Эй, командир!

      К нам медленно подходили мужчины в синих комбенизонах, а также чёрных масках с автоматами в руках.       — У вас нет никаких вариантов, кроме как сдаться и пойти с нами, — объявил тот, что был впереди.       Я уже было хотела начать нападение, как Эльза, явно заметив мой страх в перемешку со злостью, аккуратно накрыла своей рукой мою и взглядом попросила подождать. Я сразу же поняла, что у неё есть план. Именно поэтому вздыхаю и пытаюсь усмерить пыл. Хотя страх всё равно остался.       — Хорошо, мы сдаемся! — встав на ноги, Эльза подняла руки и опустила глаза. — Но только позвольте нам в последний раз насладиться этим прекрасным свежим воздухом.       Явно пронюхав подвох, мужчина покачал головой:       — Меня не проведёшь, Эванс. Я сказал быстро сдались и пошли за нами!       Я снова посмотрела на Эльзу. У той лишь была лёгкая ухмылка. Значит она что-то задумала.       — Хорошо, Кевин. Пусть эта встреча пройдёт без боя.       Эльза, проходя к врагам, передала мне в руки кинжал. Я сначала не совсем поняла, что она хочет сделать, а потом вспомнила. На уроке, когда мы были ещё Новичками, нам рассказывали про секретный приём. Он лёгок и эффективен. А именно...       Прячем кинжал, сделав вид, что принимаем поражение. Мы так и сделали, а после встали каждая между двумя мужчинами. Их было восемь, так что всё ок! Дальше выжидаем момент и потом, по команде Эванс, наносим удар.       — Что-то птицы сегодня не поют... — а вот и сигнал.       Быстро сообразив, отправляю кинжал в плечо одного, а после выбиваю орудие из рук второго. Из-за того, что всё прошло гладко, никто стрелять не начал. Заканчиваем каждая со вторым, и после обращаем взор к командиру.       — Так, сейчас бегом в лагерь! Нас засекли, а значит уровень опасности повышен!       — Почему мы сразу не свалили?! — спросила Настасья, не выпуская из объятий Василису.       — Потому что... Потому что я думала, что здесь нет патрульных... Но ошиблась... — признала свою вину Эльза, опустив глаза в землю. — Простите, из-за меня вы могли погибнуть.       Я подошла к Эльзе и положила руку на плечо со словами:       — В том, что произошло твоей вины нет. Это мы виноваты. Если бы я, Настасья и Василиса не послушались Милу, то этого всего не было бы. Это ты нас прости, командир.       Эльза лишь улыбнулась и накрыла мою кисть своей. Настасья и Василиса завизжали, а после, заметив суровый взгляд командира, закрыли рты.       Вернувшись в лагерь, Эльза попросила зайти к ней. Девочкам я сказала, чтобы они меня не ждали и ложились спать (ну или не спать..)       Зайдя в комнату командира, я увидела как она сидела на диване, закинув одну ногу на другую и читала книгу.       — Ты меня звала? — аккуратно присаживаюсь.       — Да, — откладывает книгу и с улыбкой смотрит на меня.       — Что-то случилось?       — Что-то очень ужасное и страшное... — она, видимо, специально дождалась моего испуганного лица, а после пояснила: — Я сильно соскучилась по твоему присутствию. При этом находясь наедине.       Я толкнула её в плечо, надувшись:       — А я думала что-то серьёзное.       А это недостаточно серьёзно? Командир весь день мучилась, ждала этого момента, а ты считаешь это не серьёзным?       Я улыбнулась и положила голову на плечо этой "мученицы", обняв талию рукой. Она же положила свою кисть на моё плечо и прижала к себе.       — А почему ты просто не сбежишь? — спрашиваю, прерывая эту тишину.       — Поступлю как сволочь, — коротко отвечает с твёрдым тоном. — Вина?       — Только немного. Напиваться не хочу.       Она немного налила в бокал и протянула мне.       — За нашу любовь?       — За нашу женскую и нежную любовь!       Эванс поцеловала меня в макушку и стукнула аккуратно о мой бокал своим. Я, конечно, слышала уже историю отца Эльзы от Дона. Но хотелось бы всё-же услышать этот же рассказ из уст командира. Потому приняв сидячее положение, задаю вопрос:       — А что с отцом? Расскажешь?       В глазах Эльзы что-то блеснула. Она попыталась натянуть на губы улыбку и начала:       — Да... как-бы... Он был человек, который желал помогать всем. Вернее спасать. Но дело было в том, что дяденька был он не мягкий. Строгий и твёрдый. Говорил всегда только по делу. Держал позицию главы семьи. Когда приходил после очередных работ по строительству лагеря, требовал ужин. Ко мне относился как к сыну. К маме, как к домохозяйке. Но я его всё равно любила, восхищалась. Отец каждый день тренировал меня, приучал к порядку. Всегда просил не нежничать, не сдаваться, учил драться, не жалея своих сил. Он всегда боролся со мной, как с пацаном, а не с девушкой. Мог ударить в живот, а потом он болел у меня целый день... — на этом моменте у Эльзы стал подрагивать голос, а также скатываться по щеке слеза. — Папа толкал, если я как-то провинилась, он всегда оставлял без ужина. Вернее ужин был, но это были остатки от того, что ела семья. Папа не решался отправить меня в школу, где учатся обычные дети. Он всегда сам обучал меня. Ни разу не обнял, не похвалил. Только дарил презирающий взгляд... — я почему-то сразу представила тот самый взгляд, который Эльза подарила мне в первый день нашего знакомства. — Я старалась быть как он, старалась точно также говорить лишь по делу, игнорировать издевательства. Но у меня не получалось. Как ты знаешь, папа умер от яда. Его тело постепенно покрывалось гнилью. Последнее, что он сказал мне: — она всхлипнула и договорила шёпотом, видимо не в силах говорить в полный голос: — "Эльза, я тебя люблю..."       У меня у самой катились слёзы, я уже молчу об Эльзе, которая еле сдерживалась.       — М-Можешь не сдерживаться... — также шёпотом сказала я и обняла командира.       Та лишь сжала мою рубашку и стала плакать. Горько и сильно. Громко всхлипывая, захлёбываясь в собственных слезах. А когда более менее успокоилась, резко отстранилась и поцеловала меня. Я, не в силах выдержать напор Эльзы, легла на пол и закрыла глаза, обхватив руками шею командира...