, — разводя костёр, так как уже смеркалось, пробубнила Настасья.       — Ничего, я сама должна была думать. Голова же на плечах есть. Я пойду, поищу какого-нибудь зверька.       Стоило мне отойти от нашего "лагеря", как я услышала шелест и хруст. Опа, а вот и добыча.       «Стоп, — я медленно повернула голову в сторону звука, — это не зверёк, это кто-то большой»       Тихонько, не торопясь, с бешенобьющимся от страха сердцем, подхожу к кустам.       — Попалась! — на меня кто-то выпрыгнул и повалил на землю.       Луна осветила волосы этого существа и...       — Как тебя совесть ещё не замучила? —...этим самым существом была Эльза.       Она держала мои руки, сама находясь сверху. Глаза Эванс были наполнены гневом, а рот даже приоткрыт с сжатыми зубами.       — Какого чёрта ты нарушила главное правило?! — нет, это она не шёпотом сказала, а проорала на весь лес. — Где Галицкая и Черниговская?!       Я хотела ответить, но не могла. Язык будто проглотила. Не знаю, от стыда или нет, но то, как она на меня смотрит ещё страшнее.       — Я жду ответа!       — П-прошу... — наконец я вспоминаю, что такое говорить, —...от-отпусти меня и я-я...я покажу, где они...       Эльза встаёт, следом встаю я, а после веду её к нашему "лагерю". Девочки пришли в ужас, когда увидели Эванс.       — Ещё раз, какого, мать вашу, чёрта вы все трое ослушались и покинули стены этого грёбанного лагеря?! — она уже не просто злилась, она буквально взрывалась.       — Нам Мила хотела что-то показать... — честно признаётся Настасья.       Мы с Василисой лишь кивнули, так как сказать не могли. Боялись.       — Норманс..?       Стоп, она же Шонс!       — Вот же... — тяжело вздохнула, при этом закрыв глаза и подняв лицо наверх, пытаясь успокоиться, Эльза повернулась к нам и уже более спокойно сказала: — Сейчас отправляться в лагерь опасно. На этой стороне много патрульных. Поэтому утром. А за нарушение правил вы будете наказаны. Также как и Мила.       Даже не посмотрев на меня, Эльза легла у дерева и закрыла глаза. Я решила хоть как-то извиниться. Сажусь рядом и касаюсь плеча Эльзы, но та его одёргивает нахмурив брови. Тогда я сказала шёпотом:       — Прости меня, пожалуйста. Я пыталась их отговорить и чтобы хоть как-то за ними проследить, пошла тоже. Прошу, поверь, — но она ничего не сказала.       Тогда я с болью в сердце, не знаю от чего, закрыла глаза и попыталась уснуть, однако всхлипы помешали. Резко распахнув глаза, поворачиваюсь к командиру.       — Эй, ты чего?       Вместо ответа, Эльза повернулась ко мне и обняла, плача в грудь.       Когда мы все наконец успокоились и уснули, нас разбудило следующее: шаг. Вернее шаги.