Первый раз

Он ворвался в квартиру очень внезапно и неожиданно. Хотя, его можно было ожидать. Ведь он тот, кто всегда быстро врывается в жизнь, а потом так же быстро из нее ускользает. Звонок. Открыв дверь, я увидел там Сашку. Он был слегка пьяный, но взгляд был все равно тоскливый. — Привет! – Он так уверенно шагнул в дом, что я и сказать против ничего не успел. А потом поцелуй. Долгий и страстный, плавно переходящий в грубый секс. Мы не занимались любовью, он просто насиловал меня. А я пытался позвонить Никичу или кому-нибудь еще, лишь бы они только пришли и остановили его. Я не хотел больше чувствовать его в себе. На дисплее высветился входящий звонок. Из-за слез, что текли из глаз, я не смог рассмотреть имя звонившего, всего лишь нажал на «ответить». — Алло! Арт, ты меня слышишь? – Голос был таким знакомым, что стало немного больно в сердце. Сашка резко вошел, из-за чего я вскрикнул. А дальше стоны-движения. Трубка упала из ослабевших рук на пол. Не помню, успел ли я нажать «отбой», а Саша продолжал насиловать меня, постоянно повторяя: — Темочка, прости меня. Я был такой дурак, но теперь я тебя не отпущу... *** Эта поздняя зима с холодными взглядами давала понять, что и в этом городе я остаюсь одиночкой. Люди спешат, автомобили мчатся к чему-то неизведанному, но такому желанному. После того случая в квартире у Джейн, я никогда больше не встречал ни ее, ни Артура. А ведь было достаточно интересно посмотреть ему в глаза. Наверняка они пусты, а душа уже и не помнит, что делает в этом теле, вечно трахающем кого-то. Артему я не звонил долгое время. Все пытался прийти в себя. А потом я решил, что возвращаюсь домой. Да, вот так вот просто взял и решил. Папа был против, постоянно спрашивал, на какие деньги я буду там жить, ведь он не даст мне ни копейки, если уеду. Я никогда не говорил ему, что зарабатывал и раньше ночными гонками, поэтому денег у меня достаточно. Не сказал и сейчас. Простые слова: — Уеду. Прощай, папа. – И крепкое объятие человека, который подарил мне жизнь. Но ведь каждый ребенок покидает семейное гнездышко, так? Он не пошел меня провожать в аэропорт. Папа не любил прощаться. Там, в аэропорту, провожая взглядом это чикагское такси, я позвонил Арту. Я хотел обрадовать его, что я приеду. — Алло! Арт, ты меня слышишь? – Связь прерывалась, и я плохо его слышал. Громкий стон «Саша» и чьи-то всхлипы. — Темочка... — Чей-то голос произносил мое самое любимое имя. Я не стал слушать дальше эти стоны и отключил мобильник. Стюардессы постоянно спрашивали меня, не плохо ли мне, из-за моего мрачного вида. А я, молча, мотал головой и думал о том, что вот так вот просто люди забывают других. А ведь прошло всего шесть месяцев с моего отъезда. Да, я сказал ему, что никогда не вернусь обратно, да, у меня самого был секс с каким-то левым парнем, но... Но Арт! Арт!!! Этот скромный человечек никогда не казался мне способным на предательство. Я слышал каждый стук его сердца. Я был уверен, что этот стук посвящается мне. Черт побери, я был уверен, что когда-нибудь он одумается и прилетит ко мне. А он просто забыл меня в этом дурацком имени Саша. В своем родном аэропорту меня встретил только Никич. Вот уж кто вряд ли меня забудет или предаст. — Димооооон!!! Чего это ты прилетел к нам, провинциалам русским? – Крепкое пожатие рук и его счастливый ржач. Никича я попросил не говорить, что приехал. Он глянул на меня, как на ненормального, но согласился. За это я и любил, и ценил его. Он всегда знает, когда надо что-то сказать, а когда промолчать. В данный момент мне не хотелось никому говорить, что я здесь. Мне и не хотелось обсуждать мои дела. Сначала мне самому хотелось понять свои «дела». Шеф был несказанно рад моему возвращению. Ныл и жаловался, что Арт после моего отъезда не появлялся на гонках. Только очень редко. *** Чьи-то улыбки, взгляды, голоса. Они слегка ласкают слух и тело. Они врываются в жизнь, пытаясь заменить то, что уже вряд ли можно заменить. Этих лишних людей пустил я сам. Я думал, что будет легче. Правда, думал... Но вот что-то не срослось, что-то внутри не выдержало и оборвалось. Оно тянет вниз, заставляя каждый день вымученно улыбаться. Оно заставляет говорить, что все нормально. Нормально в этой тоске, щемящей каждую ночь сильнее. Нормально в этом омуте холода отношений, которые совсем не нужны. С тех пор, как я приехал обратно, прошел уже год... Целый год... Год отношений без него. Арт заставлял меня жить, дышать, радоваться этому миру с его проверкой на прочность. А потом его не стало. Да, я сам все разрушил, сам оставил его в этом городе и улетел далеко. Его не в чем винить, ведь я, наверняка, поступил бы так же. Хотя, кто знает, как было бы. Да и вряд ли такое могло быть, ведь он – не я, а я – не он. Мы разные люди, с долей сходства, которым судьба подарила любовь. Мы не просили ее, не пытались выторговать, мы не играли. Мы жили этим. Его взгляды порой дарили такую нежность, что я забывал, как дышать и кто я. Он переносил меня в нирвану одним лишь своим присутствием. Когда его пальцы касались моих, мне не надо было ничего, только ощущение, что он рядом и никуда не денется. Да, мое сердце не билось в такт ему, его было невозможно услышать, да и вряд ли он читал в моих глазах все, что я чувствовал к нему. Говорят, что глаза – зеркало души. Моя душа была тогда холодна, а сердце украла чужая девчонка. Но Арт смог вернуть меня к жизни, он смог подарить тот фонтан эмоций, а я, как дурак, упустил его. Упустил... Может, и можно было бы все вернуть одним звонком и несколькими словами, но я не хотел ему мешать. Мешать его счастью. Да ладно, чего уж врать – мне просто было страшно. Было страшно взглянуть в его глаза и увидеть то, чего я не хотел. И знаете, а ведь фактически получилось его забыть! Получилось выживать в этом круговороте лиц, улыбок, фальшивого смеха. Но в один из весенних дней я гулял в парке, пытаясь вернуть мысли в норму и понять, как жить и что делать дальше, ведь не за горами было окончание института. А там, между деревьев и многочисленных скамеек, гулял Арт. Он был не один, а с каким-то парнем. Я не удивился, что он продолжает улыбаться, смотреть на него нежно и о чем-то разговаривать. Я стоял на месте и смотрел на его волосы, которые любил гладить, походку. Он смеялся, а на меня люди смотрели, как на душевнобольного. Весна и Судьба, вы меня слышите? Так вот, я вас н.е.н.а.в.и.ж.у. Ненавижу за то, что вы подарили эту любовь, которую я так легко разрушил. Ненавижу за то, что вы дарите мне встречи с ним, когда вернуть ничего невозможно! Ведь никогда не будет так, как раньше. Я не смогу его вернуть, да и он сам вряд ли захочет вернуться. Я так и не сказал ему, что приехал… Приехал, зная, что жизнь будет пустой и автоматической без него. Так и случилось. — Что ж... – Прошептал я тогда себе, — удачи тебе, Арт. *** Письмо 1: Знаешь, а говорят, что любовь живет три года. Первый год – год страсти. Второй год – год нежности. Третий год – год скуки. В первый год говорят, что если ты уйдешь, то жизнь можно будет покончить самоубийством. Во второй год говорят, что если ты уйдешь, то будет больно, но не смертельно. И в третий год просто радуются уходу... Знаешь, где болит? Болит там, где меньше всего хотелось бы. Болит там, где не особо важный орган перекачивает кровь. Да, болит именно там. А рвёт в душе... Такая тупая ниточная боль… Нитка истончает себя. Высасывает все мои силы на своё существование. Это больно. Но терпимо. Я не сдамся тебе. Что бы я не говорил, что бы я не делал, куда бы я не смотрел — мысли все равно о тебе… Мне не хватает твоего запаха... Тепла... Случайных прикосновений и нежных слов... Сильно не хватает. Иногда кажется, будто вот-вот сорвешься с этой безумной нити. Нити жизни без тебя. Но нет. Ты продолжаешь жить как раньше. Как ни в чем не бывало. Так надо... Я знаю. Я сам все испортил своей глупостью… Но иногда мне кажется, что глупый это все-таки ты. Каждый человек, кто слышит наши скандалы, уже все давно понял о нас. Обо мне и тебе. И только ты задаешь этот глупый вопрос: «Зачем ты это сделал?». Объясненья так глупы. И ты до сих пор не знаешь как мне плохо. Как невыносимо видеть тебя. Тебя, такого, казалось, близкого и родного, но уже чужого. Ты это больше не ты. Ты стал как они. Теми, кто может придать. Так легко и радужно. Знакомства. Улыбки. Радость. Показушное счастье. Пофигизм. Это все, чтобы ты знал, что я могу без тебя. Что ты мне и не нужен. И только сердце иногда болит по ночам. Нас так много связывало... Куда все делось? И только ночью вспоминай обо мне, хорошо? Ночью! Ночью помни обо мне. Ночью — истинные мы… Говори обо мне потише, кури обо мне погромче. Это письмо я не отправлю тебе никогда. Я не буду его сжигать, съедать, выкидывать. Я просто его сохраню и уберу подальше от чужих глаз... Когда-нибудь будет легче.