Apples to Apples

Обед был ужасен. Только 10 учеников с их курса вернулись на так называемый «восьмой курс». Они учились вместе с семикурсниками, готовясь сдать Ж.А.Б.А. Падма вернулась с намерением основать свой бизнес после выпуска. Ханна Аббот хотела занять место своей матери в Визенгамоте, а Лонгботтом пришёл, чтоб изучать травологию. Кевин Энтвистл, Финч-Флетчли и Роджер Дэвис никогда не представляли из себя ничего стоящего. Майклу Корнеру нужно было сдать Ж.А.Б.А., чтобы пойти в юридическую школу. А Грейнджер хотела… что ж, единственное, что Драко точно понял, так это то, что он ничего не знал о Гермионе Грейнджер. Его единственным другом была Луна Лавгуд. Никто из Слизеринцев не вернулся, да и с чего бы? Родители многих готовились к суду, а ещё больше умерли. Хогвартс был последним местом, где они хотели бы оказаться, но он стал гостеприимным убежищем для Драко. В Малфой Мэноре во всю готовились к суду, и он просто не мог думать там ни о чём другом. Луна каждый день сидела напротив него на ужине, но, когда он обедал, она была на травологии. Восьмикурсникам был отведён край стола Хаффлпаффа, ближний к столу учителей, но только один ученик обедал в одно время с Драко. Сначала он избегал Грейнджер, запихивал в рот маффины и быстро уходил. Всё изменилось в один прекрасный день, когда на поднос с фруктами положили зелёное яблоко. Драко никогда не отказывался от зелёных яблок. Он схватил его с подноса и плюхнулся на скамейку. Даже не протерев, он вонзил в него свои зубы и простонал от наслаждения. Достаточно сладкое и немного терпкое — он стёр сок, вытекший из уголка его рта. — Вам двоим не нужно побыть наедине? — сострила Грейнджер, не отрывая взгляда от книги. — Ты ревнуешь, Грейнджер? — уколол Драко. — Скорее я трахну это яблоко, чем ты потрахаешься с Уизли. И я не думаю, что это из-за того, что его здесь нет. — Я тоже, — сказала она, пожимая плечами. Драко откусил ещё кусок, и она наконец подняла глаза на него. — Почему? — спросил он. — Почему тебя это волнует? — парировала она. — Не волнует. Его и правда это не волновало, не то, чтобы сильно. Он сидел там, пока не доел своё яблоко, но Грейнджер вела себя так, будто его нет. Это было хорошо, она была ничего, когда его не оскорбляла. Вернуться туда, где она потеряла своего лучшего друга было явно не просто. Хотя Поттер в общем выжил, всё равно… она достойна восхищения. Драко пришёл в Хогвартс, чтобы убежать от своих демонов, а Грейнджер вернулась, чтобы встретиться с ними. .о0о. На следующий день на конце стола Хаффлпаффа опять лежало зелёное яблоко. Драко снова плюхнулся на скамейку и стал наблюдать за тем, как Грейнджер что-то писала в конце свитка пергамента. — Уравнения по нумерологии? — догадался он. Грейнджер кивнула, так что он молчал, пока она не закончила. Он был хуже всего готов к экзамену по нумерологии. Только трое из них ходили на этот урок: он сам, Грейнджер и Бастьян Куинсберри. Грейнджер прямо уткнулась носом в пергамент, и когда она наконец оторвалась от работы, Драко удивился, что он не испачкался в чернилах. — Почему ты ходишь на нумерологию? — спросила она. — Я люблю изучать всё новое, — ответил он. Грейнджер сощурилась и отметила: — Ты сказал, что лучше побеседуешь с новорождённой Мандрагорой, чем пойдёшь на травологию. — Мне нравится изучать нужные вещи, — парировал Драко. — А ты что говорила о Предсказаниях? «Угадайка, украшенная лживыми стеклянными шарами», так ты сказала? Лицо Грейнджер обрело злофиолетовый цвет, и Драко засмеялся. — Продолжай трахать языком своё яблоко и оставь меня с моими уравнениями в покое, — отрезала Грейнджер. Драко мог бы, но у неё было такое выражение лица, по которому он понял, что она взорвётся, если он скажет правильные слова. — Я всё ещё думаю, ты ревнуешь, — поддразнил он, откусывая от яблока большой кусок. У Грейнджер покраснели щёки, а у Драко что-то перевернулось внутри. — Я только завидую тем, кто решил не возвращаться, чтобы не слышать твоё постоянное чавканье, — сказала она. Драко улыбнулся с набитым ртом, и она закатила глаза. — Ты так и не ответил на мой вопрос. Драко проглотил, потом признался: — Нумерология — точная наука. Переменные всегда приводят к ответу, основанному на числах. Я это понимаю. Мне не нужно знать, что, чёрт возьми, Гиппогриф ест на завтрак или пять способов использования пузатых розовых стрючков. Я могу прочесть об истории магии в библиотеке мэнора. Я обожаю зелья, я понимаю нумерологию, и у нас достаточно опыта в тёмных искусствах, чтобы они стали самым лёгким предметом в Хогвартсе. — Лис. — Извини? — Гиппогрифы, они, хм, едят лис на завтрак, — пояснила Грейнджер. — И немного человеческой плоти, я уверен, — поддразнил он. .о0о. Так они обедали следующие две недели. Октябрь сменился на ноябрь, и с Грейнджер стало легче разговаривать. Драко убеждал себя, что приходил только за яблоками. Разумеется, они были вкусные, но он оставался ещё на тридцать минут после того, как доедал, только чтобы поговорить с Гермионой. Когда он первый раз назвал её по имени, она опрокинула чернильницу. Она пока не называла его «Драко», но ему казалось, что ещё несколько недель, и она попробует. Как-то в среду в ноябре она спросила: — Ты волнуешься? — О чём? — О погоде, — невозмутимо уточнила она. Они оба не хотели признавать этого. — Естественно, — ответил Драко. — Скоро начнётся снег, а шапки ломают мою причёску, понимаешь— — Я имела в виду, волнуешься ли ты из-за суда, — она внесла ясность во фразу. — Не то, чтобы это твоё дело, но я сейчас в состоянии, которое мог бы охарактеризовать, как «пиздец как напуган», — признался он. — Я не сделал ничего плохого, но… — Ты не сделал ничего плохого?! — переспросила Гермиона, рассмеявшись в голос. — Ну ладно, я точно никого не убивал, — заорал Драко в ответ. — Ты думаешь, мне нравится, как тут все на меня смотрят? Я сделал то, что должен был сделать, чтобы выжить, Грейнджер. Я сделал как было лучше для моей семьи, так поступил бы каждый. Она не говорила больше ничего до конца обеда. Драко тоже молчал. Прошло десять минут, прежде чем он вспомнил, что может уйти. Ещё пять прошло, прежде чем он заставил свои ноги двигаться. Гермиона сидела с Драко за ужином. Обычно это место пустовало, но они сидели там, соприкасаясь локтями. Она неловко прокашлялась, а Драко сделал вид, что не услышал. Она толкнула его плечом, а он смотрел на свою тарелку с картошкой, не отводя взгляд. — Малфой! — шёпотом позвала она. — Много Нарглов! — донеслось через стол. Оба, Гермиона и Драко, посмотрели на Луну, которая всё ещё была в своих спектральных очках. Драко ей улыбнулся; она всегда могла рассмешить его в конце дня. Она умела найти странные, но правильные слова. Волосы у неё были убраны назад, и на ней был смешной фиолетовый джемпер, вышитый маленькими редисками. Иногда он ей завидовал, потому что она могла верить во что угодно и быть, кем хотела, не стесняясь. Блин, да Драко уже не знал, во что ему верить. — Снова Нарглы? — спросила Гермиона. — Они запутались у тебя в волосах, — сказала Луна, кивнув. Драко сдавленно захихикал и получил за это локтем в рёбра. — Ты на кого-то злишься? — Нет, Луна, — сказала Гермиона, вздохнув. — О, тогда ты озадачена? — предположила Луна. Гермиона повернулась к Драко, чтобы снова посмотреть на него, и сказала: — Да. Точно озадачена. .о0о. Гермиона всегда сидела напротив него на обеде и рядом с ним — на ужине. У них выработалась удобная традиция: Драко просил Гермиону перевести руны, а она просила его совета по поводу их последнего домашнего задания по зельям. Со стороны могло показаться, что они были друзьями. Потом она взяла его яблоко. Он пришёл в Большой зал в середине ноября и увидел, как Гермиона уже взяла зелёное яблоко с подноса и откусила. Директор МакГонагал незаметно наблюдала за ними с весёлой улыбкой. Драко хлопнул своими учебниками по столу, и Гермиона посмотрела наверх. — Добрый день, Малфой. — Ты съела моё яблоко! — сказал он сквозь зубы. Гермиона посмотрела на огрызок у себя в руке, потом Драко в глаза. — Я хотела узнать, из-за чего весь сыр-бор, и теперь я поняла. Это действительно вкусно! — Да, именно так, — согласился Драко. Он бесцеремонно плюхнулся на скамейку и оценил, что осталось на столе. Он взял сэндвич и презрительно на него посмотрел: — Я чувствую, что я изменяю. — Кому, яблоне? — поддразнила Гермиона. Драко пожал плечами, когда она положила огрызок к себе на тарелку. — Своей привычке. Последние годы я так много жил будто в непредсказуемом аду, поэтому мне нравится, когда какие-то мелочи происходят каждый день одинаково. — А, — пробормотала она, смягчившись. — Я думала… Ну, я подумала, что ты здесь только из-за яблок, и, если бы я его съела, ты бы взял свои маффины и ушёл, как обычно. — Ты хочешь, чтоб я ушёл? — спросил Драко. Он не обратил внимания на вспышку разочарования у себя в груди. Он мрачно рассмеялся про себя. Каким он был глупцом? С самого начала было понятно, что у него не получится подружиться с Гермионой-блять-Грейнджер. — Нет… — сказала Гермиона. — Я хотела узнать, останешься ли ты. Драко улыбнулся в сэндвич. — Да, Грейнджер, я останусь. .о0о. Это очень скоро превратилось в игру наперегонки на ланч, чтобы первым схватить зелёное яблоко. Чаще побеждал Драко. Он всегда преувеличенно довольно стонал после первого укуса, и Гермиона всегда немного краснела от этого. Она победила дважды, и Драко поклялся, что никогда больше не отдаст ей победу. Мерлин, как смотрелись её губы, когда она кусала это яблоко… У неё были красивые, пухлые губы, они выглядели довольно мягкими… Как он мог не заметить раньше? — Малфой, ты пялишься на меня, — сказала она. У него сразу выветрились эти мысли из головы. Он подумал про себя, что Грейнджер была гораздо более милой, когда молчала. Ещё одна ложь, чтобы облегчить себе жизнь. В конце концов, ему нужен был друг, и у него было мало вариантов. — Извини, просто, понимаешь… Я и яблоки. — Я не должна спрашивать, но я не могу устоять, — призналась Гермиона. — Почему яблоки? Ты можешь выбросить целый сэндвич только из-за того, что в нём слишком много салата, но при этом съесть ударенное яблоко. — Ты не была бы Гермионой Грейнджер, если бы не интересовалась тем, во что не должна совать свой нос, — сострил Драко. Он улыбнулся, когда увидел обиженное выражение на лице Гермионы. Значит, всё ещё задевают колкости про интеллект. — Я думаю, ты прав, — признала она. — Держу пари, ты всегда задавала слишком много вопросов, — догадался Драко. — Конечно, — Гермиона пожала плечами и откусила ещё кусочек от яблока. Драко отвёл глаза и смотрел на свой сэндвич, пока она не прожевала. — Или я никогда не понимала, когда не стоит задавать вопросов. — Что ты имеешь в виду? — Например, когда мне было восемь, я подслушала, как моя учительница говорила обо мне. Она употребила в моём отношении слово, которое я не знала, поэтому я спросила у мамы, что означает «херова». Драко прикусил кулак, чтобы не рассмеяться в голос. У него дрожали плечи от смеха и Гермиона застенчиво улыбнулась ему. — Она разозлилась? — спросил он, когда его дыхание пришло в норму. — Ну, мама сказала, чтобы я больше не говорила это слово. Потом она пошла в школу, и на следующей неделе у нашего класса уже был новый учитель. — Иногда мамы немного пугают в этом смысле, — согласился Драко. Гермиона кивнула. — Ладно, теперь ты расскажи какую-нибудь неловкую историю о себе, — настаивала она. Драко сощурился и сказал: — Ты видела, как меня превратили в хорька. — А ты заставил мои зубы вырасти так, что они доставали до колен, — парировала Гермиона. — Один-один, — уступил он. — Ладно, что ж, когда мне было шесть, я увидел, что наш домовик собирается на улицу в снег, так что я дал ему шляпу. Отец был просто в ярости. Гермиона приоткрыла рот. Драко воспользовался её замешательством и потянулся через стол, чтоб выхватить у неё яблоко. Не то чтобы она возражала, так что он доел его, прежде чем она заговорила. — В тебе это есть, — сказала она удивлённо. — Яблоко? — спросил Драко озадаченно. Он бросил огрызок на тарелку и сказал. — Да, и оно было вкусное. — Доброта, — сказала Гермиона. — Где-то глубоко в твоей чёрной душе, Малфой, есть сострадание. Ты можешь заботиться о других. — Может быть, когда мне было шесть, я и мог, но её из меня выжгли, — настаивал Драко. Он догадался, чем этот разговор закончится, и не хотел его продолжать, так что он откусил свой сэндвич и надеялся, что Грейнджер это поймёт. Она не поняла. — Кто? — спросила она. Когда Драко не ответил, она повторилась. — Кто выжег это из тебя? — Драко хмыкнул и бросил свой сэндвич обратно на тарелку. — Мой отец, Тёмный Лорд, Визенгамот?! Я хз, Грейнджер, выбери нахер кого-нибудь, — он посмотрел к себе в тарелку. — Что-то мне вдруг расхотелось есть. — Малфой! — сказала Грейнджер, когда он собрался уходить. Он проигнорировал её, так что она сказала: — Я не хотела тебя обидеть, я просто… Ты меня удивил. — Не привыкай, — выплюнул он. — Но ты пытаешься быть со мной милым, — сказала Грейнджер. — Я пытался, — сказал Драко. Потом он ушёл. Он пропустил ужин. На следующий день он прошёл к концу стола, схватил зелёное яблоко и посмотрел на Гермиону. У неё были большие коричневые глаза, она выжидательно смотрела на него. Она уже была там некоторое время, примеры по нумерологии уже занимали больше половины пергамента. Грейнджер оставила ему яблоко как извинение. Драко откусил один раз, развернулся на каблуках и ушёл. Однако, он не мог снова пропустить ужин. У него так урчал живот во время прошлого урока, что Профессор Синистра* решила его угостить и положила ему на стол печенье. Он ел так тихо, как только мог; цифры на доске расплывались, их невозможно было разобрать. Нумерология определённо давалась ему гораздо хуже на пустой желудок. В тот вечер Драко поздно пришёл в Большой зал, полагая, что в таком случае ему придётся меньше времени игнорировать Гермиону. Поэтому, конечно, когда он пришёл, осталось только одно место, и это было его привычное место рядом с Грейнджер. Он вздохнул и услышал голос отца в голове. Грязнокровка всегда была на шаг впереди тебя. Гермиона ничего не сказала, когда он сел рядом с ней, и это было просто несправедливо. Она его расстроила, поэтому она должна пытаться всё изменить… Так? Но она не пыталась. Драко всё время был начеку. У него выпрыгивало сердце каждый раз, когда их колени соприкасались под столом, а когда она спросила, как продвигается домашняя работа по нумерологии, оно и вовсе остановилось. — Я закончил, — грубо отрезал он. Она пробормотала что-то, во что он даже не думал вслушиваться. Потом ему стало стыдно, что он не послушал. Грейнджер повернулась к нему и прошептала: — Слушай, Малфой, мне жаль, что я тебя обидела, но учитывая всё, что ты мне когда-либо говорил… Разве ты в праве винить меня за то, что я удивилась, что ты хочешь со мной дружить? Драко сжал приборы в руках. Он неотрывно смотрел на картошку у себя в тарелке и не мог дышать. Он хотел быть для неё больше, чем просто другом. Она нравилась Драко. Он влюбился в Гермиону Грейнджер. Он бросил приборы и дрожащей рукой потянулся за кубком с водой. — Я знаю, что в этом году у тебя не так-то много вариантов, но— — Это не причина, — сказал Драко, вытерев рот рукавом. — Может, это тебя удивляет, но на самом деле я тебя не ненавижу. — Теперь я знаю, — ответила она. — Ну, когда я сказал, что сделал что-то хорошее, ты посмотрела на меня так, будто я убил твоего кота. Просто сразу стало ясно, что ты думаешь обо мне так же, как все остальные. Я просто надеялся, ты дашь мне шанс доказать, что я не… Доказать, что я не ужасный человек. Хотя бы теперь. — Хорошо, — сказала она. — Хорошо? — Я дам тебе шанс доказать, что ты не ужасный человек. Драко грустно улыбнулся. Вообще-то, он не знал, как это сделать. .о0о. Настал декабрь, и они стали ходить на нумерологию вместе. На следующий день они вместе пошли на защиту от тёмных искусств. К девятому числу они уже проводили почти всё время вместе. В библиотеке они раскладывали свои учебники по нумерологии на одном из гигантских столов и принимались за работу. У них была общая чернильница в середине стола, в конце каждого примера они сверяли ответы, чтобы удостовериться, что получилось одинаково. Если кто-то из них и ошибался, это обычно был Драко. Но один раз он её исправил, и Гермионе потребовалось пять минут, чтобы признать его правоту. На обеде всё так же были зелёные яблоки. Однажды, Драко и Гермиона одновременно потянулись за яблоком, так что их пальцы соприкоснулись. Они посмотрели друг на друга и почувствовали, как Хаффлпаффцы на них пялятся. У Драко по руке прошла дрожь от её прикосновения, как если бы его ударили неправильным оживляющим заклятьем. Гермиона и Драко отдёрнули руки, как от огня. Яблоко осталось не съеденным. Как-то в субботу они пошли прогуляться вдоль озера. Гермиона укуталась в чёрное пальто и гриффиндорский шарф, но всё равно немного дрожала. Драко на секунду задумался, как она может замерзать, когда у неё столько волос, блин, они еле помещались у неё под шапкой. Он должен был признать, был холод собачий. Они выдыхали маленькие белые облачка, которые замерзали у них на глазах. — Как Поттер? — спросил Драко. — Я полагаю, он справляется как может, — призналась Гермиона. — Рон навещает его каждую неделю, но пресса всё ещё требует от него истории, которую он не хочет рассказывать. Они с Джинни расстались, и это только ухудшило его состояние. Я за него волнуюсь, но он выкарабкается, когда всё успокоится. Ему нужно немного времени наедине с собой. — Я думал, он немного сошёл с ума, — признался Драко. — Почему это? — Моя мать прислала письмо, в котором сообщила, что он собирается быть моим свидетелем защиты в Визенгамоте, — сказал Драко. Гермиона остановилась и замерла. — Что?! — Он хочет давать показания на моём суде, — повторил Драко. — Я слышала тебя, я просто не могу в это поверить! — сказала Гермиона. Она улыбнулась: — Мерлин, я так боялась, что они признают тебя виновным, но раз Гарри даёт показания— — Ты волновалась за меня? — сказал Драко с самодовольной улыбкой. Он подошёл ближе к Гермионе, и она покраснела. — Конечно, я волновалась! Ты — лучший партнёр по нумерологии из всех, что у меня были. — Я — единственный партнёр по нумерологии из всех, что у тебя были, — парировал Драко. Он ещё шире улыбнулся. — Признай, Грейнджер, я тебе нравлюсь. Она прошла мимо него, задев его плечом, показательно игнорируя. Драко схватил её за руку и мягко развернул лицом к себе. Гермиона вырвала руку, но не отошла. — Нет, — настаивала она. — Ты врёшь. — Ты мне не не нравишься, — уточнила Гермиона. Драко засмеялся и наклонился вперёд, так близко, что облачка от их дыхания смешались. — Это похоже на «да». — Ты невыносим, — сказала Грейнджер, не в силах сдержать улыбки. — Но… Она наклонилась к нему, и Драко подумал, что она это сделает. Это должна быть Гермиона; он никогда бы не осмелился поцеловать её первым. В любом случае, было бы правильно, если бы она это сделала. Он так ужасно к ней относился последние семь лет, поэтому ей было решать. Драко не хватало терпения, так что он наклонился достаточно близко, чтобы Гермиона поняла, чего он хочет. Она положила свою ладонь в перчатке на его щёку, и между ними оставалось не больше пяти сантиметров— — ГЕРМИОНА! — Нэвилл? — спросила она, отстраняясь. — Нэвилл? — повторил Драко, озадаченный и расстроенный внезапным действием Грейнджер. Она обошла его и побежала к Лонгботтому, который появился из ниоткуда в самое неподходящее время в мире. Драко закатил глаза и медленно поплёлся к ним. Гермиона повернулась к нему и бегло взглянула на его губы, а потом сказала: — Я должна помочь Нэвиллу с эссе по защите от тёмных искусств. Увидимся завтра и… Поговорим о… — Ага, — обиженно фыркнул Драко. — Ничего страшного, иди помогай неудачникам. Вы же, герои, этим и занимаетесь, да? — Да, — сказала она разочарованно. .о0о. Грейнджер хотела его поцеловать. Гермиона Грейнджер хотела его поцеловать. Драко снова и снова прокручивал это у себя в голове следующие несколько часов. Это было мимолётное решение, или он действительно нравился ей настолько, что она хотела этого? Она об этом жалела? Конечно, она бы сожалела, определённо. Они были друзьями. Партнёрами по учёбе, как она выразилась… Но он так сильно хотел её поцеловать. Это решило бы сразу две проблемы: он бы наконец-то, чёрт возьми, заткнул Грейнджер, и у него внутри перестало бы всё переворачиваться каждый раз, когда он на неё смотрит. Одна пятикурсница увидела его в углу гостиной и спросила, всё ли у него в порядке. — Как тебя зовут? — спросил Драко. — Райли Виллингэм, — ответила она. Драко обвёл её глазами. Он не помнил о ней ничего, кроме того, что она очень хороша в трансфигурации. Она была невысокой, около полутора метров ростом, но у неё были большие карие глаза, как у Гермионы. Она тоже слишком многое замечала. — Что ж, Райли, через шесть месяцев я предстану перед судом Визенгамота, и, скорее всего, закончу в Азкабане. Все за пределами этой гостиной меня ненавидят, а я влюбился в одну из этих людей, так что нет, я не могу сказать, что у меня всё в порядке. — Я не думаю, что все тебя ненавидят, Малфой, — парировала она. — Ты просто не давал им особых причин любить тебя. — Тогда что за причина у тебя? — спросил Драко. — Мне не нужна причина, я просто стараюсь видеть в людях лучшее, пока они мне не дадут причину этого не делать, — ответила Райли. .о0о. Драко сидел слева от Гермионы на ужине, но она всё своё внимание обращала на Лонгботтома справа от неё. Он старался не расстраиваться из-за этого. Их коленки соприкасались, но никто не отодвигался. Луна что-то бормотала про сегодняшний урок травологии, и Драко почувствовал, как его глаза слегка покрываются поволокой. На одном из подносов было красное яблоко. Это было странно, так как на столе Хаффлпаффа всегда были зелёные яблоки. Он было проигнорировал его, но Драко никогда не мог устоять перед красивым яблоком. Он потёр его об рукав своей мантии и снова начал слушать болтовню Луны. — Мы начали отрезать щупальца у снурфалумпа… Драко откусил большой кусок от яблока. Оно было такое вкусное, что он откусил ещё, прежде чем прожевал. Он проглотил, но понял, что не может больше съесть. — У Невилла онемела рука… Драко потерял боковое зрение, как будто смотрел на мир через телескоп. Он тряхнул головой, чтобы прийти в себя, но вдруг почувствовал, что его веки стали очень тяжёлыми. — Профессор Спраут отрезала её… Он положил яблоко на стол и протёр глаза запястьями. — Шупальце, не руку… Потом всё погрузилось во тьму.