Любовь по расчёту

      Прежде, чем начнется эта история, я представлюсь. Мое имя Мэй, и я прихожусь единственной дочерью главы нашего клана, клана Акияма. Наш клан расположен посреди пустыни, он небольшой, поэтому часто подвергается набегам со стороны соседствующих кланов. Это всегда причиняет нам огромные неудобства. Нам всегда не хватает воинов, да и кому война приносит счастье? Одни лишь беды. К тому же, давняя вражда с влиятельным кланом Учиха в последнее время особенно обострилась, и отец часто уходил в военные походы.       Воинственный клан, о котором я ничего не знала, как и не знала причины этой вражды. Она была слишком давней, начатой еще нашими предками. Каждый раз я ждала возвращения отца с замиранием сердца и надеждой, что он принесет хорошие новости. И он принес их.       Однажды, вернувшись с очередного похода, отец объявил, что достиг соглашения с лесным кланом Сэнджу. Их глава обещал нам оказание поддержки в войне с Учихами. Но цена оказалась высокой. Взамен на мирное соглашение, защиту наших земель, их лидер потребовал надежное доказательство верности нашего маленького клана. И отец дал свое согласие.       А доказательством стала я, как невеста брата главы клана Сэнджу. И я не смела противиться воле своего отца. Такие были порядки. Наших девушек никогда не готовили в куноичи. Нас воспитывали очень строго, с детства вкладывая в голову, в чем наше предназначение. Я за все девятнадцать лет, что жила на свете, не надевала боевых костюмов и не держала в руках серьезного оружия. Меня учили искусству танца и пения, я знала все чувствительные места на теле мужчины – меня учили всему, чтобы стать идеальной женой.       Отличием от остальных девушек клана было лишь то, что как дочь главы, меня обучали приемам самообороны. На этом когда-то настояла моя мать, которая, к сожалению, была уже на небесах. Она умерла при родах моего младшего брата, когда мне было четыре года. Я плохо помнила ее, но отлично знала, что слово мужа в нашем клане – закон для жены. Даже если бы мама была жива — она никогда не пошла бы против воли мужа.       За неповиновение — в лучшем случае все равно отдавали замуж, а в худшем – отправляли работать в пустыне, а иногда даже казнили. Такое произошло с моей единственной подругой два года назад. Она воспротивилась воле своей семьи, отказавшись наотрез выходить замуж за человека, что подобрал для нее ее отец, и ее сослали в пустыню, где она погибла при очередном нападении. Поэтому в моей голове не было даже мысли против воли отца. Но это не говорило о том, что я хотела этого. — Аяне! — жаловалась я своей прислужнице и наставнице, что вырастила меня вместо матери, — я не хочу! Он мне не нравится! Я таких не люблю!       Аяне, женщина сорока с небольшим лет, стояла позади меня и убирала мои волосы в прическу. — Каких это, таких, Мэй-сама? — добродушно спросила она. — Я видела его портрет, — буркнула я в ответ, — он мне не понравился, Аяне… Как же я буду жить с ним? — Радуйтесь, что вас не выдают за кого-то из этих кровожадных Учих, — наставническим тоном отвечала женщина, — Я слышала, что глава клана Сэнджу, Хаширама-сама, очень великодушный и добрый человек. Не переживай, с тобой будут хорошо обращаться. — Но выхожу-то я не за Хашираму-сама, а за его ужасного братца! — я всплеснула руками. — Вы это мне бросьте! — пригрозила Аяне, — Тобирама-сама не обидит вас, — она успокаивающе погладила меня по плечу, — к тому же, я поеду с вами. — Но он же альбинос! Не люблю я светленьких.       Аяне негромко рассмеялась. — А каких любите? — с улыбкой на губах поинтересовалась она. — Ну, незнаю, — замялась я, — но точно не таких. — Другие девушки переживают, что не понравятся жениху, а вы знай о своем, Мэй-сама, — вздохнула наставница.       Я промолчала и погрузилась в свои мысли, пока Аяне-сан помогала мне с одеждой. — Ну вот, почти закончила, — произнесла она, завязывая пояс на моем кимоно, — скоро отправка, Мэй-сама.       Не хочу замуж. Не хочу замуж за Сэнджу Тобираму! Когда я попросила отца показать мне его портрет, я не задумывалась ни о чем, мне просто было интересно. Но когда я увидела его, то поняла, что это совсем не тот человек, с которым я хотела бы прожить всю жизнь. Меня не сильно волновало то, что меня увозят с родных мест, выдают за чужеземца. Главным для меня было то, чтобы он хотя бы не отталкивал меня.       Но увидев лицо Тобирамы-сама, я поняла, что уже одно его лицо не вызывает во мне приятных эмоций. Я вздохнула. — Отец говорил, что внешность не главное. Может, Сэнджу Тобирама в душе хороший человек? — больше самой себе, чем кому-то, сказала я. — Конечно хороший! Ваш отец не отдал бы вас в лапы изверга, — поджав губы и придирчиво осматривая меня, ответила наставница. — Но я так мечтала о взаимной, глубокой и страстной любви, Аяне-сан!       Аяне бросила на меня сочувствующий взгляд. — Все у вас будет, верьте в это, девочка. Никогда не сдавайтесь, — печально сказала она, — ваше сердце подскажет вам правильный путь. — Аяне, Мэй! — услышала я голос отца за дверью, — спускайтесь, все готово к отбытию.       Отец у меня никогда не был человеком, любящим прощания, поэтому стоя у крытой повозки, просто обнял меня и поцеловал в лоб. — Я приеду к самой свадьбе, Аяне поможет тебе освоиться. Все будет хорошо, дочка. Ты делаешь для клана счастливое будущее, запомни это. — Да, отец… — кивнула я, и забралась в повозку вместе с наставницей.       Дорога заняла около трех дней. Примерно к обеду третьего дня наша повозка въехала на территорию клана Сэнджу. Я выглянула через маленькое окошко, проделанное в повозке. Кругом было много зелени, дул прохладный ветерок. — А тут совсем не так, как у нас, — протянула я, — солнце не такое палящее, воздух свежий… — Вам тут понравится, — улыбнулась Аяне. — Надеюсь, — вздохнула я, продолжая рассматривать территорию.       Все люди были заняты делом. Кто-то куда-то спешил, дети бегали по улицам, весело смеясь. — Даже и не скажешь, что вражда между двумя великими кланами едва закончилась, — произнесла наставница. — Вы что-нибудь знаете об этом? — Конечно знаю, Сэнджу очень давно вели войну с кланом Учиха. И недавно Хаширама-сама заключил мир с главой Учих. Говорят этот человек настоящий дьявол, ему только войну и подавай. Поэтому вам все же повезло, что выходите за Тобираму-сама, а не за Учиху. — Уж лучше за Учиху, чем за этого Тобираму, — буркнула я. — Да что вы, Мэй-сама! — воскликнула Аяне-сан.       Не знаю, отчего я так упрямилась… Может потому, что на самом деле сделать ничего не могла. От одной мысли, что придется делить ложе с человеком, что мне не нравится от слова совсем, становилось жутко. Уж такая я есть, если человек мне не нравится внешне, будь он хоть сто раз хорошим, я никогда не смогу полюбить его. Аяне-сан говорила мне, что когда влюбляешься в душу человека, то и внешность становится не важна. Но я почему-то никак не могла поверить ей. Хаширама встретил нас лично. Рядом с ним стоял мужчина с белыми волосами и холодным взглядом алых глаз. — Аяне-сан, Мэй-сама, — улыбался мужчина с длинными каштановыми волосами, — рад приветствовать вас на территории клана Сэнджу.       Наставница незаметно стукнула меня по руке и шепнула на ухо: — Поклонись, это глава клана. — Хаширама-сама, Тобирама-сама, — я склонилась в низком уважительном поклоне.       У самой же по всему телу бежали противные мурашки. — А невеста еще прекраснее, чем нам описывали. Что скажешь, а, Тобирама? — и Хаширама толкнул того плечом.       Взгляд альбиноса прошелся по мне с головы до ног. Стало не по себе. Конечно, уродиной я не была – каштановые, с медным отливом длинные волосы, зеленые глаза, аккуратные черты лица и невысокий рост. На мой взгляд, я была вполне обычной. — Хочу, чтобы написали ее портрет, — после недолгого молчания произнес Тобирама, — найди лучшего художника, я хочу, чтобы каждая мелочь была запечатлена. Особенно этот взгляд. — Вот видите, вы ему понравились, — зашептала мне на ухо Аяне-сан.       Ну какой мне от этого толк? Мне все равно, как он будет ко мне относиться, лишь бы поменьше находился рядом. Будущее с каждым мгновением представлялось все мрачнее. — Тобирама, ты же знаешь, лучше него ее никто не напишет, — как-то осторожно произнес Хаширама.       Нет, а меня они спросить не хотят? Но как меня и учили, я покорно молчала, слегка склонив голову. О чем это они? Лицо у Тобирамы еще больше помрачнело. — Брось, ты же хочешь качественный портрет? Что такого, если мы его позовем? Я хорошо заплачу, он точно согласится, — рассуждал Хаширама. — Ладно, только когда меня не будет поблизости, — бросил беловолосый. — Вот и решили, — улыбнулся глава клана, — вы ведь устали с долгой дороги, комната уже готова, сейчас попрошу приготовить для вас купальни. Будьте как дома. Завтра покажу вам наши леса, они просто волшебные. Свадьба назначена через четыре дня, поэтому вы успеете освоиться. А вы знаете, я и мой друг решили основать деревню, скоро приступаем к строительству... — тараторил Хаширама, провожая меня и Аяне до дверей в наши покои.       Когда дверь за ним закрылась, я облегченно вздохнула. — Я надеюсь, мой будущий муженек не будет таким болтливым, — пробормотала я скорее самой себе. — Давайте лучше сходим в купальни и приведем вас в порядок с дороги, — предложила Аяне.       Идея мне понравилась. Я действительно очень устала и чувствовала себя грязной. Горячие купальни пришлись как раз в пору. После водных процедур меня разморило и я, отвергнув настойчивые уговоры наставницы натереть тело и волосы маслами, улеглась спать.       Утро встретило меня лучами солнца, бегающими по лицу, пением птиц, и теплым ветерком, что задувал в приоткрытое окно комнаты. Аяне не было. Я встала и накинула приготовленную юкату. Дождаться ее или пойти на поиски? Но решать не пришлось, потому что Аяне уже вернулась. — Мэй-сама, вы уже встали. Хаширама-сама велел передать, что через пару часов придет художник, что будет писать ваш портрет. — Хорошо, — со вздохом произнесла я. — Пойдемте завтракать, а затем я помогу вам одеться и приберу ваши волосы, — Аяне обняла меня за плечи и повела через коридор в комнату, где все принимали пищу.       Но сейчас стол был пустым. Меня это обрадовало, особенно обрадовало то, что тут нет Тобирамы. Аяне поставила на стол тарелки с различной едой. — Кухарка приходит сюда только чтобы приготовить пищу. Она уже ушла, поэтому все берут еду самостоятельно, — объяснила женщина. — Аяне-сан... А вы знаете, какие они, люди из клана Учиха? — вдруг спросила я. — Откуда у вас мысли об этих красноглазых демонах? — Просто я подумала, что совсем не знаю о моих будущих соседях... Ведь это вместе с главой Учиха Хаширама-сама заключил мир и решил основать деревню? Тогда мне следует знать... — Со временем вы сами все узнаете, — отрезала Аяне.       И в самом деле, откуда проснулось любопытство? Даже не знаю, просто в голову вдруг взбрело. — Ну Аяне-сан, расскажите хоть что-нибудь... Хотя бы почему красноглазые? — Ну... — сдалась наставница, — я мало что знаю... Знаю только, что у всех у них есть особая техника глаз, шаринган называется. Когда они активируют ее, глаза приобретают красный оттенок. — Огоо... — протянула я, — как здорово. Аяне, а ты их видела когда-нибудь? — Учих? Никогда. И слава Ками! Может, поэтому еще жива. Но знаете что, я слышала о присущих им чертах, если вдруг увидите такого, бегите, — серьезно произнесла Аяне. — Чего это ты боишься так? — удивилась я, — Ну ладно, рассказывай, мне очень интересно.       Женщина прокашлялась. — В общем, говорят, что все они привлекательны внешне, а члены главной ветви так и вообще дьявольски красивы. У всех волосы цвета воронова крыла, и бездонные черные омуты вместо глаз...       Я хихикнула в кулак. — Ты так красиво говоришь, Аяне-сан, словно не боишься, а влюблена в кого-то из них. — Перестаньте, я всего лишь повторяю, что люди говорят.       Но от меня не укрылось, как погрустнели зеленые глаза наставницы. А ведь если подумать, я совсем не знала, почему Аяне работает прислугой, вместо того, чтобы вести собственный домашний очаг, и как она появилась у нас. Но я надеялась, что Аяне расскажет об этом когда-то.       После завтрака наставница убрала мои волосы, помогла надеть красивое кимоно, расшитое золотыми нитями, и велела надеть украшения. Затем проводила меня в просторную комнату, посадила на стул и велела ждать. — Сейчас провожу этого художника к вам, — сказала она, перед тем как выйти.       Я совсем не нервничала, мне все равно, как буду выглядеть на этом портрете, если он для Тобирамы. Вскоре дверь разъехалась и вошла бледная, как мел, Аяне-сан, а за ней показалась высокая фигура в темной одежде. — Я вас, пожалуй, оставлю, — и Аяне поспешно вышла.       Что это с ней? — Добрый день, Мэй-сама, — почти безэмоционально прозвучал мужской голос, — меня позвали написать ваш портрет. Пожалуйста, присядьте на стул.       Только сейчас я взглянула на говорившего. Пока он расставлял все принадлежности для рисования, я внимательно его рассматривала. Высокий, бледная кожа, черты лица правильные, черные волосы, некоторые пряди которых спадали на лицо... Пожалуй его можно назвать красивым. И...       "Черные омуты глаз" — в голове всплыли слова Аяне-сан.       Отчего-то я вдруг занервничала. Но на стул все же села. — Повернитесь немного боком, голову держите прямо, — велел художник.       Я повиновалась, и он принялся выводить первые штрихи. Смотря на его руки, я прекрасно понимала, что рисование — всего лишь хобби этого человека. Да, длинные и красивые пальцы, но они не выглядели нежными, а на ладонях были видны мозоли.       "Он либо крестьянин, либо шиноби" — пронеслось в голове. — Мне сказали, чтобы я в особенности постарался передать ваш особенный взгляд. Но я не вижу ничего особенного в ваших глазах, только безразличие и грусть. Может я приду завтра, когда вы будете в лучшем настроении? — вдруг произнес художник.       Я очнулась от своих размышлений. Даже не заметила, как он смотрел мне в глаза... — Пожалуй, это не имеет смысла, — ровно ответила я, — не думаю, что в ближайшее время что-то измениться.       В черных глазах художника появилось любопытство. — Вас что-то беспокоит? — Вам так интересно? — Я пришел сюда не потому, что мне хорошо заплатили, а потому, что люблю рисовать. Рисовать красивые вещи. Но я не хочу, чтобы эти Сэнджу говорили, что я плохой художник. Если поделитесь своими тревогами, я, возможно, смогу помочь. Мне действительно интересно посмотреть, чем же ваш взгляд так зацепил этого белобрысого ублюдка. — Почему вы так говорите о нем? Вы его знаете? — К сожалению да, — уголки красивых губ иронично поползли вверх, — так вы расскажете мне?       Я вздохнула. Этого человека я скорей всего больше не увижу, так почему бы и не поделиться тяжелой ношей? — Видите ли, не хочу я замуж за Тобираму-сама. Не хочу так, что готова выйти за кого угодно, лишь бы не за него. Я бы даже за вас вышла... Да хоть даже за Учиху, моя наставница сказала, что они хоть красивые! — я закрыла рот ладонью, осознав, что сейчас сказала.       Говори, да не заговаривайся, Мэй. Губы молодого человека расползлись в дьявольской усмешке. — Красивые, говоришь? Ну извини, я на тебе жениться не смогу. Но знаешь что, я могу предложить тебе помощь.       Я не услышала как иронии, с которой говорил художник, так и того, что он перешел на "ты". — Чем же вы сможете мне помочь? У меня свадьба через три дня... Если только не украдете меня прямо из-под носа жениха, — скептично ответила я. — Говоришь, за кого угодно пойдешь? Уж не знаю, какие у тебя мысли об Учиха, но... Есть у меня на примете человек, которому это будет на руку, да и тебе тоже. — С чего бы тебе мне помогать? — Хочу помочь брату. Да и на взгляд твой хваленый посмотреть, — хмыкнул молодой человек. — Этот человек твой брат? Но если поймают или Тобирама будет искать, меня казнят... — Не казнят. Мой брат достаточно влиятельный человек, да и с главой Сэнджу они друзья детства. — Правда? — я не верила своим ушам, неужели мне не придется выходить за Тобираму? — Мой брат человек занятой, поэтому вряд ли вообще на тебя взглянет, но официально ты будешь его женой. Не прикопаться. Ну что, согласна? — А брат-то твой согласится? — Согласиться. Старейшины уже давно капают ему на мозги, — отмахнулся парень. — Старейшины? Кто твой брат? — я подозрительно сощурила глаза. — Глава клана Учиха. Учиха Мадара.       Все, что мне говорила об этом человеке наставница, разом всплыло в голове. Жестокий, живший только войной человек. Наставница называла его дьяволом. — Ты же сказала, что хоть за Учиху, лишь бы не за Тобираму, — напомнил художник, — я, кстати, Учиха Изуна.       Теперь пазл в голове сложился. Каждое его предложение обрело смысл, как и бледная Аяне-сан. Но почему она так боится Учих? И как она узнала, что этот художник из клана Учиха? Опять вопросы... Согласиться? В принципе, я ничего не теряю. Если Изуна говорит правду. — Твой брат похож на тебя? — без тени страха спросила я. — Ну... Может в какой-то степени... — задумался Изуна, — Да ты не переживай, он тебя не обидит, к тому же, я тоже буду рядом. Ты поможешь нам, мы помогаем тебе. — А как же Аяне-сан... Она никогда не согласиться жить в клане Учиха... — Твоя прислужница? — Она мне мать заменяла... — Ты уж выбирай, — безразлично отозвался Изуна, — быть со своей наставницей и быть женой Тобирамы, или относительная свобода.       "Сердце подскажет тебе правильный путь" — вспомнились слова наставницы.       Решение пришло легко. Остальные вопросы решу потом. — Я согласна.       Учиха кивнул. — Приду за тобой завтра ночью, жди у края леса. — Спасибо, Изуна-сан. Я правда очень благодарна. — Когда увидишь братца, еще больше благодарить будешь, — усмехнулся Изуна, — на твоем месте мечтают оказаться чуть ли не все девушки нашего клана.       Это было не важно. Главное, я не стану женой Сэнджу Тобирамы.