Next I go to Seven Gates (each step less a mystery)

      — Так ты хочешь, чтобы я разделся, — забавляясь, говорит Тони, и Стив вскидывает голову так сильно, что прикусывает кончик языка.       — Да? — осторожно отвечает Стив, и Тони терпеливо ему улыбается.       — Тебе придется слезть с моей ноги, — разумно указывает Тони, и Стив так стремительно отодвигается на подушке, что случайно откатывается на шесть футов. Тони не смеется, доказывая, что он добрее, чем хочет казаться.       Он просто встает и обыденно раздевается: галстук, ботинки и носки, пуговицы рубашки. Стив осознает, что не дышит, и не пытается себя остановить, когда Тони скидывает рубашку. На нем белая майка-безрукавка, но Стив может видеть голубовато-белый свет дугового реактора сквозь ткань. Тони снимает ее через верх и небрежно кидает, наблюдая за лицом Стива, заинтересованно и немного осторожно. Стив осматривает жилистые мускулы его груди и живота, шрамы вокруг устройства, поддерживающего его жизнь, неожиданно глубокие изгибы бицепсов, и наконец ему приходится вдохнуть. Тони расслабляется, расстегивает штаны. Он и их небрежно кидает на пол и выходит из них в шелковых боксерах. Он идеально пропорционален и мускулист, и Стив не может понять, почему он удивлен. Он видел его полуголым в справочных материалах, но те фото были до дугового реактора. Тони был хорошо сложен, но не так. Сейчас, конечно, у него есть костюм Железного человека, который, несмотря на почти полностью компьютерное управление, наверняка адски тяжелый.       Член Тони возбужденный, соблазнительный и темно-красный, у Стива не было большого опыта с членами, но член Тони выглядит на десятку. Конечно, Тони уже засовывал его в задницу Стива, так что его восприятие может быть искаженным.       — Еще я сказал, что хочу тебя трогать, — хрипло говорит Стив, переводя взгляд с члена Тони на его забавляющееся лицо.       — Сказал, — соглашается Тони и поворачивается на пятках, и Стив внезапно очень хорошо понимает, как сексуальна может быть задница. Задница Тони напряжена и мускулиста, и завораживает, пока он идет к дивану у стены и плюхается на всю его длину, загораживая вид Стиву. Стив тяжело сглатывает и двигается, пытаясь достать из-под себя ноги.       — Нет, — не резко, но нетерпеливо говорит Тони. Стив недоуменно смотрит на него. — Ползи, — говорит Тони.       Стив слишком удивлен даже для того, чтобы покраснеть. Ему приходится прокрутить в голове последние несколько секунд, и да, Тони точно сказал «ползи». Лицо Стива горит, но он двигается вперед, вставая на руки и колени, и ползет, хоть и с приподнятой головой, не отводя взгляда от Тони. Он подозревает, что это противоречит приказу, но все равно так делает.       — Это самое не нижнее ползание, которое мне приходилось видеть. Ты выглядишь как леопард или что-то такое. Я почти уверен, что ты перепрыгнешь оставшуюся часть и растерзаешь меня, — лениво тянет слова Тони. Но не похоже, чтобы он был против этого. Стив подползает к краю дивана и расслабляет руки, тряся ими. Тони с интересом наблюдает за ним, и где-то через пятнадцать секунд спрашивает: — Значит, ты чувствуешь, что можешь ползти как тебе угодно, но тебе необходимо разрешение, чтобы дотронуться до меня?       Стив осознает, что это точное описание его чувств, и просто кивает.       Тони явно решает обдумать это позже.       — Ты можешь коснуться меня, — все, что он говорит.       На мгновение Стива парализует простой нерешительностью. Он хочет прикоснуться к Тони. Но он не составил план того, как и с чего начать. Член выглядит логичным местом, но Стив не хочет сразу переходить к нему. Затем он мысленно встряхивает себя. Нельзя перейти к делу еще прямее. Он может начать где угодно, и это не будет иметь значения. Это прелюдия и неважно, какая.       Он начинает сверху.       Для начала он залезает на диван, нависая над удивленным, но не сопротивляющимся Тони, и пробегается руками по его волосам. Они жесткие и тонкие, и топорщатся против движения руки. Брови Тони гладкие, с идеальными углами дуг, а его скулы высокие и острые. Козлиная бородка гладкая в одном направлении и жесткая в другом. Стив неуверенно проводит по его верхней губе, и Тони слегка раскрывает губы, словно разрешая. Он внимательно следит за Стивом, но его глаза такие же темные, как и в первый день, и Стиву приходится контролировать свое дыхание, чтобы не заикаться от этого взгляда. Он переводит свое внимание обратно на губу Тони, нажимает на нее большим пальцем и вспоминает, как Тони целовал его в прошлую встречу, только один раз, да и то не до конца. Ему интересно, как поцелуй будет ощущаться сейчас. Ему интересно, сделают ли они это, или при таком типе секса этому нет места. Он так занят этим вопросом, что Тони его неожиданно подловил, высунув язык и обвив его вокруг пальца Стива.       В этот раз никакой контроль дыхания не может спасти ситуацию. Стив бросает взгляд на глаза Тони — темные, отяжеленные каким-то вызовом, — и затем Тони шире открывает рот и ловко засасывает палец Стива внутрь. Губы Тони оборачиваются вокруг пальца розовым «о» — Стив не может даже дышать — и язык обвивается вокруг пальца, а щеки западают, словно он сосет. Член Стива напрягается так, что он ощущает тяжелую пульсацию у самого основания, словно есть линия нервов, прямо проведенная между пальцем Стива и его пахом. Стив извергает из себя звук, который мог бы быть стоном, не будь он столь бездыханным. Тони сосет снова, тяжело и намеренно, и Стив чувствует это в паху. К тому моменту, когда Тони освобождает его палец, Стив уже так отчаянно заведен, что едва может убрать руку, и обнаруживает, что не может перестать поглаживать пальцем нижнюю губу Тони так, что она начинает влажно блестеть. Тони улыбается ему, и вызов все еще в его взгляде, отчего Стив пытается взять себя в руки.       Конечно, здесь будет взаимодействие. Он не может понять, как он мог представить себе что-то другое.       Он не осознает, как сильно его сбила эта идея, пока Тони не говорит:       — Дыши, Капитан.       И Стив глубоко вдыхает, содрогаясь, ощущая, как уменьшается тяжесть в груди. И еще раз, и еще — зная, что Тони смотрит на него, и что они оба возбуждены и смущены тем, как мало потребовалось Стиву, — затем кладет ладонь на горло Тони. Тони замирает перед вдохом, но выражение лица не меняет. Рука Стива достаточно большая, чтобы почти полностью обхватить шею Тони. Он не нажимает, просто касается достаточно сильно, чтобы ощутить учащенный пульс Тони. Он спускается пальцами до правой ключицы Тони и проводит по ней большим пальцем. Вводит в игру и левую руку, делая то же самое с левой ключицей Тони, затем обхватывает его плечо. Тони слегка изгибается — возможно, специально, Стив не может сказать точно, он не смотрит на лицо Тони. Стоит взглянуть — и станет слишком рассеянным. Все хорошо, хоть и связки бицепса Тони слегка напрягаются в руке Стива. Стив прерывисто выдыхает. Мышцы Тони тверды, словно камень. Результат регулярной тяжелой работы. Стив хочет лизнуть бицепс Тони и прижимается губами к шелковистой коже на внутреннем сгибе руки.       Он убирает руки и рискует быстро взглянуть на лицо Тони: его губы все еще приоткрыты, и на Стива он смотрит с явным желанием. Стив пытается не касаться членом тела Тони, но наверняка ведь все равно накапал. Хочет проверить, но боится оказаться правым. Он заставляет себя опустить взгляд на груди Тони и щекоча пробегает кончиками пальцев вокруг маленьких темных сосков. Тони громко вздыхает, и Стив крепко зажмуривается на мгновение. Затем трогает грудь Тони, проводит ладонью вниз по тяжелым линиям мускулов, чувствуя шрамы вокруг дугового реактора, скользя по ним кончиками пальцев.       — Могу я, — начинает Стив и останавливается, услышав, каким хриплым и нуждающимся звучит его голос. Он смотрит на Тони, изогнувшего бровь. — Будет ли больно? — спрашивает Стив, занеся руку над дуговым реактором. — Если я коснусь его?       — Нет, — медленно отвечает Тони. — Ты не причинишь вреда. Но ты и не обязан его трогать. Я не заставлю тебя это делать, если для тебя это странно.       Стив смеется, удивленный этим, и Тони в этот раз поднимает обе брови.       — Ты думаешь, что дуговой реактор — странная вещь? — спрашивает он, наполовину улыбаясь, и лицо Тони снова напрягается.       — Это тебя совершенно не беспокоит? — с любопытством и напряжением спрашивает Тони.       — Я думаю, что это самая потрясающая вещь, которую я когда-либо видел, — честно отвечает Стив. — Это доказательство того, что ты — это ты.       Выражение лица Тони становится менее напряженным, но Стив не знает, что это значит. Тони говорит:       — Ты можешь трогать его, как хочешь. Ты не сможешь повредить его, — однако он вскидывает голову, словно хочет посмотреть, что на самом деле сделает Стив.       Сначала Стив просто мягко опускает руку на верх реактора. Свет зигзагами выходит между пальцев — это удовлетворяет его, пусть он и не знает, почему. Металл, встроенный в грудь Тони, теплее его тела, но устройство в металле холоднее. Что важнее, так это то, что Стив ощущает, как реактор работает. Не гудит и не жужжит — полностью бесшумный — но слабо тянет.       — Это, — задумывается Стив, не осознавая, что произносит это вслух, — магнит? Что-то… немного притягивает.       Тони в этот раз явно удивлен.       — Да. Электромагнитное питание дугового реактора. Ты можешь ощутить его напряжение?       Стив поднимает глаза.       — Просто… очень слабо. Как иногда чувствуешь статичность воздуха.       — Оно недостаточно сильное даже для того, чтобы воздействовать на твою солдатскую бирку, — говорит Тони и, схватив ее, намеренно тянет. — Ты совсем не должен чувствовать его через прикосновение.       Стив подозревает сыворотку в своей крови, но просто встряхивает головой.       — У меня в груди скопление осколков, направляющихся к сердцу. Электромагнитная сила дугового реактора удерживает их от движения.       Сердце Стива начинает колотиться.       — Этого нет в твоем файле, — хрипло говорит он.       — Чему я рад, — говорит Тони. Он ловит руку Стива и нежно ее сжимает. — Не паникуй. Я вне опасности. Дуговой реактор делает свою работу.       — Это больно? — спрашивает Стив, очевидно не умея держать язык за зубами, даже осознавая, что лучше не допрашивать Тони о его системе поддержания жизни, сделанной в домашних условиях.       — Нет, — серьезно смотрит на него Тони. — Теперь странно?       Стив моргает.       — Нет, — сразу отвечает он. — Все еще самая невероятная вещь, которую я когда-либо видел. Просто напуган тем, что могу повредить его, учитывая контекст ситуации.       Тони улыбается, и морщины расползаются в уголках его глаз.       — Если только ты намеренно не воспользуешься тяжелыми предметами, ты не сможешь ему навредить. Да даже и в этом случае навряд ли. Реактор сделан из прочнейшего материала в мире. Ты скорее навредишь моему телу, чем реактору. Ты можешь даже давить на меня примерно неделю, пока не устанешь, — он снова сжимает ладонь Стива. — Серьезно. Я гений инженерии. Ты можешь врезаться машиной в реактор и не навредить ему. Чего нельзя сказать о моем теле. Ты можешь делать все, что хочешь.       Напряжение уходит, когда логика объяснений Тони просачивается сквозь страхи Стива. Конечно, дуговой реактор практически неразрушимый. Тони знал, когда строил его, что он будет поддерживать его живым. И Железного Человека. Конечно.       — Прости, — говорит Стив, наклоняя голову.       Тони более твердо нажимает ладонью Стива поверх дугового реактора:       — Не извиняйся. Просто верь мне и действуй соответствующе.       Стив кивает, отодвигая знание о главной функции реактора на задворки сознания и концентрируясь на нем, как на части тела Тони. Устройство не на одном уровне с грудью Тони. Чуть торчит, менее чем на четверть дюйма. Стив проводит по его ободку и задумывается, медицинская ли это необходимость или сделано для соединения с костюмом Железного Человека. Он подозревает последнее, и не беспокоиться по этому поводу сложно. Конечно, Тони не колебался бы, выбирая между практичностью и эстетичностью. Хребты шрамов, явно после срочной операции, проведенной в неидеальных условиях, толстые и белые, несколько еще розовые, но все равно старые. Многолетние. Дыхание Тони сбивается, когда Стив проводит по ним пальцами, и Стив знает, что все шрамы разные: от полной нечувствительности до гиперчувствительности. Он хотел бы приложиться ртом к груди Тони и определить чувствительность каждого, но не делает этого.       Может, в следующий раз он договорится об этом.       В этот раз он довольствуется руками, спускаясь ими наконец на мускулистый живот Тони. Его пупок — мягкое углубление, по которому Стив проводит большим пальцем. Его тазовые кости прекрасно обрамляют мускулы, ведущие вниз к паху. Он нажимает на них ладонями и обхватывает пальцами бедра Тони. Голова кружится от того, как идеально вписываются туда его руки, и как легко было бы оставить их лежать тут, проведя по члену Тони губами.       Его дыхание сбивается, и он смотрит на Тони. Тони наблюдает за ним, приподняв брови.       — Теряешь дух? — спрашивает Тони с легкой насмешкой, снова с этим блеском вызова в глазах.       Стив не отвечает. Он просто легко обхватывает рукой член Тони, ощущая шелковистую кожу и его вес, тепло и тяжесть в ладони. Он пробегает большим пальцем вокруг головки члена, и Тони рокочет так низко, что Стив возбуждается и усиливает хватку. Стив не задумываясь проводит по всей длине, просто желая почувствовать его в своей руке, такой привычный и в то же время совершенно чужой. Угол другой, но вес знаком, жар более интенсивный, но вена пульсирует в основании все так же. Тони не мычит, но хрипло дышит, немного двинув бедрами, наверно, чтобы изменить угол. Стив, не совсем осознавая, зачем, двигает кулаком вниз к основанию члена Тони и останавливается. Тони, будто ожидая этого, двигает бедрами, несколькими плавными движениями пробуя разные направления. Стив смотрит, как член Тони двигается сквозь его кулак, с каким-то ошеломленным неверием, видя, как кожа краснеет, а из щели головки выделяется бисеринка влаги. Его рот мигом наполняется слюной, и он слышит свое дыхание словно в отдалении, короткие и хриплые вдохи, и его член начинает болеть. Он хочет большего, но не знает, как попросить об этом. Он открывает рот для того, чтобы спросить, неважно, как, сказать что-то, пока Тони не двигается. Стив, не думая об этом, двигает рукой, сжимая кулак.       — Нет, — хрипло говорит Тони, и Стив замирает, живот выкручивается, и он смотрит на лицо Тони. Тони восхитительно краснеет, его рот влажный, а дыхание тяжелое, глаза потемнели и наполнились голодом. — Отпусти, — говорит он, и это явно не просьба, а приказ, и Стив отчаянно хочет, чтобы Тони кончил, отчаянно не хочет потерять ощущение горячего и готового Тони в кулаке, но тон Тони бьет по нему, словно все тело Стива — оголенный нерв.       Он медленно заставляет себя отпустить, и теперь на перепонке между большим и указательным пальцем скользкое пятно. Он бездумно придвигает руку ко рту, едва ли напоминая прошлого себя, делая то, что никогда не делал. Его рука зависает в воздухе, и он обнаруживает, что беспомощно смотрит на Тони, ища приказа или разрешения.       — Давай, — низко и остро говорит Тони, и Стив не может отвести взгляд от его лица, пока подносит руку к лицу и облизывает то место, на котором осталось пятно смазки. Вкус резкий и немного горький. Тони ненадолго закрывает глаза, и Стив издает беспомощный звук. От дрожи все его тело напрягается, и головка члена бегло касается бедра Тони. Стив хочет посмотреть на жар кожи Тони там, где он коснулся его членом, но вместо этого он откатывается, так поднимая колени, чтобы не повторить этого. Тони несколько секунд бесстрастно смотрит на него, но Стив видит во тьме его глаз дикие искры.       — Знаешь, ты уже накапал на мое левое бедро, Капитан, — как бы между прочим говорит Тони.       Стив беспомощно смотрит вниз и видит, что это правда. Лицо Стива загорается от унижения, но дрожь, сотрясшая все тело, не дает ему четко видеть предэякулят, скользящий по коже Тони.       — Ты всегда так обильно течешь? — спрашивает Тони. Затем с легкой усмешкой добавляет: — ты мокрый, как девчонка.       Каким-то образом лицо Стива становится еще горячее.       — Я, а, это всегда. Прости, — затем из-за того, что ничего не может с этим поделать, шепотом хрипит: — Я не девчонка.       — Нет, ну уж это понятно, — говорит Тони, наклоняясь и хватая член Стива. Стив так сильно напрягается, что становится больно, и он едва сдерживает себя от оргазма. Его член возбуждается в руке Тони, и Стив уверен, что течет везде. Он пытается отодвинуться, униженный и испуганный тем, что все это может протечь на руку Тони, но Тони сжимает хватку. Стив низко и умоляюще стонет. — Но ты становишься мокрым, как девчонка, — говорит Тони, словно не зная, насколько близок Стив к оргазму, или же просто не беспокоясь об этом. Он поворачивает запястьем, так что его ладонь бегло скользит по головке члена, и Стив запрокидывает голову. Когда Тони снова накрывает ладонью головку, вся его ладонь мокрая тем, что может быть только предэякулятом Стива.       Стив чувствует, как стучит его сердце, и как шумит кровь в ушах.       — Я никогда не видел, чтобы мужчина так тек, — голос Тони почти светский.       — Прости, — шепчет Стив, горло першит, а член болит. Он не знает, что делать.       — Не извиняйся, — совсем не успокаивающе говорит Тони, но так, словно одних слов хватит для успокоения. — Мне интересно, как скоро одного твоего предэякулята хватит на замену лубриканта.       Стив… белеет на мгновение. Его член словно хочет взорваться. Он действительно чувствует, как течет под пальцами Тони, и Тони снова двигает рукой, опасно приближая Стива к пику оргазма, и затем отпускает его член. Стив пытается полюбопытствовать и глянуть вниз; Тони вытирает мокрую ладонь о свое и так уже мокрое бедро.       — Ты знаешь, что такое фроттаж? — спрашивает Тони, заставляя Стива ошеломленно посмотреть на него. Стив мотает головой, отчаянный и сконфуженный. — Я собираюсь показать тебе это, — говорит Тони, — Просто двигайся туда, куда я нажимаю.       Стиву никогда не пришло бы в голову делать что-то другое. Руки Тони нажимают на плечи Стива, и Стив послушно откидывается. Он нажимает ладонью на левое колено Стива, пихая ее между коленом и подушкой, и Стив поднимает ногу. Тони спускает правую ногу с дивана и отпускает колено Стива, двигаясь к середине дивана.       Красивый и покрасневший член Тони прямо под подбородком Стива. На животе Тони мазок предэякулята, за который Стив никак не может быть ответственным. Стив хочет его слизнуть, но Тони держит его за руки, приподнимая.       — Оставь свои колени там, где они сейчас, — говорит ему Тони, и Стив послушно, хоть в полном недоумении, передвигает руками тело Тони так, чтобы оказаться вместе с ним на одной линии таким образом, что если бы не его сверхчеловеческие рефлексы и баланс, они бы упали. — Ты хочешь кончить? — гортанно спрашивает Тони.       — Да, — сразу отвечает Стив.       — Хорошо. Делай точно то, что я скажу, — шепчет Тони.       — Да, — снова отвечает Стив.       — Перенеси вес на локти, — говорит ему Тони.       Стив опускается на локти и давится от удивления. Весь его член отдыхает на теплом и твердом бедре Тони, скользком от предэякулята Стива.       — Хорошо, — говорит Тони. — Ты можешь тереться о мое бедро, пока не кончишь.       Лицо Стива снова горит, и он закрывает глаза от покалывания, надеясь, что это не слезы. Он хочет протестовать… Нет. Он не хочет хотеть протестовать. Он шокирован и унижен самой этой идеей, но все его тело дрожит, жар колет кожу, и он отчаянно возбужден тем… что оказался втянут в эту ситуацию, эту позицию, что ему сказали, что он может потереться о ногу Тони, как пес. И это одна из причин, по которой это может быть только Тони.       Он не знает, что за звук издает, но расслабляет колени, пока напряжение между бедром Тони и животом Стива не становится достаточно сильным для того, чтобы заставить член возбудиться и пульсировать, и пробует покрутить тазом.       Явное облегчение пламени удовольствия в результате так велико, что его шея расслабляется, и голова падает вперед, упираясь лбом в грудь Тони. Тони лишь двигается так, чтобы Стив оказался на его коже, а не на металле дугового реактора, и скользит пальцами по вспотевшим волосам Стива.       — Не бездельничай, Капитан, — шепчет он, со странно нежной угрозой. Стив тяжело дышит на груди Тони еще несколько секунд, и затем двигает бедрами.       Как бы сильно он ни выгибался, как бы ни сжимался, всё это слишком хорошо, слишком резко и горячо. Нервные окончания искрят, будто электричество, и он устраивается под нужным углом для максимального трения члена от движений Тони, а спустя еще несколько мгновений начинает бесконтрольно толкаться в горячую кожу Тони, прижимаясь лицом к его груди и издавая стоны при каждом движении. Когда член Стива оказывается между бёдрами Тони, он чуть ли не кричит от наслаждения, руки сжаты в кулаки, глаза зажмурены, пот катится по пояснице, а Тони дёргает его за волосы так, что Стив непроизвольно задыхается, подаваясь бёдрами навстречу. Он беспомощно стонет, дрожит бёдрами несколько секунд, между их телами слишком мало воздуха, горячо и скользко, и снаружи Стив двигается сам по себе, не контролируя, толкаясь тазом и дроча о бедро Тони. Его член мокрый и твердый, как алмаз, его бицепсы и бёдра дрожат, держа его.       Затем Тони резко и требовательно говорит:       — Пять секунд, Капитан.       А Стиву не нужно пять секунд, ему нужен голос, потому что он дрожит и оргазмирует, и стонет в грудь Тони, все его тело — тугой и дрожащий узел нервов в тот момент, когда он кончает между собой и Тони, и Тони говорит:       — Ооо, это идеально, посмотри, как ты извиваешься, ты великолепен, боже. Я собираюсь тебя трахнуть менее чем через десять минут, и ты возбудишься и кончишь, даже если не считаешь себя на это способным.       Стив едва начинает приходить в себя, когда Тони толкает его вверх — стонет и заставляет себя подняться на неустойчивые конечности — и говорит:       — Ничего не будем делать с диваном, придется позвать профессионалов. Но ты вычистишь то, что оставил на мне.       Стив моргает, думая, что одна из других дверей ведет в ванную с полотенцами, и пытается встать на ноги.       Тони валит его обратно так жестко, что Стив почти падает на него, затем нажимает на плечи Стива, пока Стив не вернется на диван. Тони останавливается, когда лицо Стива примерно на одном уровне с членом Тони — все еще тяжелым — и на мгновение Стив думает, что Тони имеет в виду, что ему нужно довести его до оргазма. Он наклоняет голову, не уверенный, как, но желая попробовать. Тони ловит его за волосы буквально перед тем, как губы Стива пощекочут головку.       — Я ценю сантименты, — тянет Тони, — Но я говорил о грязи, которую ты оставил на моем бедре, — в этот раз его руки нежно направляют лицо Стива, все еще держа его за волосы. Стив зависает, смотря на скользкое и мокрое пятно на бедре Тони, понятия не имея, как его убрать.       Тони необычно молчалив, и Стив просто смотрит, пытаясь понять. Когда до него доходит, он смущен и тем, как долго до него доходило, и осознанием того, что он должен был сделать.       Он слегка наклоняет голову и проводит языком по бедру Тони. Его собственная сперма на вкус сильно напоминает предэякулят Тони, только крепче и не такой горький. Его покалывает от унижения, но тереться было еще унизительнее, так что в этот раз чувство лучше, странно успокаивающее. От него загорается лицо, и он прекрасно знает, что Тони следит за ним, и от этого Стив ощущает низкий гул возбуждения в голове. Он останавливается на мгновение, но Тони так грубо и низко шепчет «Не останавливайся», что Стив отвечает во всех смыслах. Он лакает влагу с кожи Тони, бросая взгляд наверх, и видит, как голодно смотрит на него Тони, и от этого взгляда член Стива упирается в его бедро.       Закончив, Стив отодвигается и облизывает губы, поглядывая наверх, на лицо Тони.       — Не видно, чтобы это тебя вообще беспокоило, — говорит Тони, направляя два пальца на Стива. Стив послушно двигается на диван. — Не так, как дрочка о мою ногу. Ты был так взвинчен, что я ожидал, что ты кончишь секунд за пятнадцать, но нет. Почему?       — Я думаю, — говорит Стив, пытаясь не обращать внимания на то, как Тони смотрит на его рот, — я имею ввиду. Ты не сказал этого сделать. И, — лицо Стива пылает, — ты не говорил так много, как раньше. Это. Твои. — Стив беспомощно пожимает плечами: — ты говоришь вещи, которые заводят меня.       — Хмм, — удовлетворенно говорит Тони. — Слезай.       Стив двигается к краю дивана и сползает на пол.       — Я прочитал твой список, — внезапно говорит Тони, и Стив какое-то мгновение может только пораженно на него смотреть. Сейчас Тони сидит, и его возбужденный член упирается ему в живот. Стив все еще покрасневший и ужасно отвлеченный, и наверняка именно из-за этого не сразу понимает, о чем говорит Тони. — Никаких контрактов во время сексуальных переговоров, — продолжает Тони. — Научиться сосать мой член. Увидеть меня обнаженным. Везде потрогать меня. Трахнуть тебя в постели.       Тони не продолжает, хвала господу. Стива не ужасает то, что Тони его видел — там не было ничего постыдного — но он чувствует себя неожиданно смущенным и глупо невежественным.       — Ты рисуешь? — все, что спрашивает Тони.       Стив кивает. В горле такой плотный ком, что он боится отвечать.       — Ты в этом хорош? — хочет знать Тони.       — Я ходил в школу рисования, когда… — говорит Стив и машет рукой.       Тони задумчиво кивает.       — А ты почему? — спрашивает он, и Стив чувствует, как лицо его горит. Он надеялся, что Тони проигнорирует этот пункт списка. Тони пристально смотрит на него, на удивление обеспокоенно. — Да об этом даже не может идти речи, — говорит он. — Серьезно, ты посмотрел на себя? — Стив просто смотрит на него. — Я знаю, ты немного повернут последнее время, но ты слышал, что ты сказал? Те звуки, которые издавал во время секса?       Тони встает на колени и сокращает расстояние между ними, вставая коленом к колену к Стиву.       — И я не могу даже сказать тебе, каково это видеть, как мой член растягивает твою задницу, Капитан. Или каково твое выражение лица, когда ты кончаешь. И то, что ты вернулся, после того… — Тони позволяет фразе затихнуть. Он нежно касается лица Стива, поглаживая кончиками двух пальцев его щеку. — И ты такой милый и жаждущий, — Тони говорит резко, несмотря на то, что его пальцы все еще нежно касаются Стива. — Я собираюсь разобрать тебя полностью, кусок за куском, чтобы увидеть, как нетерпелив ты на самом деле. Увидеть, останешься ли ты таким же милым. Обнаружить все то, что делает тебя таким горячим и униженным, нуждающимся и беспомощным.       У Тони мрачное, жадное и страстное лицо. Его выражение ужасает и подбадривает Стива в равной мере, и его член набухает в ответ, пока мягкий, совсем не угрожающий голос Тони охлаждает его.       — Я хочу, чтобы ты оставался прямо здесь, лицом в диван, — твердо говорит ему Тони. — Я возьму некоторые вещи, и я хочу, чтобы ты находился там же, где и сейчас, когда я вернусь. Понимаешь?       Стив кивает, его рот сухой.       Член Тони задевает его голову.       — Нет. Я так не думаю. Когда я тебя прошу о чем-то или говорю тебе что-то сделать, ты говоришь «Да, сэр». Понимаешь, Капитан?       — Да, сэр, — скрипит Стив. Он автоматически выпрямляется, говоря это, и Тони усмехается, но встает и забирает напиток, который Стив оставил, сидя на углу компьютерного стола Тони, и дает его Стиву. Тот осушает его одним глотком, и Тони забирает стакан.       — Воды? — спрашивает Тони.       — Пожалуйста, сэр, — благодарно говорит Стив. Тони опять усмехается, обнаженный изящно двигается вокруг бара и наклоняется, чтобы достать бутылку из холодильника. Он ее открывает и передает Стиву, который жадно пьет и возвращает ее обратно. Тони сам делает пару глотков, закрывает бутылку и убирает ее в бар.       — Не двигайся, Капитан, — напоминает Тони.       — Да, сэр, — соглашается Стив. Пока Тони нет, он обдумывает идею такого обращения к Тони и не может решить, горячо это или просто странно. Ощущается все равно неправильно, пересекаясь с его военными тренировками, но в то же время возбуждает, пусть и мягко. Он надеется, что подобное общение не повлияет на взаимодействие с другими людьми, к которым он обязан так же обращаться.