Любовная жизнь Гермионы Грейнджер

      Большой зал был почти пуст, поскольку обед только что закончился, однако прямо на выходе профессор МакГонагалл поймала Гарри, Рона и Джинни и ехидно поинтересовалась, кого они пытаются обмануть, организовывая в глубокой тайне вечеринку в гриффиндорской башне? Закатив им лекцию о правилах поведения и категорическом запрете на любой алкоголь крепче сливочного пива, она попросила передать мисс Грейнджер, что особенно сейчас ей нужно хорошо питаться, а не пропускать один прием пищи за другим. Джинни понимающе взглянула на профессора, а вот Рон с Гарри явно остались в недоумении. Однако не успели они его выразить, как из коридора донеслись звуки нарастающей ссоры, весьма напоминающей семейную. Двери с грохотом распахнулись, и в зал ворвалась Гермиона Грейнджер, преследуемая Драко Малфоем. Они были так поглощены спором, что даже не заметили небольшую группу, собравшуюся в дверях Большого зала, состоящую из лучших друзей Гермионы, стоящих с одной стороны фойе и профессора Снейпа, Блэйза Забини и Панси Паркинсон, поднявшихся из подземелий своего факультета – с другой. Содержание же их перебранки шокировало всю присутствующую при этом молодежь.       - Драко, ты ведешь себя глупо, и я отказываюсь обсуждать это с тобой, пока ты не успокоишься, - внезапно закончила препирательства Гермиона, поворачиваясь, чтобы уйти от него.       - Но зато я ещё не закончил с тобой, любимая, - расплылся в улыбке Драко, схватив её за руку и с силой притянув к себе.       Через мгновение профессор Макгонагалл с трудом успела остановить направлявшиеся на цель палочки Гарри и Рона. Она взглянула на Снейпа и увидела в его глазах то же безнадежное «Ну, сейчас начнется, всё открылось».       - Ладно, будь, по-твоему, - фыркнула Гермиона, освобождаясь и отталкивая парня от себя, - давай, что там у тебя?       - Это Поттер, не так ли? – оскалил зубы Драко.       - Что? Драко, о чем ты вообще говоришь?       - Вот почему ты не спала со мной последнюю пару недель, да? Ты теперь с ним трахаешься?       - Драко, прекрати. Мне уже осточертели эти бесконечные разговоры, Я НЕ СПЛЮ С ГАРРИ!       - Я тебе не верю. Что-то не так и ты не смотришь мне в глаза, я знаю, что ты что-то скрываешь от меня.       - Я не могу прямо сейчас тебе ничего сказать, мне надо идти, - Гермиона развернулась, с ужасом заметила, что у их сцены уже приличная аудитория обалдевающих слушателей. Она попыталась сделать несколько шагов на подгибающихся ногах, но Драко, которому было всё равно, мгновенно догнал её.       Профессора поняли, что надо брать ситуацию в руки и тоже выхватили палочки. Поздно.       - Скажи мне, любовь моя, он не хуже меня в постели? С ним ты так же выгибаешься и кричишь? Он называет тебя своей маленькой грязнокровой шлюшкой?       Казалось, всё произошло мгновенно. Драко и Гермиона настолько вышли из себя, что вокруг них полыхнула магия и грохнуло. Подростков отшвырнуло на несколько футов, оставив на полу трясущего головой Драко и неподвижно лежащую хрупкую девичью фигурку.       Профессор Макгонагалл, Джинни и к всеобщему недоумению, Панси бросились к Гермионе.       Гарри и Рон направились прямо к Драко с палочками, с которых, казалось, вот – вот должны были сорваться убивающие проклятия. Блейз выхватил палочку пытаясь защитить сокурсника.       Драко в шоке, со слезами на глазах попытался приблизиться к Гермионе, чем едва не вызвал караемое Азкабаном преступление. Ситуацию спас Северус Снейп, мастерски наложив на всех четверых парней сперва чары связывания, а потом и заставив замолчать их изрыгающие рты проклятия. Он быстро подошел к Макгонагалл, пытаясь сообразить, что делать с пострадавшей.       - Она жива? – сходу спросил он.       - Да, но едва - едва ... и я не могу определить состояние ребенка, - шепотом ответила профессор Макгонагалл.       - Блейз, немедленно позови мадам Помфри, скажи ей, что беда с мисс Грейнджер. – Снейп освободил от пут наиболее спокойного и надежного из подростков.       - Почему он так себя вел, он что, не понимал, к чему это приведет, - в ужасе спросила пустоту профессор Макгонагалл.       - По-моему, мисс Грейнджер ещё не рассказала ему о своем состоянии... Давайте это выясним. – Профессор Снейп взмахом палочки дал Драко возможность говорить.       - Вы знали, что мисс Грейнджер беременна?       Содрогающийся в рыданиях Драко с трудом услышал эти слова и попытался вскинуться.       - Нет! Она в порядке? Что случилось, что происходит? СКАЖИТЕ МНЕ! – сорвался он на крик.       Последними освободили Гарри с Роном, застывших в ошеломленном молчании. Им Снейп пригрозил чем-нибудь поболезненнее «инкарцеро», если они будут мешать спасать свою подругу.       Профессор Макгонагалл тяжело вздохнула и начала объяснять происходящее:       - Мисс Грейнджер узнала о том, что она беременна три недели назад. Она сообщила нам, что хочет подождать подходящего момента, чтобы сказать вам, мистер Малфой, и мы сказали ей, как важно, чтобы вы узнали об этом как можно скорее, так как есть некоторые осложнения, когда оплодотворение происходит между чистокровным отцом и магглорожденной матерью.       - Какие осложнения? - Сказали в унисон трое парней.       - Ну, Северус, может быть, ты объяснишь лучше? – перевела стрелки профессор Макгонагалл.       - Видишь ли, Драко, поскольку предки таких как ты верили, что чистокровные превосходят магглорожденных и никогда не собирались вливать в род их кровь, то они придумали способ обеспечить рождение только самых чистых детей. В те времена мужчины часто делали магглорожденных девушек своими наложницами и предкам требовались гарантии от ненужных беременностей. Они использовали очень старую темную магию, которая и позволила им добиться своего. Магия работает так, что если магглорожденная забеременела от чистокровного, то всё, что тебе нужно, чтобы прервать беременность, - это использовать свою магию против матери. В чарах прописано, что магический аборт происходит лишь от целенаправленного применения магии, но чем чаще смешивалась кровь, тем сильнее изменялись чары. Сейчас подобное происходит и от случайного применения магии, вот почему было так важно, чтобы вы оба знали о риске.       Снейп замолчал и махнул рукой на Гарри и Рона, высказывающих свои нелицеприятные мысли рыдающему на полу Драко. Наконец Блейз вернулся с мадам Помфри, и все замолчали, тихо ожидая вердикта медведьмы.       Увидев девушку, мадам Помфри начала махать над ней палочкой и на глазах сурового медика выступили слезы. Прервавшись, она краем глаза взглянула на Драко и поинтересовалась:       - Сегодня утром она сказала мне, что собирается тебе всё сообщить. Она тебе сказала? Сказала?       Взмахнув последний раз и подготовив девушку для транспортировки в больничное крыло, она перевела свой опасный инструмент на всхипывающего парня.       - Нет, нет, я думаю, она пыталась, но я оказался таким придурком. Я думал, она пытается порвать со мной из-за Поттера. Я оскорблял её, говорил ей мерзости и даже не дал шанса объясниться, - вскинувшийся было парень, вновь зашелся в рыданиях на полу, и рядом с ним присела Панси, в попытке хоть как-то успокоить.       «Ладно, живи пока», по всей вероятности именно это произнесла про себя медведьма, убедившись, что Драко сотворил всё не со зла, а по собственной дурости и возвращаясь к Гермионе.       В больничном крыле мадам Помфри заставила всех ждать снаружи. После часа напряженного молчания, Гарри, наконец, заговорил.       - Как давно вы встречаетесь? Как это случилось? Почему никто из нас не знал?       - Я знала, - одновременно ответили Джинни и Панси. Гарри, Рон и Блейз потрясенно посмотрели на девочек.       Потом Драко наконец заговорил:       - Всё началось летом. Моя мать хотела увезти меня подальше от отца и Темного Лорда, поэтому она взяла меня в отпуск туда, где никто никогда не подумает искать нас, в маггловскую Францию. Мы должны были провести там всё лето. В нашу первую неделю там я гулял по пляжу, любуясь всеми красивыми девушками, когда я заметил одну девушку, которая выделялась из всех красоток, её волосы были влажными и как будто стекали по спине, на ней были солнцезащитные очки и чертовски сексуальное зеленое бикини. Будучи Малфоем, я подошел прямо к ней и начал говорить комплименты, что она самая красивая девушка на пляже, и я просто обязан пригласить её на ужин сегодняшним же вечером. Тут она сняла очки и закричала: "Малфой, какого черта ты здесь делаешь?" Я был так потрясен, что просто стоял с открытым ртом. Она засмеялась, а потом поинтересовалась, что я делаю во маггловской Франции. Она пошутила, что я, должно быть, почувствовал, что она единственная ведьма в окрестностях, вот и подошел к ней, потому что я никогда не подошел бы к Гермионе, если бы знал, кто она. Меня слегка царапнуло, что она так плохо о себе думает. Она была красива, и я не понимал, как мог не заметить этого раньше? Как бы то ни было, мы провели следующую неделю, просто разговаривая и освобождаясь от всей той ненависти, что мы выплескивали друг на друга все годы учебы. Шли недели, мы проводили почти всё время вместе и, в конце концов, влюбились, как бы банально это ни звучало. Когда пришла пора уезжать, мы договорились продолжать встречаться в Хогвартсе и рассказать всё друзьям, когда придет нужное время. Однажды ночью Панси зашла ко мне в комнату и застала нас с Гермионой вместе, так что нам пришлось выложить ей всё. В другой день Джинни загнала Гермиону в угол и потребовала рассказать ей, что с нами происходит. Мы говорили о том, чтобы рассказать остальным, но хотели подождать ещё немного. До последнего месяца всё шло хорошо. Но потом она начала отдаляться от меня, и я превратился в полного параноика. Не мог больше думать ни о чем, кроме того, что она больше не любит меня, что она хочет быть с кем-то другим. Я знал, насколько она близка с Поттером, поэтому предположил, что он, должно быть, проснулся и заметил, какой чертовски красивой стала его лучшая подруга и всё, теперь они будут жить долго и счастливо. Мы стали больше ссориться и меньше заниматься любовью, и всё пошло наперекосяк. Когда она сказала мне сегодня, что хочет поговорить со мной о нашем будущем я был уверен, что она собирается порвать со мной. Мне и в голову не приходило, что это что-то другое. Я такой идиот.       - Я думаю, были моменты, когда она хотела рассказать нам, - задумчиво вспоминая, сказал Гарри. – Бывали минуты, когда она действительно смотрела на меня, и я видел, как работают её мысли, и я спрашивал: «Гермиона, что происходит?» Она делала паузу, качала головой и говорила, что ничего страшного, Гарри, правда, ничего страшного. Я отвечал ей, что всегда буду рядом и подожду, когда она будет готова рассказать мне, а она улыбалась в ответ и обнимала, благодаря за то, что я такой хороший друг. Я заметил, что в последние пару недель в ней начали происходить какие-то изменения, она казалась такой грустной и потерянной. Она плохо выглядела и пару раз убегала из гостиной к себе в туалет, рассказав потом что отравилась, и её тошнит. Я даже подумать не мог, что происходит на самом деле, лишь беспокоился о том, какой слабой и надломленной она выглядит. Жаль, что я вовремя не докопался до всего.       - Она боялась, что вы все разочаруетесь в ней, - сказала Джинни. - Она боялась, что Драко будет разочарован тем, что она ошиблась с предохранением и забеременела. Она боялась, что Гарри и Рон будут в ярости на неё за то, что она сошлась с Драко. Она думала, что вы все бросите её, и она останется совсем одна и просто не могла свыкнуться с мыслью об этом. Вот почему она была такой грустной и замкнутой, вот почему она никому из вас не рассказала, что происходит. Я пыталась сказать ей, что Драко любит её и что Гарри и Рон никогда не бросят её, но она была убеждена, что её мир рухнет, когда вы трое всё узнаете.       Двери больничного крыла открылись, и оттуда вышла мадам Помфри.       - Значит так, она стабильна и я совершенно уверена, что с ней всё будет в порядке. Сожалею, но ребенок не выжил. Сейчас мне нужно провести с ней дополнительные процедуры, но как только всё закончится, я выйду и поговорю с вами. - Затем она отвернулась и вновь зашла в палату.       Никто ничего не мог сказать. Драко тихо всхлипывал, а Панси обнимала его и говорила, что всё будет хорошо. Все сидели молча, пока час спустя дверь не открылась снова.       Мадам Помфри вышла и сказала:       - Теперь всё, я реально сделала всё, что могла. Гермионе ещё нужно время, чтобы выздороветь окончательно, и я подержу её здесь несколько дней, но она не спит, и вы можете зайти и увидеть её, если хотите. Я думаю, будет лучше, если за один раз войдет не больше трех человек, и, пожалуйста, не расстраивайте её. Бедняжка прошла через ужасное испытание.       Драко, Гарри и Рон встали одновременно, чтобы первыми зайти к Гермионе. Возникла бы явная, в лучшем случае, неловкость, но все так устали от нервного напряжения, что просто не обратили внимания на противника.       Гермиона выглядела ужасно. Она была смертельно бледна, зато глаза опухли и покраснели. Она едва могла поднять голову с подушки, совсем не было сил, а на щеке синел громадный кровоподтек. Когда парни подошли к её кровати, она скрестила руки на животе и отвернулась от них. Драко попытался вытереть слезы с её лица, но она вздрогнула, когда он коснулся её, и он остановился. Она начала всхлипывать, и Гарри взял её за руку. Она снова и снова повторяла, как ей жаль.       Наконец Гарри прервал её:       - Гермиона, тебе не в чем извиняться. Ты ни в чем не виновата, и мы не злимся на тебя и не разочарованы в тебе. Ты влюбилась... ну, конечно, в хорька, но влюбилась. Тебе не о чем сожалеть. Прости, что я не мог сказать тебе этого раньше. Ты мой лучший друг и я никогда не смогу разочароваться в тебе.       Рон, который всё это время молчал, добавил:       - Да, Гермиона, мы всё ещё любим тебя, даже если ты с хорьком.       В ответ на слова друзей она рассмеялась и крепко обняла их, застонав от боли. Они оба извинились за то, что причинили ей боль, а затем сели рядом с кроватью.       Драко попытался дотянуться до неё, но она отстранилась. Она знала, что ей нужно сделать, но не могла заставить себя произнести эти слова. Несколько минут они сидели молча, а потом Рон не выдержал напряжения.       - Ну, я собираюсь рассказать всем, как у тебя дела, - и он отошел от её кровати.       Гарри посмотрел на неё, чтобы понять, хочет ли она чтобы он тоже отошел, но она еле заметно покачала головой, давая ему понять, что напротив - хочет, чтобы он остался.       Драко знал, что это только вопрос времени, когда Миа (его прозвище для неё) позволит ему объясниться, поэтому он терпеливо ждал...       - Мне так жаль, МИА, правда, жаль. Я понятия не имел, и я просто вышел из себя, - наконец начал Драко.       Гермиона собрала всю свою гриффиндорскую храбрость и начала:       - Я знаю, что ты сожалеешь, Драко, и я знаю, что ты не понимал, что произойдет, но не надо притворяться, что это был первый раз, когда ты вышел из себя.       Гарри, который пытался дать им некоторое подобие уединения и отвернулся от кровати, резко развернулся, и посмотрел на парня, заскрипев зубами.       - Я знаю Миа, веришь – прекрасно знаю. Просто я не понимаю, что со мной происходит. Иногда я теряю голову и не знаю, как себя остановить, – покаялся слизеринец.       Через пару минут Драко продолжил:       - Я даже не могу словами высказать, насколько тебя люблю. Просто не могу поверить в то, что натворил. – Он немного помялся и, наконец, спросил: - Миа, почему ты раньше не рассказала мне о ребенке?       Гермиона глубоко вздохнула и начала чуть слышно отвечать:       - Я боялась, что ты рассердишься и бросишь меня. И я не была уверена в своем будущем и хотела сперва рассмотреть все варианты, прежде чем сказать тебе. Я хотела составить план на случай, если ты не захочешь иметь ничего общего со мной или ребенком.       - Миа, я люблю тебя, и мы бы вместе справились со всеми проблемами.       - Когда я впервые узнала, когда мадам Помфри сказала мне, что может случиться, если ты выйдешь из себя, то я ответила ей, что хочу подождать правильного момента для того, чтобы обо всем рассказать. Она сказала, что могут быть разные осложнения из-за того, что ты чистокровный, а я магглорожденная, так что надо быть крайне осторожной. Она также посоветовала мне на какое то время воздержаться от близости с тобой, чтобы посмотреть, как мое тело приспособится к ребенку.       - Теперь я понимаю, что должна была рассказать тебе всё сразу, тогда бы ничего этого не случилось, - сказала Гермиона, снова начиная плакать.       - Это не твоя вина, Миа, - сказал Драко, беря её за руку. Она позволила ему немного подержать, но затем отстранилась.       В этот момент мадам Помфри вернулась и дала Гермионе зелье, чтобы помочь ей уснуть.       - А теперь, мальчики, я должна попросить вас оставить Мисс Грейнджер, чтобы она немного отдохнула. О, и, пожалуйста, скажите остальным, что им придется подождать до завтра, чтобы навестить её, - и она снова поспешила за своими болеутоляющими зельями.       Гарри по-дружески коснулся губами её щеки и сказал:       - Я вернусь утром, чтобы проведать тебя. Постарайся немного отдохнуть.       Драко сгорал от желания просто обнять её, но ясно чувствовал, что девушка этого не хочет и просто сказал:       - Вернусь утром проведать тебя. – Он наклонился, попытавшись поцеловать, но девушка отстранилась и он, сжав на секунду её руку, встал и вышел из больничного крыла.       Затем Гермионе дали болеутоляющее зелье, и через несколько минут она уснула... её последние мысли были о том, как же не так, неправильно, пошла вся её жизнь.       Вернувшись в гриффиндорскую гостиную, Гарри, Рон и Джинни сидели молча, всё ещё не в силах поверить тому что произошло. Через несколько минут Гарри убежал в свою комнату и бегом вернулся обратно.       - Что ты делаешь? - одновременно спросили Джинни и Рон, заметив у Гарри мантию-невидимку.       - Я переночую в больничном крыле рядом с Гермионой, - ответил он, как будто это было предельно логичным поступком.       - Но она же всё время будет спать, - недоуменно сказал Рон.       - Мне просто нужно, я сильно переживаю за неё, Рон - укоризненно сказал Гарри.       - Да, конечно, увидимся утром, - ответил тот.       Когда Гарри пришел, Гермиона уже спала, поэтому он придвинул стул, с помощью трансфигурации сделал его удобнее и задернул занавески вокруг её кровати. Он снял мантию и придвинул стул поближе, чтобы держать её за руку, а потом опустил голову на кровать и мгновенно заснул.       Через некоторое время мадам Помфри пришла проведать Гермиону и обнаружила, что они крепко спят, переплетя руки... она разбудила Гермиону, чтобы дать ей ещё одну дозу обезболивающего. Когда Гермиона подняла руку, чтобы схватить зелье, она потянула за руку и Гарри, что мгновенно разбудило его. Она взяла зелье и поблагодарила мадам Помфри, которая ушла, сделав вид, что не замечает Поттера.       С тяжелым вздохом Гермиона повернулась к Гарри и спросила:       - И что ты здесь делаешь?       - Я просто хотел подежурить рядом с тобой, чтобы быть уверенным в том, что с тобой всё в порядке. И нет, Гермиона, я не уйду, так что тебе придется мириться со мной, - сказал он с улыбкой.       - Честно говоря, Гарри, тебе должно быть ужасно неудобно, - обеспокоилась она.       - Да я то в порядке, не беспокойся обо мне... ты то, как себя чувствуешь?       - Жутко устала, у меня всё болит, живот то ли пытается меня убить, то ли хочет вырваться наружу, но я думаю, что болеутоляющие начинают действовать, потому что я снова засыпаю. - Потом она широко зевнула.       - Ладно, тогда ложись и отдыхай, пусть зелья делают свое дело. - Гарри встал, взбил ей подушки и подтянул одеяло. Потом наклонился, поцеловал её в лоб и добавил:       - Сладких снов. Он вернулся к своему стулу, сел и снова взял её за руку. Через несколько минут она снова заснула.       До наступления утра эта процедура повторилась ещё пару раз.       Когда пришли Рон и Джинни, они ещё спали. Рон подошел к Гарри и потряс его за плечо, чтобы разбудить. Увидев, что Гермиона всё ещё спит, Гарри встал и вышел в коридор подышать свежим воздухом.       - Как она? - Спросила Джинни.       - С ней всё в порядке. Относительном, потому что ей очень больно. Мадам Помфри приходила каждые два часа и давала ей болеутоляющее. Пару раз пришлось давать и снотворное. Ей снились кошмары, и в эти моменты я будил её, она немного плакала и засыпала снова. Это была долгая ночь, - зевнул Гарри.       - А что сказала мадам Помфри? – поинтересовался Рон.       - Она сказала, что с Гермионой всё будет в порядке, но после произошедшего ей потребуется время на то, чтобы прийти в норму как физически, так и умственно. Она сказала, что тот факт, что она магглорожденная, а Малфой чистокровный, делал беременность очень тяжелой для Гермионы. Она сказала, что Профессор Снейп варил специальное укрепляющее зелье для Гермионы, чтобы помочь ей пережить эту беременность. И, наконец, она сказала, что это, вероятно, единственная причина, по которой Гермиона до сих пор жива.       - Что? - Воскликнули Джинни и Рон одновременно.       - Да, это, похоже другая часть той самой древней магии, про которую нам вчера рассказали. Она предотвращала нежелательные для чистокровных беременности магглорожденных. И по всему выходит, что Снейп изобрел зелье, чтобы противодействовать этому. Странно, не правда ли? Кто бы мог подумать, что Снейпа волнуют магглорожденные, - с иронией спросил Гарри.       - Это просто отвратительно... – скривился Рон. – Сейчас мне стыдно, что я чистокровный.       - Да, это придумали явно больные люди, - подтвердил Гарри. Заметив, что Джинни молчит, он спросил:       - Джинни, ты в порядке?       - О да, я просто подумала, Гарри, твоя мама была магглорожденной, а отец чистокровным ... ты думаешь, ей было тяжело? Как ты думаешь, она тоже принимала такое зелье? - спросила Джинни с явным любопытством.       - Понятия не имею. Мадам Помфри сказала, что Снейп изобрел его, потому что у него был друг, который нуждался в нем, но никаких имен она не называла. Но уж в том, что Снейп ни за что на свете не стал бы помогать моим родителям, я уверен. Значит, её затронуло куда слабее. Может быть, Малфои гораздо более чистокровный род, чем Поттеры и с ними куда больше проблем? – Гарри нахмурился, надеясь, что он не причинил маме лишнюю боль ещё до своего рождения.       - Прости, Гарри, я не хотела тебя расстраивать. Это просто пришло мне в голову, - огорчилась Джинни.       - Все в порядке, Джинни, думаю, мне следует спросить Люпина, знает ли он что-нибудь.       Затем все трое направились обратно в больничное крыло, и как раз когда они собирались открыть двери, они услышали крики и рыдания Гермионы. Они побежали к её кровати, чтобы посмотреть, что происходит.…       - МАЛФОЙ, КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ДЕЛАЕШЬ? – во всю глотку заорал Рон.       Гарри подбежал к Драко, схватил его за шкирку и выволок из больничного крыла. Джинни обняла рыдающую Гермиону, пытаясь успокоить и повторяя:       - Всё хорошо, всё нормально, он ушел.       Решив, что Джинни лучше оставить с Гермионой наедине, Рон вышел, чтобы помочь Гарри.       Когда Рон вышел за дверь, то обнаружил, что Малфой рухнул на пол и рыдает, а ошеломленный Гарри просто стоит и наблюдает за ним.       - Гарри, что происходит? – поинтересовался недоумевающий Рон.       - Рон, я даже не знаю. Как только я его вытащил, он упал на пол и заплакал. Я не знаю, что с ним делать? Утешить или прибить?       - Интересный выбор. Если утешить, то нужна девушка. Может, позвать Джинни ... нет, подожди, она с Гермионой... позвать мадам Помфри или Снейпа?       На последнее Малфой фыркнул.       - Малфой, что, черт возьми, происходит? Что ты сделал с Гермионой, что она так расстроилась? – спросил основательно раздраженный Гарри.       Драко немного успокоился, прежде чем ответить:       - Я ничего не сделал. Я просто зашел к ней, и она сорвалась на меня. Начала говорить мне ужасные вещи, что это всё моя вина, что я разрушил её жизнь, что она ненавидит меня, сказала, что больше никогда не хочет меня видеть, что она даже не может смотреть на меня, спросила, как я мог так с ней поступить... – Драко не выдержал и заскулил вновь.       Прошло несколько неловких минут, после чего Малфой встал и собрался уходить. Он повернулся, посмотрел Гарри прямо в глаза и сказал:       - Я буду держаться подальше, если это именно то, что она хочет, но если ей что-нибудь понадобится, дайте мне знать.       Гарри кивнул, и Малфой ушел.       - Охренеть Гарри, это полный…, - сказал Рон.       - Ты мне говоришь. Пойдем проверим Гермиону и посмотрим, что происходит, - ответил Гарри, поворачиваясь к больничному крылу.       Когда они зашли, было похоже, что Джинни смогла успокоить Гермиону. Девушка лежала в постели, лишь время от времени всхлипывая.       - Гермиона, ты в порядке? - спросил Гарри, беря её за руку.       - Да, ребята, мне жаль, что вам, пришлось это увидеть, - ответила она, опустив голову и не глядя никому в глаза.       Гарри приподнял её подбородок, чтобы она могла встретиться с ним взглядом, и твердо произнес:       - Гермиона, тебе не за что извиняться, ясно?       Она только кивнула, а потом обняла Гарри и снова зарыдала у него на плече.       Немного постояв, Гарри присел рядом с ней, позволяя орошать слезами свою сорочку.       Джинни и Рон извинились и сказали, что вернутся после обеда.       Спустя несколько минут в палату зашла мадам Помфри с болеутоляющим зельем, и, заметив, как она расстроена, в придачу дала ей успокаивающее и снотворное зелье. Не прошло и тридцати секунд, как эмоционально вымотанная и оглушенная болью девушка уснула, свернувшись калачиком рядом с Гарри.       Гарри повернулся к мадам Помфри и поблагодарил:       - Спасибо за такую заботу о ней.       - Ерунда Гарри, это моя работа, - ответила мадам Помфри.       - Что я могу сделать, чтобы ей стало лучше? - спросил Гарри.       Медведьма вздохнула и сказала:       - Ох, Гарри, не больше того, что ты уже делаешь. Ей понадобится время, чтобы справиться с трагедией и ей понадобятся все её друзья для поддержки.       - Я чувствую себя таким беспомощным, - пожаловался Гарри.       - Я знаю, но сейчас ты делаешь именно то, что ей и нужно.       Смирившись с мыслью о предстоящем долгом дне, Гарри откинулся на подушку, собираясь немного отдохнуть, пока Гермиона спала.