Эй, командир!

      Утром я проснулась первая. Вчера Эльза была сама не своя. Даже во время того самого она иногда роняла слёзы. Сейчас я застала командира с невинным личиком. Эльза обнимала меня за талию, прижимая к своему всё ещё обнажённому телу. Мне было так тепло, что даже одеяло не нужно было.       Вставать не хотелось. Я желала просто вот так лежать, обнятая её крепкими, но мягкими руками. Чувствовать этот прекрасный запах духов. Эльза немного поёрзала, а после...открыла глаза.       — Анна, ты уже не спишь? — спросила командир, потирая свои прекрасные очи.       — Недавно проснулась. Давай ещё так полежим? — с надеждой смотрю на свою девушку.       — Хах, я бы тоже была не против, — с улыбкой произнесла Эльза, — но всё зависит от времени.       — Сейчас половина шестого, — краем глаза глянув на часы, констатирую.       — Ну, тогда хорошо.       Ложусь на её мягкую грудь, прикрывая немного глаза. Она же охватывает мои плечи.       — Вчера...я посмела отобрать твою...невинность... — будто сожалея, выдавила командир из себя.       — Ничего страшного тут нет. Всё равно кто-нибудь это сделал бы.       Немного усмехнувшись, отвечает:       — Это да...       Птички пели за окном, яркие лучи солнца как всегда проникли сквозь приоткрытое окно, одежда разбросана по всей комнате, одеяло прикрывает частично две души.       Кто-то стал нервно стучать в дверь.       — Эльза! Бегом! Собирай отряд! — кричал по ту сторону двери Дон.       Я немного запаниковала. Эльза же резко встала, а когда я её схватила за руку, то сказала:       — Дорогая, мне сейчас надо срочно бежать. Прости, — и скрылась, одевшись, за дверью комнаты.       Я осталась в недоумении.       Вернувшись к себе, застаю соседок за поцелуем.       — Анна, могла бы постучаться! — однако моё обеспокоенное лицо заставило Настасью взять контроль над гневом. — Что случилось, девочка?       — За Эльзу волнуюсь. Её так внезапно вызвали.       — Ой, да ладно тебе! — махнула рукой Василиса. — Ты же знаешь какая она крутая!       Я улыбнулась словам подруг, однако сомнение и страх все ещё исследовали меня изнутри.       Дни в лагере летели такой же скучной чередой. Поешь, а дальше думай чем тебе заняться.       Эльзы всё также не было. Однако она вернулась к концу этой недели. Самое странное, что командир была невредима.       — А что там было? — спросила я под вечер.       — Переговоры.       — Целую неделю?!       — Да, но толка никакого. Война всё равно продолжается.       Я тяжело вздохнула и, будучи обнятой Эльзой, задремала.       Наступила неделя каникул. Все собрали свои шмотки и уехали по домам. На моей родной улице всё также, как и прежде. Две мусорки, что стояли напротив друг дружки, магазин, в котором всегда огромная очередь, и небольшой домик, с виду который не самой первой свежести, так сказать.       Зайдя в нужную квартиру, вернее позвонив в домофон, меня встретил Ханс.       — Опа, сестрёнка! Ты ли это? — развинув руки в стороны, он тепло улыбнулся.       — Привет, "Пушкин", — посмеявшись, игнорирую его жест, проходя в комнату.       Там сидели родители. Папа читал какую-то газету, мама смотрела очередное шоу, которое всё равно полно лжи и постановы, а Кристофф, мой старый и лучший друг, нянчился со Свеном, своим псом.       — Это вы все меня ждёте? — Даю о себе знать, не скрывая улыбки.       — Анна?! — воскликнул отец, бросая газету и налетая на меня.       — Господи, доченька! — точно также оставив посуду в раковине, набросилась на мою шею мама.       Свен с Кристоффом тоже прослезились и подошли. Ну как подошли, Свен повалил меня на пол и стал лизать лицо, а Кристофф, присев на корточки, трепал мои и так взлохмоченные волосы.       — Ну, рассказывай, как в лагере? Что там вообще делаете? — спросил, немного успокоившись, папа.       — Что мы можем делать в военном лагере? Воюем!       — А как командир? — спокойно продолжила беседу мама, видимо посчитав, что я сказала вышеуказанные действие в переносном значении.       — Командир... — сердцу стало немного тошно, однако бабочки в животе запорхали. — Он чудесен, замечателен, добр, справедлив, красив...       — Неужто влюбилась?       — Нет! — резко сменив свой мечтающий тон на раздраженный, отвечаю, чем вызываю у родителей смех. — Да и к тому же, это не он, это она, — исправляюсь, гордо выпятив подбородок.       Папа и мама замерли, а после покраснели.       — О Боги, как мы могли подумать о романтике?! Прости, нас, доченька!       Спустя полчаса попыток успокоить предков, наконец выходит. Однако своими умоляюшими взглядами, они заставили сходить в магазин за хлебом, так как того не было. Пришлось согласиться и идти за едой.