Первый раз

Простить — не значит поверить, Простить — не значит любить. Уйти — не значит не вспомнить, Уйти — не значит забыть. Клятвы — не значит вера, Милость — не значит дружба. Надеюсь ты это слышишь, так нужно... Loc Dog ft. Levon — Простить — не значит поверить

15 сентября, 20** года. Года мчатся в никуда, а люди все торопятся, убегают, спешат, медлят и опять ускоряются. Я смотрел на спину Никича, что быстро удалялся от меня и думал. Думал о том, что незаметно прошла осень, зима, весна, очередное лето. Осень. Сейчас осень. Снова осень... ...Пять лет. Вот вы представляете, что такое пять лет? Кому-то мало, кому-то много, а мне было все равно. Я еще тогда не задумывался, что будет завтра, и как я выглядел вчера. Я жил настоящим, и мне это нравилось. Пять лет назад я был обычным студентом престижного вуза, куда запихнул меня папаня. Конечно, против моей воли. Да и не интересовало меня это тогда. Не интересует и сейчас... Будущего нет. "Завтра" нет. Есть "вчера" и такое бесконечное "сегодня", не замечали? Я никогда не думал о "завтра", всегда жил "сегодня". Вот и сейчас, живу, смеюсь, выпиваю, гоняю, гуляю. Не знаю почему, но взгляды Никича и Шефа стали какими-то странными. Честно старался не обращать на них внимание. Арт... Встречался ли я с ним за это время? Ну как сказать... Дело было прошлой зимой: Никичу стало влом тащится со мной в клуб и он решил вызвать сильные холода. Дело простое — делаешь бубен из столетнего дуба в ночь, когда Венера в зените. Потом специальными красками рисуешь таинственные и специальные узоры, ну т.е. солнышко там, дождь, людей и т.д. Ну из коры этого столетнего дуба, естественно, делаешь специальные палки. Простите, не знаю, как они называются. Никич. Ну, вы же знаете Никича? У Никича все из ж.. не как у людей. "Вот зачем нужен какой-то дряблый дуб и полночь" — смело рассудил Никич, да и пошел в ближайший лес (а он за 50 км от города). Срубил там ближайшую толстостволую сосну и потащил в машину. Гаишники, видать, были предупреждены насчет этого... этого человека, да. Не остановили. Его никто не остановил. Никич. Мой дорогой друг. В школе у него за рисование были только пятерки. Учительница, вероятно, тоже была ебнутой. Ну, нельзя за такой бред обкурившегося наркомана ставить "пять". Нельзя! Нет, я не завидую, не думайте. Но это бред натуральный!!! Ладно, забудем о школьной несправедливости. Итак, мой дорогой друг вырезал этот хренов бубен и приступил к его разрисовыванию. Господи, лучше бы я один в тот клуб пошел или не настаивал на том, чтобы Никич пошел со мной... Мой мозг всегда подозревал за Никичем не только безнадежную ебнутость, но и то, что у него явно есть сверхъестественные силы. Потому что невозможно нарисовать такое и призвать-таки холод в минус тридцать пять. Скотина шаманская. Я плюнул на Никича и его шаманские выкрутасы и поехал в клуб один. Я-то на него плюнул, а вот другу моему приспичило поехать со мной. Где логика у этого человека, я давно перестал себя спрашивать. Подъезжая к клубу, мы отметили, что, не смотря на холод, народу много. Никита был счастлив — столько девчонок. В толпе мне почудился знакомый силуэт, но я в очередной раз списал это на свою паранойю. Сидя за барной стойкой, я почувствовал, что кто-то смотрит на меня. Лениво показал за спиной фак. Мне было тогда плевать на все. Но интереса ради я рискнул провести кой-какую махинацию и глянуть на того, кто палит на меня. Повернув, как мне надо, ведро с холодным шампанским я посмотрел назад... Вы уже догадались, кто стоял за моей спиной, да? Умнички. А мне тогда пришлось оттуда выходить как-то. Шикнув на Никича и показав глазами на Арта (это очень удобно, при том, что он за моей спиной, а я не поворачиваюсь), я, насколько возможно, сжался в комочек. Никич разом все понял и пошел к Арту. Да, это тупо. Но это хоть как-то спасло меня тогда. Но то в прошлом. Сейчас же я Арта больше не встречал. Я все меньше думал о нем. Мне хотелось пожелать ему счастья с его Сашей. А действительно, пусть будет счастлив! А я... А я переживу. Звонил Шеф. Вечером сказал быть на гонке. *** POV Шефа Пальцы мерно отстукивали какой-то приставучий ритм по столу. Пожалуй, сегодня был самый скучный и однообразный день за последние две недели. Гонки проводились, в основном, по ночам, днем следовало спать, а не вскакивать с утра пораньше. — А все из-за чего? Из-за двух раздражающих факторов. Я никогда не был человеком, верящим в приметы, не к лицу это «шефу», но парочка знаков, которым я внимал, было. Всякий раз, когда заканчивался блок сигарет, с подающими большие надежды гонщиками случалась какая-нибудь пакость. Бывало, что попадали в больницу, разбивали в хлам машины, терялись в хитросплетениях улиц с выключенным телефоном накануне гонки. — Теперь нужно думать, кто помирать собрался, — щелчок большой железной зажигалкой в виде гранаты, и давно привычный дым наполнил легкие. В принципе, это может быть кто угодно. Но подающих надежды не так уж и много. Один уехал к таинственной подружке, остальные исправно гоняли по трассе. Скорее всего, этот звезда, Дима. Его рассеянность, отсутствующий вид – все это вызывало беспокойство. Не совсем понятно, с чем это связано, но было ясно одно – это человек. Если это пойдет так и дальше, то можно попрощаться с великим гонщиком. Или с трассы слетит, или с моста прыгнет. Нужно как-то вывести его из такого состояния, а для этого требуются сведения. — Никича в качестве информатора, — еще одна фраза вслух, так лучше думается, и короткая затяжка. – Этот уж точно знает. Прищур глаз в сторону календаря, на котором по бокам были написаны номера телефонов без подписей, и рука тянется к небольшому коммуникатору. Над этим стоит подумать. 20 сентября, 20** года. Сашка… Хороший человек, не спорю. Каждый день приносит кофе в постель, убирается, ухаживает за мной. Выводит меня в клубы. Наверное, видит, что я в какой-то апатии. С Димой встречался один раз. И то, он показал мне фак со спины, а потом убежал. Его прикрыл - кто бы мог подумать - Никич. Весь оставшийся вечер я как-то глупо улыбался своим мыслям. Встреча с Димой подействовала… А Сашка считает, что это он умничка, раз вытащил меня в клуб и я начал снова улыбаться. Всего один вечер. Да, он действительно умничка. Диму мне надо было увидеть. Хоть так. Саша… Он, как я уже говорил, хороший, но… Но нет в его глазах… — Тём! Тёма!!! – Рассеяно смотрю на него и продолжаю мысль вслух: — Нету маленького кусочка льда… — В кофе?! Льда?! – Ошалело смотрит на меня. – Нет, ну если ты хочешь, то пожалуйста. – Он уже встал с постели и направился на кухню, когда до меня дошло, что я сказал. Дурак, одним словом. Кричать, что я просто задумался, не хотелось. Иначе опять вопросы, что да как, а не болит ли у тебя чего. Он пришел. С куском льда. Посмотрел на меня, как на психа последнего, и бросил кусочек в кофе. И кто после этого псих?.. — Эм, ну спасибо. – Я. Осторожно заглядывая в кружку. Пить резко расхотелось. — Не за что. – Будто ничего не случилось, принялся за уборку. Телефонный звонок спас меня от первого глотка этой, теперь, бурды со льдом. На экране высветилась фотка Никича. — Да? — Здарова! Че делаешь сегодня? – Сразу к делу перешел парень. — Ничего, – рассеяно глянул в сторону Сашки. Тот делал вид, что ему очень интересно протирать эту банку с потомством Васи. Странно, он же всегда смотрел на них с брезгливостью. — Круто!.. 15 сентября, 20** года. Трасса была освещена ночными фонарями. Казалось, что они все подмигивают ночному городу. А тому было плевать. Кругом были знакомые и незнакомые лица. Парни, девушки, Шеф. Все как обычно. Шеф говорит, чтобы я первым участвовал. Так сказать, задал ритм новеньким и не очень новеньким. На что я попросил дать мне в соперники кого-нибудь посильнее. На меня мрачно и прикидывающее посмотрели. Я же говорил, что он странно на меня смотрит!!! Мило улыбнулся ему (это я долго учился у Никича). На меня еще мрачнее посмотрели. Мысленно что-то прикинули и махнули рукой. 20 сентября, 20** года. — Круто! Тогда я заеду за тобой в два. — Но… Бип-бип-бип. – Я как всегда не успел ему сказать, что у меня всего полчаса в запасе. Ладно, если быстро одеться и игнорить Сашку, то можно успеть… Сашка уже на автомате протирал эту банку с потомством самки-Васи. Конечно, ему было интересно узнать, что же случилось. А я и сам не знаю… Зазвонил домофон. — Уфе? – С зубной щеткой за щекой. 15 сенятбря, 20** года. «На старт». Мне даже не интересно, кто мой соперник. Шеф сказал, чтобы я не творил глупостей. Спросил, когда это было. Ответили мрачным взглядом и махнули рукой в сторону какого-то парниши. «Внимание». Парниша был высокомерным блондином с голубыми глазами. То, что он был в себе уверен на сто процентов, подняло мой азарт. «Марш». Бешенный звук двух моторов оглушал и погружал в какой-то свой особенный мир. 20 сентября, 20** года. — Садись, – приветливо открылась дверца пежо. — Может, на перегонки? — Азартно. — Садись! – Грубо. Пришлось сесть. С этим человеком было сложно спорить. — А куда мы хоть едем? — Увидишь. – Таинственно улыбнулся. 15 сентября, 20** года. Круг был большим, а напарник наглым, но я все равно был впереди. Парниша то нагонял, то отставал. В мыслях не очень вовремя мелькнул Арт. — Пф, бред какой! Не отвлекаемся. – Приказал я себе. Он ткнулся своим передним бампером мне в задник. Скотина. Добавил газу и ушел в отрыв. Удовлетворенно показал фак парнише, что остался сзади. Взгляд в зеркало заднего вида. Его нет. Так, не понял… Резкий толчок и чувствую, что автомобиль вышел из-под контроля. 20 сентября, 20** года. — Приехали. — Эм, в горбольницу? — По дороге объясню. – Как-то мне не понравились хмурые брови Никича. Белые стены. Абсолютно. Это как-то пугало. «Приемный покой». Скорбные лица врачей и медсестер. — Артем, понимаешь… Дима… Он здесь. — Неформальная встреча? – Вяло пошутил я. — Если бы. Понимаешь, — он болезненно сморщился, — Дима попал сюда пять дней назад. Из-за аварии на ночных гонках. — Опять? – Я усмехнулся. Это уже как-то не катит. – Что сломал в этот раз, руку? — Арт! Он… — Не выжил. – Улыбнулся я. Черт, что со мной? Никич испуганно посмотрел на меня и замолчал, погрузившись в себя. Рассказывать он дальше явно не будет. — Ладно, прости. Просто я тоже волнуюсь. — Дима. Он тогда серьезно пострадал. Врачи сказали, что он счастливчик, иначе бы как объяснить то, что он выжил, не смотря на серьезные травмы. Сотрясение мозга, амнезия, шанс остаться инвалидом… Пришли, – он толкнул белую дверь, а мое сердце болезненно ёкнуло. Никого. Пустая палата на одного. Рядом стоит капельница. На тумбочке – диктофон. — Это зачем? — Не знаю, врачи сказали, что он сможет проснуться в любой момент и надо записывать все, что он скажет. Это может быть важным. Зачем им это – не знаю. — Ясно… — Я присел на кровать и провел рукой вдоль матраса. — Хм, ты пока посиди тут, а я сейчас. – Он быстро исчез из палаты. Я посидел немного, вдыхая больничный запах. Воображение рисовало все то, что могло случиться с Димкой… Было ужасно страшно, и чтобы хоть как-то отвлечься я включил диктофон. Тишина, прерываемая легким треском. Кто-то входит и выходит. Хлопает дверь. Не слышно скрипа кровати, наверное, он лежал не подвижно. А потом полился голос… Слабый, охрипший, родной, теплый и, почему-то, коричневый. Не знаю, слыша этот голос, возникала одна ассоциация – коричневый. Я не мог заставить себя понять смысл слов. Кажется, это был просто набор слов. Бред после операции. Единственное, что я услышал – концовку: «Арт», «плохо», «нужен». Щелк, и пленка кончилась. Дрожащие пальцы тыкали по кнопкам. Дверь открылась. От испуга я выронил диктофон. — Вы к Диме? — Да… — Мой голос резко ослаб. — Простите, но прием окончен. Приходите завтра. — А где он? — Он придет, но позже...