Мой личный Дьявол

День сменялся днем, а я выжидал. Мальчики меня сейчас особо не волновали, пусть побудут наедине сами с собой, соскучатся по мне, как бы странно это не звучало. Вечера я проводил за чтением книг или с Максом. Его компания меня не напрягала, а расслабляла. Его поцелуи были желанны, потому что это единственный человек, которому я позволю увидеть и коснуться своей кожи. Но когда трахал его, я думал о Викторе, думал, что так же он трахал и меня, и его. Слышал эти стоны. - С ним надо кончать. - Что ты придумал? – робко спросил Макс, приводя себя в порядок, выхватывая у меня сигарету. Я взглянул на него, взял за руку и внимательно осмотрел кисть. Чистая, без шрамов. Выдохнув на него дым, я прижег сигарету о кожу, всматриваясь в глаза. «Какая же ты сломанная игрушка», - мелькнуло у меня в мыслях. Безропотная и послушная. Чуть вскрикнув, он стерпел боль. Если бы я его бил, просил бы он пощады? Давно я не держал кнут в руках. Если я ударю Эна или Ская, могу не остановиться. Ударю его? Сломаю окончательно. - Я хочу поразвлечься, ты со мной? - Ричард, а как же Розье? - Я сам знаю, - рыкнул на него, ударив по лицу. Не от ярости, а чтобы знал свое место. – Иди отсюда, пока не получил еще, - ответил я. Хотя он может остаться, но тогда точно получит. Все-таки решил уйти - этого следовало ожидать. Психолог бы мне сказал, что не стоит сравнивать всех с одним человеком, ожидая от других столь же в чем-то безрассудных поступков, чувств и мыслей. И психолог будет неправ. Он мог остаться, и я бы его избил, а после прижал бы к себе и целовал. Если щенка бить, а потом ласкать, снова бить и снова ласкать – этот щенок станет самым преданным на свете, главное не пережать и не разнежить. Я остался наедине со своими мыслями, но ненадолго. Собравшись, я направился в клуб, где можно купить красивого хрупкого мальчика, чтобы выжечь за ночь его душу. На сей раз это не было лишь метафорой. Я предпочел огонь. Запах горелой плоти ударял мне в голову, а истошный крик глушил, уводя прочь от всех проблем и тревог. Гори, очистись и стань ангелом. Тело будет уродливо, но душа чиста. Однако даже пламя не очистит мою: боль, что я испытал, не сняла и малой части грехов. Даже если впереди ожидает смерть или вся вечность в беспросветной агонии - моя душа никогда не обретет первозданной чистоты. Люди ошибались, когда считали, что колдунов это может очистить. Настоящее зло впускает свои корни в душу столь глубоко, что никакое страдание не сможет избавить ее от присутствия зла. Поэтому смерть Виктора будет мучительной, насколько это возможно. Ничто не смоет с него кровь других. Пока мой друг, что своим светом скрасил эту ночь, умирал, я курил, думая о том, что тяга к чужой боли объединяет нас - именно это нас свело, именно из-за этой тяги я оказался в его руках. Подобное к подобному. Может, это и есть ключ? Использовать его страсть для того, чтобы отплатить за свои страсти? Мальчик, который никогда не станет мужчиной, а навсегда останется лишь мальчиком: невинным и светлым, с красивым телом и пылким умом. Это дар ему, что он никогда не познает горе, не увянет. Молодой и живой в памяти тех, кто его любил. Темный дар вечной молодости. Подарить ему мальчишку, усыпить бдительность, возможно, он даже захочет меня, если увидит во мне хоть каплю надежды и борьбы. Но я предстану перед ним разбитым и смиренным, пусть насладится вкусом поникшего духа. На следующий день я направился на работу. Эти клубы уже не мои, но только я знаю, что на самом деле может меня уничтожить. Знаю каждую мелочь и слабость этих заведений, а потому натравить на себя отдел по наркотикам будет совсем не трудно. Я приду к нему сломленный, раздавленный, нуждающийся в помощи более сильного, он не сможет мне отказать, ибо понимает: за собой я утяну всех. Анонимно связавшись с полицией, я начал готовиться к их приходу. Окажется ли для меня это так опасно? Да, я играюсь с огнем, но вчера я видел, что огонь может мне подчиняться. И вот обыска ждать не пришлось, они нашли дилеров, но еще можно убедить их, что не я организатор, а лишь жертва стечения обстоятельств, что данные личности выбрали именно мои заведения. Нужно надавить на следствие, а такими связями я не располагаю. Связавшись с секретарем Виктора, я нисколько не удивился, что мне сразу же назначили встречу, он уже знал, что произошло. Завтра состоится разговор, но сейчас я лежу в своей ванне, пытаясь расслабиться. Стремительно и быстро, и так легко оступиться. Когда я видел Розье на собрании директоров, мое сердце уже так болезненно стучало, а воспоминания пробуждались. Оказаться с ним наедине кажется идеей все более и более худшей. Задержав дыхание, я опускаюсь под воду, открывая глаза. Весь мир рябит, а легкое кислородное голодание заставляет желать скорее вздохнуть, но я продолжаю лежать, ничего не пытаясь доказать, лишь наслаждаясь небытием, в котором сейчас оказался. Нет звуков и спешки, нет людей и мыслей, кроме одной: жить, дышать. Насколько же сильно мне нужен воздух? Я бы мог продать свою жизнь вселенной за что-то, умерев бы в ванне, но секунды медленно текут, и я понимаю, что жажда жить становит все сильнее, покоряя и подчиняя меня. Легкие горят, голова шумит, тело дрожит. И вот я резко поднимаюсь, вдыхая, чуть ли не откашливаясь. Меня накрывает эйфория жизни, которая не приносит мне наслаждения. Выйдя из ванной, я принял снотворное и лег спать в надежде, что мне не приснятся сны. Приснились. И это были воспоминания, смешавшиеся в единое целое. Мой муж ушел к Розье, потому что тот сильнее меня. Поправляю галстук, надеваю запонки, перчатки облегают кисти; я выхожу, отказываясь от услуг водителя. Сегодня все должно быть в моих руках. Пока лифт поднимал меня в кабинет Виктора, успел невольно задуматься, насколько хороший я актер? У меня защемило сердце перед тем, как я постучался в его кабинет; руки под перчатками покрылись холодным потом. - Доброе утро, мистер Розье, - произнес я, стараясь не шипеть, как разъяренная гадюка, защищающая свою территорию. - Заходи, - ответил он, взглянув на меня из-за своего стола, а потом встал. Высокий рост и крепкое телосложение всегда было внушительным показателем того, что уничтожить человека он может совершенно разнообразными методами. Я сделал несколько шагов вперед и встал. - Мне нужна помощь. Думаю, вы это и так знаете, - я не смотрел на него, тупясь в пол. - Знаю. Хорошо, что твой бизнес перешел под мое начало, иначе с тобой развлекались бы в тюрьме. Я смолчал. Это ему не понравилось, но так и должно быть. - Скучно, - выдохнул он, подходя ближе. - Такими темпами ты совсем можешь перестать быть полезным, - он подошел совсем близко и поднял мое лицо. Гнев во взгляде я скрыть не мог и дернул головой, чтобы он меня не трогал. - Так ты поможешь, Виктор? - А что мне с этого будет, Рикки? Насколько я помню, щенков, не справляющихся с элементарными заданиями, нужно наказывать, - он самодовольно ухмыльнулся, упиваясь своей властью. Игра это или нет, но я показывал ему страх. Сделав шаг назад, немного отдышавшись, я осмелился спросить: - Что ты хочешь, Розье? - Забрать то, что тебе дорого. Не бойся за свою задницу - я люблю разнообразие, а ты уже давно наскучил, а вот твои мальчики... - он о чем-то задумался, будто вспоминая что-то важное. - Как его там? Ангелок? Помнишь, я хотел позаимствовать его на время, но собственник не отдал свою игрушку, забыв кто здесь главный. Но видя твою заманчивую покорность, я готов дать еще шанс. Ну что, отдашь мне своего Ангелка? А там посмотрим, что будет дальше. Возможно, даже верну его живым и здоровым, - сделав акцент на последних словах, он усмехнулся, похлопав меня по плечу. До чего же мерзкие прикосновения. Я молчал, выжидал паузу, и лишь потом робко кивнул, отвернув от него взгляд. - Так-то лучше. Приведи его сегодня вечером, а с полицией я разберусь. В девять, Ричард, не строй планов, я хочу, чтобы ты наблюдал за этим. Я оскалился, а потом развернулся и хотел уйти, но он остановил: - Я разрешал? - Позволите идти, сэр? - Можешь, Рикки, не забудь спрятать свои коготки. Когда я вышел из кабинета, мне надо было время отдышаться, меня тошнило, но после сигареты стало намного лучше. Виктор до сих пор навевает на меня ужас -просто так от этого ощущения не отделаться. На работу я решил не возвращаться - уверен, там все в порядке - вместо этого весь день бродил по улицам Вегаса. Когда он влюбил меня в себя? Город, в котором черное окрашено в цвет золота. А золото - во все остальные краски игральных фишек. Я редко играл в казино, никогда не любил его, хоть и восхищался моим Городом Грехов. Проигрывать деньги так просто. Казино всегда побеждает. И на сей раз тоже, я спокойно смотрел, как мои фишки сгребает к себе девушка в белых перчатках, как и фишки всех остальных. Но мне не было жалко денег, я пришел сюда проиграть. Забыться в этом шуме, где я – никто, лишь очередной партнер Неудачи. Фортуна ласкается лишь с избранными, чтобы жестоко бросить их. Сердцеедка. Рулетка крутится, а я думаю о русской рулетке. Сложилась бы Судьба иначе, будь мы с Виктором не по разные стороны - мы бы сыграли в эту игру. Но играют лишь равные, а мы еще не сравнялись с ним. Уходя с пустыми карманами, но с легким сердцем, я поехал домой, чтобы не опоздать на свидание со Смертью. Но лишь один из нас придется ей по вкусу больше. Переодевшись, я зашел к мальчикам. Мы давно уже не проводили время вместе, что даже у Ская пропал тот задор, с котором он обычно меня встречал. Он перестал верить, что нужен мне, не понимая, зачем я держу их тут, как старый хлам, оставленный пылиться лишь потому, что у хозяев не доходят руки выбросить его. Впрочем, можно сказать, что у меня не доходили до этого руки. - Эн, - холодно позвал его и, заметив усталый взгляд, вышел. Затем я распорядился, чтобы мальчика подготовили и привели ко мне в кабинет. - Мы сходим в одно место, но ты должен молчать и смотреть в пол. Если все сложится удачно, может, ты и вернешься домой. Он не так глуп, чтобы понимать, что этот особняк стал его дом. И что для него это место лучшее на земле из всех возможных, ибо даже влачить столь жалкую жизнь человек предпочтет больше, чем умереть. Разбитый ничего не понимающий мальчишка покорно делал то, что я от него хотел. Надо будет взбодрить его, если у меня все получится. Дорога до Виктора была напряженной, в первую очередь для меня, но и наживка не особо понимала, что ее ждет. Его попытки задавать вопросы были пресечены, ибо я лишь махнул рукой на все это: мол, помолчи для твоего же блага. - Молчание - золото. А разговоры – наказание, вот и выбирай, Эн. Перед домом Виктора я почувствовал, как в горле встал ком, я смотрел на его коттедж, не спеша заходить. Проведенные у него дни, смешанные в один запутанный клубок, проносились перед глазами. Раны начали ныть, а ноги стали тяжелыми, готовыми уже пасть. Выгнав прочь из головы эти мысли и пересилив себя, я двинулся вперед, чтобы превратить это в прошлое, забыть каждую секунду и каждую черту его лица, так пропечатанного в моем сознании. Я сжимал волосы стоявшего рядом Эна, питался его страхом, ожидая, когда хозяин дома лично откроет мне двери. - Вот и ты со своим щенком, Рикки. Я рад, что ты не заставил меня ждать. - Как я мог, Виктор, - произнес с наигранным спокойствием, проходя в гостиную и волоча за собой Ангела. По испуганным глазам можно было понять, что улыбка Виктора пугала его не меньше, чем меня. - У тебя всегда был хороший вкус на мальчиков, - сказал он, коснувшись лица моей собственности. – Чудесное личико. - Ангельское. Я отошел, оставив Эна в его руках, и закурил. Виктор предложил выпить, отказать я не мог, но и пить не стал - лишь для вида. - Могу идти? Ты получил, что хотел, - бросил я, уже собираясь уходить, молясь, чтобы он клюнул на это. К счастью, иногда Виктор бывает очень наивен и сейчас он полностью оправдал мои ожидания. - Нет, останься. Я хочу, чтобы ты смотрел. - Что ж, вечер обещает быть нескучным, - ответив, я сделал небольшой глоток. Пока Ангел по приказанию Виктора снимал с себя одежду, я внимательно осматривал помещение в поисках охраны. Во дворе стояло трое мужчин, но видеть или слышать нас они не могли - Виктор не любит, когда ему мешают, а меня он уже считает воспитанным. - Что он умеет? – спросил Розье, положив руки на плечи моего мальчика, казалось, ему ничего не стоит порвать его на две части. - Он у меня еще плохо обученный, я предлагал Ская. - Эту шлюху ты предлагаешь всем. Я невольно улыбнулся, подходя к ним ближе, смотря Виктору в глаза без страха и раболепства, желая зажечь в нем огонь. - Так ты начнешь? Возьми его, я давно им не пользовался, он должен быть узким, как целка. У меня всего одна попытка. Как и в прошлый раз, когда я промахнулся, попав ему лишь в плечо. В этот раз такой ошибки не совершу, это я дергаю за ниточки, Виктор. - Так и не терпится посмотреть, как твое вновь станет моим. - Ты всегда найдешь, что у меня забрать, Розье. Если он останется жив, я выжгу на его коже все места, где ты его касался. Он умрет и будет уродлив, зато чист. Ангел принимал все эти слова всерьез, впрочем, делал правильно, меня и сейчас потрясывает лишь от одних прикосновений. Боль очистит его, и он вновь станет моим. Лишь моим. В руках Виктора Эн потерял самообладание. Он старался вырваться, но за любую попытку к сопротивлению лишь получал сильный удар, от которого, наверняка, звенело в ушах, а перед глазами все расплывалось кругами. Розье разложил Ангела на барной стойке, резко развел бедра. Немного смазки на возбужденный член, и он уже с яростью трахает в моего Ангелочка. Я смотрел на это без лишних слов и движений, без эмоций, за которыми так наблюдал Виктор. Наблюдая за кричащим Эном, я вспоминал время, проведенное в лапах садиста: как я был беззащитен, слаб, не способен сопротивляться его мощи. В моих руках появился нож, Виктор был уже в преддверии оргазма, когда острое лезвие перерезало связки под коленом, заставляя его упасть. Сняв быстрым движением перчатки, я толкнул Розье ногой, а после врезал с размаху рукой по челюсти, сдирая кожу и с себя. Сжимая нож, который я долго подбирал для него: непрямой, извилистый, с крючками – я всадил ему в живот, пока он приходил в себя. Я прошептал ему, отходящему от болевого шока: «Король мертв. Да здравствует Король!» - мой рык разнесся по комнате, вперемешку с его стоном, когда я выдергиваю нож из его нутра, вытаскивая кишки наружу. Запах крови и вид Виктора, что так отважно цепляется за жизнь, хватаясь за острие ножа, хватаясь за мое горло, будоражит. Но это лишь тщетные попытки спасти свою жизнь - не в этот раз, сэр. Ударяя его вновь, я снова заношу нож, вонзая в его плечо, прокручивая, ломая кости, хрящи, связки. Хруст и крик радуют меня, а охрана не реагирует, ведь нельзя прерывать пиршество Короля, вот только им не сообщили, что у них новый Король. Мое лицо все крови, удар за ударом падают на тело, что уже не сопротивляется. Наклоняясь к нему, я целую его на прощание, кусая за щеку с силой, что открываю кусок мяса, случайно проглатывая. Кровь заполняет мой рот, помогаю куску щеки пройти по глотке, но мне этого мало. Ножом я начинаю распарывать его грудь, сдираю кожу, натыкаясь на ребра. Не давая времени прийти в себя, встаю, с безумством ударяя ногой по телу. Треск ребер заполняет комнату, пока я бью, переламывая их на осколки; падаю на колени, раздирая ножом и ногтями легкие, с трудом добираясь до самого ценного, лишь на ощупь пробираясь к сердцу. Все в крови, словно в моих снах. Оно уже давно не бьется, резкими движениями вырываю его из тела. Мир становится красным, во мне просыпается зверский голод, и зубы впиваются в его сердце: жуется тяжело, трудно, но меня это не волнует - я глотаю целыми кусками. И лишь когда меня начинает рвать ими же, я осознаю, что происходит, но меня это не заботит. Я прилег в объятиях разорванного выпотрошенного трупа, взгляд упал на заплаканного Ангела, что так контрастировал с моим красным миром. Мои уста прошептали: - Я люблю тебя, Виктор Розье. Я люблю тебя, как часть себя.