Ангел, с любовью к смертному

      В квартире Фишера сейчас творилось чёрт возьми что. Казало, будто Сал впервые за пять лет задумал убраться, но на самом деле — лишь наводил ещё больший беспорядок раскидывая попавшие под руку предметы. — Чёрт, угораздило же меня договориться о встрече, — парень слегка нахмурил брови, вспоминая, что вечером у него должно быть свидание с Эш, — чего этот парень ко мне прицепился. В кармане завибрировал телефон, оповещая Салливана о звонке. На дисплее высветился незнакомый номер. В спешке, нажимая по кнопке сброса вызова — по ошибке ответил. Из динамика кто-то безостановочно затараторил. — Ало? Ало-о, Сал, ты меня слышишь? — Ларри на другом проводе повторял одно и тоже на подобии «чего молчишь» или «Са-ал, ответь, чел» — Так, успокойся. — Сал неохотно прижал телефон к уху, придерживая гаджет плечом. — Я кажется опоздаю, поэтому можешь прийти позже. — Не-е, я жду тебя у подъезда, выходи. — Гхм, минут шесть подожди. — А что ты- Сал, не дожидаясь пока Джонсон договорит, сбросил вызов. Ищя второй носок, который на самом деле ждал своего высвобождения из-под дивана, Фишер почувствовал адскую боль где-то в районе лопаток. По спине заструилась струйка тёплой жидкости. — Твою же мать, серьёзно? — скулил парень кусая руку, чтобы случайно не крикнуть. — Какого это всегда случается внезапно? Подковыляв к зеркалу, Сал уставился на свою окровавленную спину, из которой торчало несколько покрытых пушком косточек обтянутых кожей. Из-за происшествия в детстве Фишер не мог по собственному желанию моментально распускать крылья, а если этот процесс начинался из-за волнения или ещё какой эмоциональной нагрузке, то крылья появлялись крайне болезненно и росли на протяжении всего дня. Конечно исчезали они в сопровождении всё той же боли. Отвратительное ощущение. Как будто кожу разрывают, вставляя железные прутья. Если захочешь, то конечно можно будет полетать, но в огромном городе не найти такого места, где можно было бы спокойно расправить двухметровые крылья.       На компьютерном столе вновь достаточно громко завибрировал телефон, стараясь обратить на себя внимание и, после продолжительного игнора, будто начала раздражённо тренькать. Через боль выпрямившись, Сал подошёл к столу и выдохнув ответил на вызов. — Эй, ну ты же сказал, что выйдешь через шесть минут, — голубоглазый слышал голос Джонсона и в телефоне и, еле слышно, с улицы, — а если ты не заметил, то прошло уже четырнадцать. — А… Да? — Как будто наконец очнувшись Сал открашлялся. — Джонсон, похоже сегодня я не смогу. Я эм… Заболел. Не очень то и убедительно про себя подумал Фишер, закрывая рукой глаза. Слыша по ту сторону трубки тяжёлый разачарованый вздох, Сал опустился на диван и, наконец, нашёл несчастный носок. — Ладно, до скорого, Сал. Ларри бросил трубку прежде, чем Фишер вообще сообразил, что Джонсон попрощался. Спина на месте пока ещё только начавших расти крыльев зудилась и горела, задевая обивку дивана.

***

— Салли, ты же знаешь, что в са-амом подножье этой лестницы? — Смытые очертания фигур и крайне знакомые голоса. Лишь один человек сейчас не смотрел на мальчика, а куда-то позади него. Безумный взгляд и столь же пугающая улыбка, но на фоне происходящего — этого никто не замечает, ведь все взоры прикованы к мальчишке, что прямо сейчас совершает пожалуй самую огромную ошибку в своей долгой бессмертной жизни. Шаг и мысли темнеют, заполняясь болью. Странно, что единственный, кто остался смотреть на столь пугающее зрелище — это пZли&#л∆€и¢Ф — Сал? Са-ал, открывай дверь. Это я, Ларри.